loch...

Солнечная девочка, милая скромница, потрясающая златовласая красавица, почему в душе ты оказалась таким дьяволом? За что ты, ведьма, управляющая светом, влюбила меня в себя? Всё ведь было отлично: у тебя — Данила, у меня — Ира (или, скорее, я у неё). Мы ведь детьми были, помнишь? По шестнадцать нам тогда было, может, даже меньше. Мы были глупыми подростками, которые искренне считали, что все испытания уже пройдены (ведь Флэш-Рояль побеждён!), а любовь найдена: «Ох, как нам всем повезло — у каждого пара, а мы друзья… просто друзья», — думали мы. Глупые. Кто же тогда знал, что мы станем двумя тупыми любовниками, которые живут от встречи к встречи? Которые пытаются в кругу в семьи и при друзьях делать вид, что френдзона — это всё, что нам нужно? Которые делают вид, что до безумия рады видеть своих детей и не думают о том, что эти маленькие копии своих родителей могли бы выглядеть совсем по-другому? Которые… А с чего всё началось? С чего начались всё эти измены пятнадцать лет назад? Эти скачки между мирами, чтобы просто встретится? Чертово озеро! Мы ведь просто купались, помнишь, просто брызгались? Катерина открыла нам проход, чтобы все её друзья из двух миров познакомились. Я пришёл с Ирой, ведь она всегда таскала меня с собой и даже не сомневалась, что мы будем вместе, да и я, честно признаюсь, тоже. Я тогда ещё принёс фотоаппарат в надежде на то, что он будет работать — и он ведь сработал! Один раз, правда, но ведь сработал!.. Запечатлев тебя и Данилу, обнимающихся и так громко и заразительно смеявшихся, что всё пространство вокруг тебя озарялось жёлтым и мягким светом. Моя вспышка. До сих пор помню, как ты зажмурила на секунду глаза, а после недоумении перевела свой прекрасный взгляд на меня. Я тогда окаменел. Втюрился, — понял я сразу же. У меня, кстати, до сих пор лежит тот снимок в шкафу — под ворохом одежды, чтобы Ирка не нашла и не закатила истерику. Ты тоже, помнишь, окоченела? Уставилась на меня своими большими и синими глазами, сканируя и изучая. «Что в тебе есть, что нет в Даниле?» — почему-то мне показалось, что именно это ты хочешь спросить. И с того самого момента я старался показать, что я ничем не хуже: что я сильнее (не совсем правда, но я пытался), что я ловчее (ты бы знала, как сильно меня избивали в первые тренировки по смешанным боевым искусствам), что я более заботливый, чёрт возьми! И, знаешь, то озеро будто бы поставило жирную точку. Нет, не в наших отношения. В наших отношения с нашими «вторыми половинками». Почему ещё тогда мы не расстались с ними? Я до сих пор задаюсь этим вопросом. Ведь мы могли сразу им всё рассказать, не мучить их, ведь они не заслужили лжи. Чёрт, да и нашего такого отношения к себе они тоже не заслужили. Но мы, глупцы, продолжали скрывать правду, искусно, как нам казалось, строить паутину из вранья. Хах. Оглядываясь назад, я понимаю, что мы могли бы во много раз всё упростить, сказав всё им сразу. Но мы были безрассудными юнцами, я — бестолковым мальчишкой, ты — девчонкой, ослеплённой чувствами ко мне. Не лучший расклад, да? Ведь подростки так любят всё усложнить, чем запретней плод, тем он более сладок. Был. Вернусь к озеру. Чёртовому водоёму, который окончательно размыл границы правильного и неправильно в наших глазах. Нам снесло крышу, помнишь? Сначала мы просто плескались — дружеская прогулка с купанием, ничего подозрительного. Потом одежда стала тяжёлой и начала неприятно облеплять наши тела. Мы, дураки, её сняли. А дальше… Нам было по восемнадцать. В этом возрасте у всех бушуют гормоны. Мы начали целоваться, так целомудренно, как дети. Потом всё раскованнее. Мы вошли во вкус. Ты была невинной, я был уже опытным — всё же эти два года занятий спортом сделали из мальчика-задрота настоящего красавца, а изменять Ире я никогда не боялся, наверное, потому, что не страшился потерять. Тебе было очень больно, я это помню. Из твоих глаз текли слёзы, которые я аккуратно стирал с твоих щёк. Странно, что за два года отношений с Данилой ты ни разу не переспала с ним. Ждала меня? Потом нам снесло крышу — постоянные встречи. С помощью Катерины и моих оправданий, мол: «Катька, пойми, она прирожденная модель, не лишай меня возможности снимать её!». С помощью Алекса: «Друг, она просила принести им с Данилой тех конфет, помнишь?». А после и с помощью ключей, которые по чертежам Калиостро создала Маргарита Державина, вернувшаяся из долгого «путешествия». Чёрт, эти наши свидания, как глоток воздуха. Тебе наплевать на то, что у тебя двое детей — мальчик и красавица-девочка, твоя копия. Мне пофиг на Иру и нашего паренька. Неправильно? До жути. Но когда наши встречи были благословлены законами? Интересно, как бы всё сложилось, если бы мы им рассказали? Не знаю. Думаю, они сейчас и так всё узнают, ведь наша связь становится всё очевидней: нам за тридцатник, а мы всё ещё ведём себя как гормонально нестабильная молодёжь. София, Соня, Сонь, Сонька, Сонечка, извини меня за всё это, за все эти поцелуи с Ирой; за все эти ночи, проведённые в её постели; за то, что это её я целую каждое утро; и за то, что приношу завтрак в кровать ей, а не тебе; за то, что Миша — наш с ней ребёнок, а не с тобой; за то, что вынужден с ней проводить каждый праздник, типа Рождества или моего и твоего дня рождения… Прости за всё, София, Соня, Сонь, Сонька, Сонечка. Прости, но нам надо всё это прекратить.