Танец

      Елена, на удивление, встала ни свет ни заря — над Авалором только-только начинало прорезаться алое небо грядущего дня. Она же легко откинула одеяло, наспех заправила постель (такие мелочи она предпочитала выполнять сама, дабы не тревожить по пустякам слуг), притопывая по холодному полу покоев босыми ногами и пританцовывая, прошла к балкону и широко распахнула двери балкона — двери в новый день. Яркий, режущий глаза до боли свет залил просторные покои кронпринцессы Авалора. Елена, кружась в несложных танцевальных фигурах, прошла к перилам и жадно, полной грудью, глотнула воздух нового дня. Широко улыбнулась, расчёсывая пятернёй волосы. Даже джаквины — любители пошастать с утра пораньше — ещё спали. А Елене не спалось. В груди теснилась радость. Хотелось петь, играть на гитаре и хохотать. — Наконец-то! — проведя ладонью по перилам и покружившись, прохлопала в ладони. — Сегодня фестиваль танцев!       Не выдержав, Елена расхохоталась от радости и скрылась в покоях. Мурча под нос себе традиционную Авалорскую мелодию, она схватила с трюмо щётку для волос, присела перед зеркалом, попробовала чинно расчесать волосы. Не вышло. Пела сама душа. Раскачивая головой в такт мелодии и ритмично притопывая ногами, Елена принялась танцевать самбароссу. Параллельно она умудрялась расчёсывать волосы и выбирать платье на сегодняшний фестиваль.       Эти фестивали ежегодно проводила королева Лусия, пока была жива. С её смертью и приходом Шерики к власти эта старинная традиция забылась. Но вернулась Елена. И несмотря на целый год, проведённый в заботах, она вспомнила о фестивале. И вспомнила мамины слова, когда она, ласково улыбаясь, учила маленькую Елену танцевать: «Танцем можно сказать гораздо больше». Тогда Елена не понимала, как это возможно, а теперь поняла. Именно с помощью тех незабываемых чувств, что будоражит музыка, с помощью тех ярких эмоций, которые выплёскиваются наружу в танце, можно выразить всё: грусть и радость, печаль и счастье, ненависть и любовь. Напевая, скрываясь за ширмой. Она надела выбранное платье: лёгкое, с несколькими юбками, но отнюдь не сковывающее движения и очень даже аэродинамичное. Яркое, в красно-чёрной гамме, оно, безусловно, сделает её королевой фестиваля. Во всех смыслах.       Вышла из-за ширмы, покрутилась перед зеркалом, вздымая пышными юбками воздух, взялась за концы подола и, широко размахивая руками, прикрыла глаза, представила, как танцует. Было невероятно хорошо. Ещё раз посмотрелась в зеркало. Не хватало какой-то детали. Незначительной, но очень важной. В спешке распахнула ящичек под зеркалом, осторожно вынула оттуда шкатулку и поставила на трюмо. Откинула крышечку, принялась копошиться в драгоценностях. Надела медаль, полученную за первый год правления, ободряюще улыбнулась самой себе, собрала волосы в высокий хвост, вздохнула. Взгляд упал на небольшую заколку в виде сине-фиолетового цветка, лежавшую в самом углу под зеркалом. Её-то Елена и приколола к волосам. Теперь она была вполне довольна собой.       Перекинув ленту гитары через плечо и перебирая струны, она отправилась будить всех во дворце, чтобы успеть подготовиться к фестивалю танцев.

***

      Солнце уже преодолело середину неба и теперь клонилось к закату. Бальный зал был украшен с блеском: всюду висели ленты, столы были сдвинуты в угол, создавая зону отдыха. Украшения тянулись в парк перед замком, где был выключен фонтан, и украшен яркими плавающими фонариками. Елена, наигрывая на гитаре незатейливую традиционную мелодию Авалора, бегала из одного угла в другой, контролируя, всё ли готово. За ней неотрывно следовал Скайлор, сетующий на судьбу джаквина и искренне жалевший, что не сможет потанцевать. — Скайлор, — Елена подошла к нему, погладила между ушей, улыбнулась, — мама говорила мне, что должны танцевать не ноги, — глянула на Скайлора, — ну, или лапы, — сдавленно хихикнула, — а душа, понимаешь? — положила руку на мягкую пушистую грудь джаквина, чувствуя, как бьётся его сердце. — О, понял! — Скайлор рванулся вверх и сделал сальто. — Принцесса, а твой праздник скоро начнётся? — Как только всё будет готово, — зажигая свечкой очередной фонарик и спуская его на воду в фонтане, отозвалась Елена.       Вдруг выронила очередной фонарик из рук, прижала руку к губам: совсем забыла оповестить друзей, что ждёт их здесь. У Гэба как раз был выходной, у Наоми — дела в порту, а Матео колдовал в подвале дома, как всегда. Они могли быть настолько заняты, что не слышали оповещения о празднике. А праздник без друзей — разве праздник? — Скайлор, — громко воскликнула Елена, лихо запрыгивая на джаквина, — вперёд, в город! — Елена, — на ступенях дворца появилась Луиса, куда ты собралась? — Абуэла, — прижала ладонь к груди, — мне нужно предупредить друзей о фестивале. — Возвращайся скорее, без тебя праздник не начнётся, — улыбнулась Луиса, поднимая с земли фонарик и спуская его на воду.       Елена лишь крикнула на прощание, что знает и постарается вернуться как можно скорее. Скайлор рассекал небесную гладь, крича каждому встречному о фестивале танцев и приглашая его туда. Кто-то махал руками в ответ, кто-то радостно кричал, завидя на джаквине Елену, та же улыбалась всем и махала рукой в ответ, крепко вцепившись другой рукой в загривок Скайлора. — Пекарня «Нуньес и сын», ваша остановочка, принцесса, — снижаясь, крикнул Скайлор.       Елена легко спрыгнула с джаквина на землю. Оправила слегка примятое в полёте платье, поднялась по ступенькам и трижды неуверенно стукнула в дверь. Ей прежде не приходилось бывать в этой пекарне. И от мысли, что сейчас она здесь застанет Гэба в поварском колпаке и фартуке, стало вдруг смешно. Елена улыбнулась и стукнула ещё раз. Из глубины пекарни слышались крики. Понимая, что это неприлично, но не в силах перебороть любопытство, Елена подкралась к окнам и прислушалась. Судя по голосам, Габриэль Нуньес ругался со своим отцом. — Отец, пойми же, моё место — во дворце! Я думал, что ты это признал! — Габриэль, сынок, пекарня называется «Нуньес и сын». Мне нужен ты. Нужен здесь! — Нет, папа, — голос Гэба был удивительно груб и неколебим, — я нужен во дворце. Гораздо нужнее.       Елена решила, что пора бы и ей вмешаться, пока эти нарастающие голоса не переросли в настоящий скандал. Поднялась по ступенькам и толкнула дверь. И тут же оказалась окинута столбом белой пыли. «Мука…» — тоскливо подумала Елена, оглядывая белые руки и платье, пока две мужские белые фигуры посреди пекарни остановились и недоумённо смотрели на Елену. Для них она стала божеством, сошедшим с небес. — Принцесса Елена? — в голосе Нуньеса-старшего слышалось искреннее удивление, но он собрался и отвесил принцессе поклон. — Моё почтение. — Принцесса Елена, — Гэб же был рад появлению принцессы, — что-то случилось? Я нужен во дворце?       Елена замялась. Хотелось угодить и отцу, и сыну, не порождая новой ссоры между ними. Поэтому она поправила ленту гитары, висевшей через плечо, взяла несколько аккордов и улыбнулась: — Сегодня состоится фестиваль танцев. Приглашены все! — Принцесса, мы бы рады, но… — отец искоса взглянул на сына, который буквально лучился счастьем.       Елена выставила ладонь вперёд: — Возражения не принимаются.       Сделала несколько па, играя на гитаре, встала между Нуньесом-старшим и Нуньесом-младшим, обняла их за плечи и прижала друг к другу. — Что может быть лучше танца? Ведь тогда отдыхает душа! Вы сможете отдаться своим чувствам. К тому же, — Елена взглянула на мать Гэба, скромно стоявшую у печи и выкладывавшей с подноса румяный хлеб, — я думаю, ваша жена будет рада фестивалю танцев. Большой Совет делает это ради вас, ради жителей, чтобы вы были счастливы.       Елена взяла за руки Гэба и его отца и вывела за собой на улицу, где уже собиралась толпа, шагавшая во дворец. Незаметно втолкнула их в этот плотный поток, туда же втолкнула и мать Гэба, закрывшую дверь в пекарню и поправившую белый фартук. Поставила руки на пояс и с чувством выполненного долга улыбнулась. — Ну что, принцесса, дело сделано? — по-кошачьи подластился к Елене Скайлор, она потрепала его по макушке, так что тот от удовольствия замурчал и зашевелил ушами. — Остались Наоми и Матео. — Так чего мы ждём! В порт! — радостно воскликнул джаквин, взмывая в небо с Еленой на спине.       Они пролетали над портом, когда Елена увидела светлую макушку Наоми, украшенную венком из пёстрых цветов. Попросив Скайлора немного опуститься, Елена поравнялась с Наоми. — Привет, Елена! — радостно отозвалась та, поправляя венок. — Какими судьбами? — Пришла напомнить тебе про фестиваль танца. — О, спасибо, я помню! — повертела головой по сторонам, заговорщицки прошептала: — Мне Эстебан накануне сказал, что первый и последний танцы я танцую с ним! Это заговор?       Елена пожала плечами: кузен порой был совсем не предсказуем. Пожелала Наоми удачного танца, а сама устремила Скайлора к дому Матео. В сердце почему-то нарастала тревога. Приземлилась у ворот, поправила платье, подтянула рукава, неловко сделала два шага до ворот. Тело как будто охватила дрожь. Закусив нижнюю губу, Елена стукнула раз. Выдохнула. Стукнула ещё дважды.       Послышался скрип двери и тихие шаги матери Матео. Елена выдохнула. Калитка открылась. Женщина, приодетая в праздничное непривычно яркое платье с каким-то облечением взглянула на принцессу. — Вы собираетесь на праздник? — обрадованно воскликнула Елена, но тревога не ушла. — Принцесса Елена, — грустно вздохнула женщина, — я-то собираюсь. А вот Матео… — Что «Матео»?! — Елена рванулась вперёд и невольно схватила мать Матео за предплечья.       Мать Матео молча кивнула ей на дом. Стараясь перебороть нарастающую тревогу, Елена вбежала в дом. Не спросила, где Матео: знала, что он всё время проводит либо в тайной комнате замка, либо в подвале дома. С трудом подняла деревянную крышку подпола, взяла факел и принялась спешно спускаться по ступеням, крикнула из глубины матери Матео, чтобы та шла на праздник и ни о чём не беспокоилась. Каблуки золочёных туфель звонко стучали о каменные ступени, платье шуршало, обтираясь об узкие стены проходов. Но Елена сейчас меньше всего думала об этом. Ей нужно было уговорить Матео прийти на фестиваль! Почему? Она не знала. Просто где-то в глубине души Елена не могла представить праздник без него. Просто он нужен был ей. Он должен был быть всегда рядом.       Недалеко что-то грохнуло, а потом к ногам Елены повалил белый дым. Крик, полный страха и беспокойства, непроизвольно вырвался из её уст: — Матео!       Она ещё сильнее заспешила по лестнице. Дым сгущался, принялся менять окраску — от красного до фиолетового, — щипал глаза. Но мысль о том, что Матео мог пострадать, подгоняла Елену сильнее, заставляла терпеть весь дискомфорт. Вот и дверца. Толкнула её, остановилась в проходе: — Матео!       Волшебник лежал посреди каменного пола, приподнявшись на одном локте и потирая голову другой рукой. Поставив факел в подсвечник, висевший тут же, Елена кинулась к Матео. — Ты как? Живой? — присела перед ним на колени и осторожно поддержала под руку. — Елена? — Матео с трудом сфокусировал взгляд на встревоженном лице Елены. — Что? Что ты тут делаешь? — Пришла позвать тебя на фестиваль танцев, — с трудом помогая Матео подняться с пола, прокряхтела Елена.       Матео смешался, покраснел, отвёл взгляд и почесал затылок. Попытался начать отнекиваться, оправдываться важными опытами. Елена смотрела на него опечаленно. Потом подошла и положила свою ладонь на его кисть. — Ты не хочешь идти на фестиваль? Матео? — Ну… — Матео неопределённо повёл плечами, покраснел ещё гуще и тряхнул густой шевелюрой. — Я не умею танцевать. Вернее, умею, но не все танцы.       Елена рассмеялась, облегчённо, искренне, тепло и дружелюбно. Это был такой пустяк, что не рассмеяться было невозможно. Елена успела надумать себе Бог знает что! А всё оказалось так просто. Взяла Матео за руку и потянула на себя. — Я тоже! — искренне отозвалась.       Продолжала кружить его по комнатке, раскидывая в стороны бубны, палочки и прочие волшебные принадлежности. — Матео, — остановилась, давая Матео перевести дыхание, — в танце самое главное не то, как ты двигаешься. Главное то, что ты чувствуешь! Если тебе хорошо — не держи это в себе. Станцуй. В этом и суть фестиваля танцев. Чтобы все танцевали так, как умеют. — Матео отвернулся и потёр шею, Елена подобралась к нему с другой стороны и снова взяла за руку. — Матео, все ждут начала фестиваля. — Так иди, Елена! — улыбнулся. — Нет, — покачала головой, — я не пойду без тебя. — Почему? — непонимающе нахмурился. — Потому что ты… — пожала плечами, потёрла шею, покраснела, выдохнула: — Ты мой друг, Матео.

***

      Елена поднялась с трона, привычным жестом обхватила золотую ножку скипетра света. Прошла вперёд, к выходу из дворца. Люди расступались перед ней. Елена подняла скипетр к лиловому небу и мысленно послала ему сигнал. «Свет! Огонь! Искры!» — эти слова урывками мелькали в её голове. Небо расцвело яркими пёстрыми салютами. Елена, убрав скипетр в чехол на поясе, покачнулась. Скипетр по-прежнему отбирал много сил. Но не так много, как в день затмения. Собралась с силами. Крикнула: — Фестиваль танцев открыт!       Музыканты усиленно заиграли. Отовсюду зазвучала музыка. К Елене толпой кинулись кавалеры, желая пригласить её на первый танец. Елена с улыбкой посмотрела на Наоми, оказавшуюся в аналогичной ситуации. Подруга из последних сил отбивалась от моряков, пока не уткнулась в грудь Эстебана. Он, улыбнувшись как-то непривычно по-доброму, протянул ей ладонь, приглашая на танец. Наоми, хитро оглядев толпу, нашла взглядом Елену, подмигнула ей и вложила руку в ладонь Эстебана. Тот мягко прижал её к себе за талию, Наоми положила ладонь на его плечо. Кажется, они нашли себе пару на весь фестиваль. Елена улыбнулась, радуясь за подругу.       Но кавалеры наседали. Нужно было выбрать кого-то одного. Сзади послышалось многозначительное кряхтение. Вздрогнув, Елена обернулась. Перед ней стоял улыбающийся Матео. — Я, конечно, всего лишь придворный волшебник. И всего лишь друг. Но, — протянул руку Елене, — ты же мне не откажешь в танце?       Притопнув от радости, Елена буквально повисла на шее Матео. Он был, пожалуй, единственным кавалером, с которым ей и вправду хотелось танцевать. Рядом с которым танцевала её душа. Он утянул её в самую толпу. Они станцевали танец, другой. И не могли найти в себе сил оторваться друг от друга. Они танцевали танец за танцем. И с каждым танцем было всё труднее и труднее оторваться друг от друга. Музыканты заиграли танго. Матео уверенным жестом крутанул Елену под своей рукой, та энергично притопнула ногой, положила руку на плечо Матео и обошла его, покачивая бёдрами. Этот танец как будто обоим добавил энергии. Они совершали самые разнообразные движения. Такие, какие хотелось. Переплетались пальцами, обнимали друг друга за талию, за плечи. Матео пару раз поднял Елену над землёй. Танцевали не они. Их души пустились в пляс от зажигательной музыки и горячих прикосновений партнёра. Они углублялись всё дальше и дальше в толпу, не замечая совсем никого. Случайно Елена наткнулась спиной на Эстебана и Наоми. Но и их души были столь увлечены танцем, что не заметили небольшого происшествия. То Матео, то Елена поочерёдно увлекали партнёра за собой, пока не оказались у самых ворот почти одни. Раскрасневшиеся, разрумянившиеся, они тяжело дышали и улыбались. — Матео, ты — лучший партнёр, с кем я танцевала когда-либо! — совершенно искренне воскликнула Елена.       Матео скромно улыбнулся. — Елена, это ты… Лучшая, — поджал губы, выдохнул, — во всём.       Помрачнел вдруг, опустил голову. — Матео, — Елене показалось, что эти слова чем-то задели Матео, положила руки на его плечи, заглянула в его глаза, — что случилось? — Елена, понимаешь, ты… Ты мне больше, чем друг, — Матео заметно покраснел и вывернулся из хватки Елены. — Матео, — Елена улыбнулась, даже как-то облегчённо, — Матео. А ты… Ты не просто мой друг.       Обвила его шею руками, прижалась к нему, прошептала в самое ухо: «Просто вслушайся в ритм и поддайся». Играли вальс. Матео одной рукой обхватил Елену за талию, другой переплёл её пальцы со своими. Они двигались плавно, медленно, так мелодично и слаженно, будто бы были единым целым. — Елена, я… Я влюбился, — неловко хохотнул, — в тебя. — Я тоже, Матео… В тебя. Тоже…       И обоим после этих слов стало как будто легче. Музыка лилась как из рога изобилия. А их души всё сильнее и сильнее привязывались друг к другу. Всё больше танцевали.