garasu rokku

лучше разбить парочку стекол, чем чье-то сердце. но и без этого не обошлось, поэтому биту пришлось еще и оттирать от крови. кит, как всегда, доставил много хлопот и лишнего шума. лэнсу пришлось расхлебывать. как всегда. отзвук смачной пощечины раскатился по подворотне, а щеку неприятно защипало. непонятно, кому было больнее — киту, которого ударили или лэнсу, который бил. — ты снова проебался, я же просил тебя не бить людей, тупой уебок. мы таким не занимаемся, — лэнс заводился все больше, и его громкий голос ударялся об кирпичные стены, прилетая киту точно в голову. — лучше бы ты дома остался. — попробуй заставить меня, — и лэнс знал, что он не смог бы, иначе получил бы прямое попадание металлическим предметом прямо по башке. кит мог сотворить и не такое, выплескивая всю свою внутреннюю желчь, накопленную за годы ссор и драк с родителями. пьяный отец пиздил его каждый вечер, а мать только поддакивала, боясь получить еще больше. кит мечтал о том, как однажды размозжит их головы об асфальт. и он это сделал, не без помощи лэнса, конечно же. — ненавижу тебя. — а я тебя еще больше. лэнс был тем, кто вытащил кита из дома через окно, не забыв закрыть его. забитый и озлобленный — кит огрызался на каждое слово, сказанное лэнсом, пытаясь натянуть рукава кофты пониже, закрывая синяки и ссадины. — можешь не закрываться, я все знаю. именно поэтому и забрал тебя, мог хотя бы блядское «спасибо» сказать. — тебя никто об этом не просил, пусть тебе это «спасибо» поперек горла встанет. лэнс никогда не бил людей. только стекла витрин. а кит бил, еще как бил. он не мог вымещать свою злость на лэнсе лишь из-за чувства признательности, которое он упорно отрицал, при его очевидном наличии. за каждую драку он получал отборных пиздюлей от лэнса. не таких, как от отца. рука лэнса была легче. руку лэнса хотелось почувствовать не только на своем лице при пощечине, а на немного другом месте, кит даже думать об этом боялся, но слава богу дверь в ванную закрывалась. — из этого дна ты никогда не выкарабкаешься. ты здесь навсегда, запомни, — голос лэнса был грубым. — очень многообещающе. — а никто и не говорил, что у нас здесь цветочки да ягодки растут. пронзительный звук разбивающегося стекла и визгливая сирена. лэнс шагал массивными берцами по прозрачным брызгам стекла, кроша их на мелкие кусочки, медленно, наслаждаясь этим божественным звуком. удар за ударом разбивались кристальные подсвеченные витрины ювелирного магазина и дорогие украшения летели на пол. лэнс никогда их не брал. он просто бил окна и витрины магазинов, получая неземное наслаждение от процесса. и у вандалов могут быть свои принципы. кит же был их лишен вовсе. он кидал телескопическую дубинку прямиком в окно, смотря на разбивающееся стекло и влетая в магазин. продавцы прятались за прилавки, в панике ища кнопку вызова охраны, но крепкая рука, хватавшая их за волосы и прикладывающая об витрину, не давала им этого сделать. кит проводил подушечками пальцев по свежей крови на стекле, растирая ее. вот от чего он получал удовольствие. больше увечий богу увечий. глаза яростно бегали по ярким украшениям, рука тряслась взять хоть что-то, но лэнс за шкирку вытаскивал парня из побитого помещения. кит упирался, что-то кричал, чуть не срывая голос, громко матерился. лэнс в очередной раз думал, зачем повесил на себя этот геморрой. лэнс смотрел в спину киту и знал ответ, продолжая тащить его за собой. блеклое освещение и звуки поцелуев. запах крови и нарастающего возбуждения пробирался прямо в голову и раздражал глаза. кит цеплялся за жесткие волосы лэнса, а тот оставлял очередной засос на прозрачной коже кита. бордовые пятна как бусы покрывали его шею от самого подбородка, а дышать уже не хотелось. кит выпускал грязные стоны на выдохе, запрокидывая голову назад и опираясь на стену позади. лэнс подхватил его за бедра, подняв выше, впиваясь губами в ямочку между ключицами. кит ногами обхватил его талию покрепче, чтобы не соскальзывать. — кто подарил тебе такую задницу? — пять слов остаются на фарфоровой коже. — какая тебе разница? — голос предательски срывается в стон, и кит блаженно прикрывает глаза. прижимая кита к стене, лэнс пытается снять с него кожаную куртку. не получается. плевать. стеклянная бутылка коньяка валяется под ногами лэнса и тот случайно пинает ее, получая характерный отзвук, похожий на звук колокольчика. такие же колокольчики звенят в голове кита, предупреждая об опасности, но когда кит прислушивался к чьему-то мнению. поставить на игнор и добавить в черный список. нахуй вас всех, сейчас есть только лэнс и его сумасшедшие поцелуи, которые (кит готов был поклясться) скоро сведут его в могилу. резкий толчок и кит прислоняется лбом к холодному кирпичу. еще толчок провоцирует рождение огромной сверхновой внутри. толчок — колени прошибает мелкая дрожь, которую кит тут же унимает, закусывая нижнюю губу и зажмуривая глаза до разноцветных пятен. лэнс усмехается и ускоряется. заметил ведь, ублюдок. киту еще это припомнят далеко не один раз, но сейчас (и не только) он плыл по течению, подаваясь навстречу лэнсу и упираясь ладонями о холодную поверхность. лэнс держал его филигранные бедра, помогая синхронизировать их ритмы, одновременно легко поглаживая угловатую спину. еще одной сверхновой кит просто не выдержит. лэнс снова усмехается и целует кита где-то под лопаткой, оставляя мокрый след от пьяной слюны. оказывается, сломать нос не так страшно. кит снова ударил лэнса в лицо, а тот даже не стал уклоняться. ответный удар под ребра не заставил себя ждать, и кит закашлялся, согнувшись пополам и выплюнув недавно образовавшиеся сверхновые. кажется, все звезды внутри погасли и было так темно, что не видно собственного носа. а он дурак пытается найти выход, когда его, возможно, просто нет. ударив лэнса, кит снял с себя цепь благодарности ему и, почувствовав свободу, продолжил бить. лэнс сгибался на полу, кит бил. лэнс уже даже не держался за живот, а кит все продолжал наносить удары тяжелыми берцами. через полуприкрытые глаза и красную пелену стекающей крови лэнс видел, как красиво отблескивают осколки стекла от плавного света. на улице пасмурно и солнце клоками выглядывает из-за свинцовых облаков, отражаясь в острых каплях разбитой бутылки. их стеклянный замок разбился о кирпичи ненависти и насилия, об эго кита и тяжкий характер лэнса. лэнс задыхался осколками стекла. кит продолжал пичкать его им. лэнс блевал стеклом, умоляя кита остановиться. кит усмехался и просто продолжал, что-то нашептывая на ухо. слова замирали в сантиметре и не долетали до разума лэнса. — в следующий раз построим замок из песка, а не бутылок. не забудь напомнить мне, маллет. — не загадывай. и прекрати меня так называть, лэнси-лэнс.