Тлеющая скорбь

На улице стояла ужасная погода, когда в дом Бруно ворвалась незнакомая девушка моего недодруга Нэда. К слову, назвать вторжением это было довольно-таки сложно, ибо лежание в гостиной без сознания не вписывалось в это определение. Сие действие подвергло в шок меня и даже бывшую экономку деда, потому что ни причины, ни условий для этого не наблюдалось. В конце концов, нам ничего не оставалось делать, кроме как дожидаться пробуждения девушки, которая, даже толком не представившись, уже доставила кучу проблем. Прошло четверть часа, когда краем глаза я заметил движение позади: проснулась подруга Нэда, и теперь Рэне пыталась ее напоить своими ужасными отварами. Я окончательно понял, что знакомство с ней будет той еще заморочкой, когда она просто взяла и выпила зеленую жидкость, попутно поблагодарив старушку. Надо же быть такой доверчивой, чтобы принять эту отраву, не подумав, что впоследствии она может вызвать ухудшения здоровья. Я бы даже не сомневался, что Рэне таким же способом свела деда в могилу, если бы не экспертиза, указывающая на обратное. Не меняя позы, я решил высказать свое мнение по этому поводу: — Ренэ, не заставляй ее пить твои странные снадобья, я не собираюсь потом вызывать скорую. На мои слова она вежливо попросила меня замолчать, ссылаясь на то, что в данным момент я разговариваю по телефону. Неожиданно решив проявить сдержанность, я не продолжил перепалку, а вновь вернулся к своим делам. В последние дни мне только и удавалось делать, что заниматься наследством, который удосужился оставить дед. Все было бы намного легче, если бы Бруно просто оставил завещание, а не назначал меня его исполнителем, потому что теперь мне следует проверять все его счета, что он оставил за всю свою жизнь, и только потом разделять имущество на части. Спустя некоторое время я почувствовал присутствие кого-то, стоявшего позади меня и смотревшего мне в спину. Конечно, это кто-то была новоиспеченная гостья, что явно захотела со мной поговорить, чтобы высказать сожаление человеку, которого впервые видит. Ситуация представлялась мне ироничной, но я все же постарался не впадать во все тяжкие, а спокойно выслушать ее речь, после чего спокойно ее отпустить. Повернувшись, я спросил: — Так значит, ты Нэнси, верно? Нэд говорил, что ты приедешь навестить меня, чтобы узнать, как я себя чувствую, — я все еще продолжал глядеть в экран ноутбука, но, на секунду подумав, что возможно это выглядит некультурно с моей стороны, мои взгляд переместился на девушку. Она ничем не отличалась от остальных представительниц ее пола: у нее были обычные светло-рыжие волосы до плеч и темноватые голубые глаза, губы же находились в полуулыбке, что говорило об её смятение. Значит, не мне одному не было никакого удовольствия от этого разговора. — Да, когда Нэд узнал, что у тебя недавно погиб единственный родственник, он очень переживал о твоем состоянии, поэтому, когда узнал, что я собираюсь в Новый Орлеан, попросил меня проведать, — она на пару секунд замолчала, после чего продолжала, — так что, в любом случае я здесь и всегда готова с тобой поговорить, — закончила она, под конец держа руки месте на уровне талии. — Я очень благодарен ему за то, что он так беспокоиться обо мне, но как видишь, я в порядке, поэтому можешь смело гулять и познавать достопримечательности Орлеана, — слегка грубо, но все же с явным намеком сказал я, предположив, что девушка поймет, что от неё хотят. Кажется, Нэнси поняла, но кто сказал, что она последует моему предложению? — Ох, с удовольствием, но понимаешь, я не могу просто так уйти, не узнав, что за человек-скелет напал на меня.Все же моя профессия не позволяет так безразлично относиться к возможному новому делу, — она снова улыбнулась, но на этот раз эта улыбка ничего не вызывала, кроме раздражение. Мало того, что ко мне без приглашения приехала девушка какого-то там парня, с которым мы даже и приятелями не были, так теперь она будет здесь все расследовать и проверять? Я думал, стоит ли выпускать свое негодование наружу или нет, потому что серьезный взгляд напротив говорил, что возражений она уж точно не примет. Я пару раз вдохнул, все еще решая, как поступить в этой ситуации. Под конец ответ мой все же получил положительный оттенок, смирясь с данной напастью. Как бы я ни старался придавать своему тону и эмоциям более нейтральный вид, в душе все равно с каждым разом становилось все хуже и хуже, словно каждое слово приносило за собой боль, заставляя того от боли сжиматься и разжиматься в быстром темпе. — Что ж, дело твое, все равно такси в такую погоду вряд ли будет работать, поэтому ты можешь не спешить в своем расследовании. — Я очень благодарна тебе за такой случай, Генри, — похоже, ей действительно приносит радость сложности, случайным образом возникающие на ее пути. В принципе, это не мое дело, поэтому я надеюсь, что теперь меня никто не будет беспокоить. Однако Нэнси, в первый же день знакомства, решила наплевать на все правила личного пространства других людей, в числе которых был я. Первые полчаса было относительно тихо и спокойно, только стук каблуков был слышен по дому. Потом же девушка прошла мимо меня и направилась на улицу, где был сильный дождь, из-за которого она якобы не могла вернуться в гостиницу. Да уж, воистину хитрый детектив. Она обследовала всю территорию поместья, после чего решилась поискать что-то на кладбище в темную ночь. Я невольно засмотрелся на все действия, которая предпринимала Нэнси, совершенно позабыв об огромной работе, что ждала меня. В мою голову никак не могло дойти то, что с первого впечатления миниатюрная девушка, которая, по моему мнению, никак не могла даже выйти под дождь без зонта, решилась пойти вглубь склепов и мавзолеев без всякой на той причины. Поймав себя на том, что собственные мысли теперь были заняты только разгадкой помыслов детектива, я принялся вновь за разборкой счетов. Удивительно, что за все время нахождения здесь Нэнси никто из сотрудников банка не пытался достать меня своими фактами, с помощью которых можно было взять часть наследства под свое руководство. Это не могло не радовать, но и пользу от этого тоже не было никакой, так как теперь я не могу сосредоточиться на своей работе. Подумав еще немного, я решил прогуляться по кладбищу, но не для того, чтобы посмотреть, где находится гостья, а просто подышать свежим воздухом и привести свои мысли в порядок. Я тоже не взял с собой плащ или зонт, потому что дождь совершенно не пугал меня, а скорее всего наоборот, успокаивал своим мелодичным звучанием капель об землю. Мой взгляд намеренно не был направлен на Рэне, поэтому я не знал, заметила ли она меня или нет. Возможно, даже если бы она заметила меня, вряд ли ей бы нашлось, что мне сказать. За мой недавний приезд мы успели поконфликтовать бесчисленное количество раз, потому все темы давно были обсуждены и не требовали повторения. Мои ноги вели меня прямо к воротам, которые сразу же преодолели, и прошагали к огромному дереву, стоящему посередине улицы. Мне всегда нравилось это дерево, потому что сколько я себя помню, оно всегда одиноко стояло без листвы, придавая этому месту еще большую мрачность. Я постоял еще несколько минут, смотря сквозь него, после чего пошел прямо, к сторону мавзолея моих родственников. Там же и покоились мои родители… Хоть рана и зажила, все равно при виде их захоронений появлялось неописуемо сильно чувство одиночества, заставляющее мои легкие не принимать в организм кислород. И даже сейчас, вспоминая все эти случаи, повторяющиеся раз за разом, я не мог перестать задыхаться и плакать, от чего я бессильно упал на колени. Голос предательски дрожал и кричал, но все это конечно же было бессмысленно, ведь со мной никогда и никого не было того человека, который смог бы меня просто принять. Я стоял на коленях и громко плакал, стыдясь самого себя за эти слезы, за все свои слабости, за все то, что я успел и не успел сделать за всю свою жизнь. Паника полностью охватила меня, еще ничего не понимающего и не осознанного парня, который совершенно не понимал, как жить дальше… До моих ушей донеслось звучание каблуков, носительница которых мне уже была известна, поэтому я резко поднялся и посмотрел на нее. Нэнси смотрела прямо на меня, а в ее голубых глазах читалась жалость. Я заметил, что она собиралась подойти ко мне, поэтому сразу же привстал и направился к дому, не желая выслушивать соболезнования по этому поводу. Последним, что мне довелось услышать, было мое имя, и если честно, то лучше бы я не слышал ее волнующего голоса, ибо стыд стал еще больше охватывать мое тело. Я не мог вспомнить, насколько быстро и каким образом смог добраться до гостиной, потому что все мысли были затуманены пучиной эмоций, до сих пор не отпускающих меня. Руки облокотились на стол, а голова упала в раскрывшиеся ладони. Я старался привести себя в прежние чувства, используя восстановление дыхания, но все было тщетно. Вера в то, что меня никто не побеспокоит в такой мучительный момент тоже не была оправдана. Мой взгляд заметил движение у двери, но к счастью, это стояла не молодая девушка с грустным лицом, а всего-лишь Ренэ, делающая вид, что волнуется обо мне. Однако я рано радовался, потому что вдалеке заметил открывающиеся ворота, которые держала не кто иная, как Нэнси, направляющаяся в дом. Удивительно, но вместо того, чтобы вновь впасть в панику, мои эмоции поутихли или даже полностью исчезли. Возможно, на подсознательном уровне я понял, что это конец, и прятаться от самого же себя не имеет смысла. Мне ничего не оставалось делать, кроме как взять ноутбук и продолжить свою работу, пока в гостиную не войдет Нэнси и не встанет позади меня. — Что? — только и мог вымолвить я, готовясь к потоку дружеской поддержки со стороны девушки. — Извини, что спрашиваю, но как умер Бруно Боле? — только и сказала Нэнси, теперь уж спокойно смотрящая мне в глаза. Со своей стороны, я многозадачливо молчал, хотя на самом деле всего-лишь пытался понять ее вопрос. — Эм, как показала экспертиза, Бруно упал с лестницы по причине инфаркта миокарда.Оно и понятно, ведь ему уже было около сотни лет. — Занятно, но у тебя случаем нет справки о причине смерти? — снова начала свой допрос Нэнси, но от этого становилось только легче. Хоть она и была неординарной личностью, но все понимала чувства других людей, поэтому тему о моей выходки около мавзолея решила не разглашать. За все это я был ей очень благодарен, потому показал листок, свидетельствующий о смерти деда. Девушка внимательно рассмотрела его и записала в свой блокнот номер лечащего врача. Далее ее взгляд переместился на мой брелок, после чего она проговорила: — Ух ты, откуда у тебя такой необычный брелок? — Это стеклянный глаз Бруно, который был с ним в последние дни его жизни. На самом деле у них его было много, но после смерти они магическим образом куда-то исчезли. Возможно, он специально спрятал их, считая, что никто не достоит унаследовать их. — Можно рассмотреть поближе? — Конечно, если хочешь. Не теряя не минуты, Нэнси сразу наклонилась к столу, взяв брелок в свои хрупкие руки, и приняла рассматривать его со всех сторон. Ее волосы были около моего лица, отчего я немного поморщился от щекотки. Они пахли неизвестным мне цветочным шампунем, отдаленно напоминающие орхидеи. Сам того не замечая, мое лицо еще немного продвинулось к стороне лица девушки, еще больше вдыхая этот сладостный аромат. В моей голове не было не единой мысли, да самому думать тоже совершенно не хотелось, поэтому мои веки слегка прикрылись, а нос уже прикоснулся к щеке девушки. Мое действие не осталось незамеченным, поэтому Нэнси сразу же повернулась ко мне, тем самым делая серьезную ошибку: наши изумленные лица приблизились, и расстояние между ними было предельно мало. Только сейчас я заметил, что у нас обоих были одинаковые цветом глаза, но у нее они были немного темнее, напоминающее омут, захватывающий в плен любого, кто взглянет в них. Потом мой затуманенный взгляд опустился еще немного ниже и увидел мягкие, слегка потрескавшейся губы. Их цвет был светло-розовыми, напоминающие лепестки вишни во время ее цветения. Однажды, во время военной службы, мне удалось увидеть это прекрасное явление, которое никогда больше не стерется с моей памяти. — С-стой., — тихо отпиралась Нэнси, пытавшая оттолкнуть меня, но я не дал ей этого, пленив ее губы своими и слабо захватив ее запястью своей рукой. Мне не было известно, откуда у меня появилась такая уверенность и храбрость, но я буду предполагать, что это из-за умиротворяющей атмосферы, которой обладала девушка. Я впервые почувствовал спокойствие, а не бездонную пустоту, когда дрожащие губы Нэнси соединились с моими, а после и безграничную радость, когда они начали отвечать на поцелуй. Мои руки обхватихи талию, желая, чтобы наши тела стали еще ближе друг к другу. Она же сдерживала своими тонкими пальчиками край стола до такой силы, что побледнели косточки. Мне не было известно, действительно ли ей было неприятно со мной целоваться, или же она просто сама по себе зажата, поэтому, пока она сама меня не оттолкнет, ответ на этот вопрос я не узнаю. Я разорвал поцелуй, чтобы восстановить дыхание, которое все это время не участвовало в нашем безумии. Я втянул воздух намного больше, чем надо, из-за чего подавился им самим же. Мне было настолько горько и приятно одновременно, что казалось, что я нахожу в ирреальном пространстве, где не существует ни проблем, ни боли. Моя взгляд наконец-то удосужился взглянуть на Нэнси, которая неотрывающе смотрела на меня, парня, который насильно заставил ее предаться этому непонятному помутнению. Теперь, когда мой разум был чист и трезв, я понял, какую ошибку совершил, поэтому мне немедленно захотелось извиниться перед девушкой. Я слегка попятился, отдаляясь на приличное расстояние, и начал поправлять свою белую рубашку, которая и без этого была прямая. Я чувствовал сквозь кожу жар, поглощаюсь все мое тело и заставляющий гореть со стыда. — Послушай, Нэнси, — голос дрожал и в самом начале запнулся, поэтому я забыл все, что хотел сказать. Ужасным было и то, что девушка продолжала молчать, давая мне полную свободу действий, но в данный момент она мне не к чему. Надежда, что Нэнси прямо сейчас возьмет и уедет отсюда была неосуществима, зная, что девушка все еще не закончила свое детективное дело. Спустя еще несколько минут я решил продолжить свои мысли, сжав руки в кулак, но было слишком поздно: до моего слуха послышался звонок мобильного телефона, который явно не являлся моим. Нэнси перестала созерцать мою персону, взяв в руки телефон и выходя из гостиной. — Привет, Нэд… — послышался голос девушки, после чего дверь закрылась и ничего не было слышно. Моя туша спустилась на кресло, заставляя то противно скрипнуть и прогнуться под меня,а растерянный взгляд блуждал по белому потолку, украшенного кругообразными узорами и пылью. В моей душе бушевали неописуемые ощущение, часть из которых точно похоже на боль. В голове же было пусто, поток мыслей, которые до этого выступали в главной роли, бесследно исчезли, не оставляя ничего вокруг. Я накрыл лицо своими руками и почувствовал еще больший жар от моих потных рук, поэтому сразу же отпрянул их. Мне не было понятно, что сейчас делать, потому что в данный момент я не был ни на что не способен, кроме того, чтобы сидеть здесь и самобичеваться. В моё поле зрение попали кубки деда за все его работы, потом шкафы с книгами, некоторые из который были однотонного цвета с другими, затем дверь, ведущая в сад, далее кубки, книги, дверь, кубки, Нэнси… Ноги притормозили кружение кресла, останавливаясь на проходе, ведущего в прихожую. Именно там стояла девушка, копашившаясь в своей сумке. Казалось, что этой стыдной ситуации и не было, поэтому ей незачем шарахаться от меня и искать исходные пути, лишь бы не встречаться со мной. Мне думалось, что удивляться её поведением уже не возможно, но она сломала мои шаблоны окончательно. Закончив что-то искать, она приблизилась ко мне хоть и не слишком отдаленно, но все же на безопасном расстоянии. На ее лице не дрогнул не единый мышц, возможно, что Нэнси была даже расслаблена. Я бы уже и не удивился, будь это так. Она смотрела мне прямо в глаза и говорила деловито, как и при первом разговоре: — Могу ли я одолжить брелок твоего деда? Он мне очень нужен для разгадки моего дела. Мой мозг попытался быстро сообразить ответ, и, к счастью, сейчас у него это получилась, поэтому я, ни разу не запнувшись, сказал: — Да, конечно, можешь взять, все равно он ничем не отличается от тех, что я видел в детстве. Я протянул ей брелок, и она спокойно взяла его, коснувшись моей руки. Этот незначительный жест окончательно показал, что Нэнси не собирается со мной враждовать или испытывать ко мне неприязнь. Даже ее голос и манера не были пропитаны холодом или отвращением, она вела так же как и всегда. Она не ненавидела меня. По крайней мере, точно этого не показывала. От этого факта я чуть вновь не расплакался, потому камень, тянущий меня с каждым днем на дно, наконец-то разорвал связь со мной, давая возможность выплавить наружу. Я склонился на кресле, хватаясь руками за голову, а зрачки глаз хаотично двигались, непонятно что хотевшие найти. — Все в порядке? — встревоженно спросила Нэнси, прикасаясь своей рукой к моим черным волосам. От неожиданности мое тело покрылось мурашками, а внутри прошелся озноб. Моё тело мгновенно выпрямилось, из-за чего послышался тихий хруст позвоночника. Лицо же было повернуто к Нэнси, у которой действительно был взволнованный вид. Это было последней каплей, большей я терпеть не мог: несказанные слова сами вырвались из головы и превратились предложения, сказанные личной мной. — Нет, ничего не в порядке! За последнюю неделю я думал, что еще немного и сойду с ума, ибо единственное что меня окружает — это непроглядная тьма и мрак в моей душе, потому что все, кто были мне дороги умирают, оставляя меня и без того одинокого. Не осталась ни одного человека, который бы искренне находился со мной, а не из-за жалости или наследства. Все меня жалели, но никто не пытался мне помочь. Эти пустые слова, которые появлялись и сразу же исчезали, никак не помогали мне разобраться в том, что мне сейчас делать. Я просто остался один, никому ненужный и жалкий, вот и все, — со стороны моя речь могла показать полным бредом, но мне было наплевать, потому что с каждым словом уходило тянущее чувство никчемности, что присутствует со мной рядом со дня смерти моих родителей. Нэнси же в свою очередь молчала, возможно, не зная, что сказать. И правильно: что можно сказать в ответ тираде, снова насильно обрушившись на нее? Однако спустя пару минут тишины, когда я почти вошел в астрал раздумий, послушались слова: — Генри, боль будет следовать за тобой всю жизнь, как бы ты не хотел от нее отвязаться, потому что потеря близкого человека никогда не забудется. Единственное, что я могу тебе посоветовать, так это то, что ты должен побыстрее закончить со всеми вещами, что касаются твоих умерших родных и жить дальше, иначе все закончиться плачевно. Боль не пройдет, но она притупится и угаснет, и возможно однажды ты сможешь свободно дышать…- она мяла край своего платья и смотрела в пол пустыми, не выражающих эмоций глазами. — Ты тоже когда-то теряла кого-то дорогого твоему сердцу? — Да, и это моя мама, правда я не помню ее, потому что в момент смерти была еще маленькой. Однако я все равно чувствую нехватку ее материнской любви и заботы, поэтому мне понятны все те переживания, что ты сейчас испытываешь. — Понятно… Дальше наступила протяженная тишина, которую теперь никто не решался нарушать. Не сказать, что мне стало легче, но после слов Нэнси до меня наконец-то дошло, что борьба со скорбью бессмысленна, ибо она является частью меня и моей жизни. Возможно, однажды скорбь исчезнет, растворившись полностью внутри меня, после чего я совершенно перестану ее замечать. Боль не уйдет, она просто станет единой со мной. Теперь все было ясно, как днем, когда солнце взошло после сегодняшнего дождя, и все благодаря девушки Нэда, единственная, кто оправдала надежды и вытащила меня из мрака. — Огромное спасибо тебе, Нэнси, именно из-за тебя я теперь готов жить дальше. — Мне не в тяжесть поговорить по душам, Генри, да и наш разговор так же серьезно повлиял на меня, так что мне стоит поблагодарить и тебя тоже. Улыбка сама образовалась на моих губах, и я вправду был счастлив, впервые за многие дни. Однако, вспомнив то, что я сделал раньше, мое настроение слегка испоганилось. — Я извиняюсь за то, что насильно заставил тебя поцеловаться со мной, это было ужасно с моей стороны, зная, что у тебя есть парень. Эти слова слова совершенно не смутили её, поэтому она все еще продолжала улыбаться. — Ничего страшного, ведь я понимаю, что тебе нужна была близость с человеком, чтобы заглушить свои негативные чувства. Я даже не понял, правдивы ли были ее слова или нет, ведь у меня не была никакого плана на тот счет, скорее всего неопознанный порыв, мотивы которого мне не были понятны. Сделал ли я это только для того, чтобы использовать Нэнси в собственных нуждах, или она действительно мне нравится? В любом случае, мне не дано узнать ответ, потому что сейчас я не помню того, что испытывал в момент нашей близости. — Ты удивительная девушка, Нэнси, раз понимаешь такие вещи, которые не доступны многим людям. Мне кажется, еще немного, и я вправду смогу влюбиться в тебя, — искренне сказал свое мнение о ней я, даже не задумавшись над словами. Мне надоело рассчитывать каждое произнесенное мною слово, мне хотелось говорить о том, что я по-настоящему чувствую и думаю. — Тебе кажется, Генри. — Ты хочешь, чтобы я проверил? На этот вопрос не последовало ответа, поэтому, расценив молчание, как знак согласия, я сделал пару шагов навстречу Нэнси, встав в плотную. Она не сводила с меня взгляд, однако в нем не было никакой заинтересованности в процессе. Скорее всего, ей и так было все известно. Наши губы находились в пару миллиметрах друг от друга, однако преодоления этого расстояния казалось просто невозможным. К неожиданностью, нарушить дистанцию помогла мне девушка, притянув рукой мою голову, потому наши губы наконец-то почувствовали вкус своего партнера. Я не помню, какими они были в прошлый раз, но тогда они казались сухими и потрескавшимися, что мало отличалось от моих. Мы не решались дальше испробовать французский поцелуй, да и впрочем, мне это было не нужно. Мои глаза закрылись, и я полностью отдался ощущениям сладостной тяги внутри живота и громкое биение сердца, звуки которого отдавалось в моей голове. Однако несмотря на все это я испытывал эверестное спокойствие. Поцелуй продолжился еще несколько секунду, после чего Нэнси первая разорвала его. Она не выглядела испуганной или стеснительной, в её взгляде виднелось трезвость разума и мыслей. Темно-голубые глаза внимательно смотрели на меня, а их обладательница продолжала упорно молчать. Не сказать, что это устрашало, но ощущение, что я сделал что-то не так, присутствовало. Ни я, ни она, не решались нарушить это атмосферу непонятности, боясь придать ей ненужные формальности. Мы просто стояли, облокотившись на стол, и смотрели на книжные полки Бруно, а потом она просто вышла в сад и больше не приходила в просторную гостиную. Вскоре я узнал, что она раскрыла тайну хрустального черепа и разгадала, кто был инициатором смерти деда. От этой нахлынувшей информации я подвергся шоку, потому вновь сбежал в глубь кладбища обдумывать свою жизнь. Вот только теперь не возле склепа родителей, как всегда, а на холмистую поляну, открывающая вид на всех покоянных людей. Внутри меня больше не было скорби, что сгорела под натиском спокойной страсти, которая сегодня подарила мне смысл жизни. Однако я все же чувствовал глубокую тоску, сравнимую с потерей мимолетного счастья, о котором мечтал всю жизнь, но потерявшего теперь навсегда. — И все-таки я был прав насчет своего предположения…