Падение

Леви практически совсем не чувствовал тела. Оно кажется разучилось ощущать и реагировать на внешние раздражители. Конечности были безвольными, тряпичными, будто и вовсе не его. Пошевелить ими было невозможно хотя бы из-за того, что двигать несуществующими, либо отрезанными частями организма нереально. А именно такое впечатление и создавалось. Эрен, наверное, расчленил его, повредил нервные клетки, а возможно намеренно удалил их, пожалев брюнета и дав ему возможность умереть спокойно, без долгой агонии. Кожа окончательно потеряла способность к осязанию, из-за чего казалось, что омега висит в беспредметном пространстве. Только одно осталось прежним. Ощущение будто голову с левой стороны проткнуло насквозь. И от этой страшной раны во все стороны пустила свои щупальца нестерпимая боль. Она неприятно пульсировала, раздирала мозг острыми когтями, практически убивая. Хотелось кричать. Плакать, выпуская наружу вместе со слезами свою боль. Но голос не слушался. Да и бессмысленно это. Все равно никто не спасет. Эрвин далеко. А Эрен, он... он просто посмеется. Как делает это всегда. Он не слышит мольбы омеги. Никогда не слышал. Для него существуют только его собственные желания и больше ничьи. Альфа лишь надавит на раны сильнее, растравливая их. Заставит страдать еще больше: тело безвольно извиваться и биться, содрогаться в судорогах, душу - кровоточить с новой силой от очередного предательства. Хотя, на самом деле, уже не так больно, как вначале. Этот выстрел в спину будет не смертелен, поскольку он уже далеко не первый. Ран от пуль уже слишком много. Сердце буквально изрешечено ими. На нем практически не осталось живого места. Скоро этот орган окончательно атрофируется. И тогда станет легче. Чувства просто умрут, погребенные под слоем грязи, измен и разбитых мечтаний, освободят от призрачных оков, позволив дышать свободно. Леви кажется уже не может сказать, что любит Эрена. Да, он его любил искренне и чисто, беззаветно, ничего не требуя взамен, но это было раньше, до недавнего момента. Когда абсолютно уверился в том, насколько альфе на него плевать. Понадобилось всего лишь разложить мысли по полочкам. Задать себе несколько простых вопросов по типу: Был ли Леви когда-нибудь счастлив рядом с Эреном? И здесь имеется ввиду не эфемерное, придуманное на ходу в комплекте с идеализированным образом альфы счастье, а настоящее. Ответ, к сожалению, отрицателен. Ведь радость, омраченная болью, голодом, вечным страхом не может считаться правильной. Она ложная. Созданная для того, чтобы сбежать от реальности, придумав себе красивую сказку. Тогда второй вопрос. Эрен говорил омеге приятные слова? Считался с его мнением? Хотя бы не издевался? Опять нет. Только оскорбления, беспрекословное подчинение и бесконечная боль. Разве может в таких условиях зародиться любовь? Теперь эта бессмысленная привязанность больше смахивает на стокгольмский синдром. Но проблема в том, что Леви не мазохист. Он не может получать удовольствие от сломанных костей, выкрученных рук, вывихов, выбитых зубов, ножевых ранений, порванных губ и раскуроченной до крови задницы. Ему же больно. Ему плохо. И то, что он мужественно терпит вовсе не значит, что с ним так и нужно обращаться. Омеге, как и любому другому живому существу, нужна ласка и забота. Пускай альфа хотя бы применят метод кнута и пряника, а не пускает постоянно в дело только кнут, благополучно схомячив пряник собственолично. Омега может, конечно, многое, простить но у всего есть предел. Пускай тело страдает, если Эрену от этого весело. Все равно это лишь жалкая оболочка. Микасу и остальные любовные увлечения тоже можно игнорировать, глуша в себе ревность и обиду. Эти игры не серьезны. Незначимы. Ведь своих любовников альфа меняет по временам года, а часто избавляется даже раньше. Да и вообще у Леви нет права ревновать. Никогда нельзя забывать кто кому принадлежит. В негласном законе сказано, что омеги не имеют никаких прав на альф. Особенно на тех, которых любят. Необходимо просто приходить по первому зову, а все остальное время находиться в тени, не мешая, помогая при необходимости добиться любви у более достойных, высших существ. Простить можно... Но все же что-то внутри не выдержало. Незримый металлический стержень сломался, вышла из строя важная деталь и весь механизм полетел к черту. Омега старался быть сильным и все стерпеть, но не смог. Он уже практически умер, продолжая все еще надеяться, что Эрен пожалеет его и наконец остановиться. Не остановился. Омега медленно открыл глаза... То есть глаз, чувствуя в нем сильную резь, которая уже не проходила несколько дней. Казалось, что его режут изнутри маленькими ножами, садистки растягивая пытку. В висках чувствовалась странная, сверлящая боль, будто кто взял дрель и решил с ее помощью продырявить череп насквозь. Леви, страдальчески поморщившись, чуть повернул голову в бок, тут же закусив губу от внезапной, резкой боли. Мозг будто переваливался в черепной коробке и это было практически невыносимо. Целый глаз застлала темная пелена, пострадавший же будто начали выкалывать повторно, притом с еще большей жестокостью. По телу прошли конвульсии, от чего стало хуже в сотни раз. Каждая клеточка истерзанного организма отозвалась на это легкое движение, буквально рыдая от боли. Под кожей взрывались петарды и фейерверки, обжигая, калеча изнутри и вызывая новые спазмы, усиливающие боль. Омега безвольно вцепился зубами в подушку, чувствуя, что уже не выдерживает, еще чуть-чуть и он сорвется. В белую наволочку тут же въелись пятна кровь из прокушенных губ и она тихо затрещала, от силы с которой в нее впились. Крик застрял в горле. Леви буквально давился им, задыхаясь. Каждый нерв был напряжен, натянут подобно тетиве лука. Дерни посильнее и они порвутся. Слезы хлынули помимо воли. Брюнет и не заметил как это произошло. Просто вдруг почувствовал щекой, что подушка сильно намокла. Остановить этот поток было не под силу. Поэтому омега лишь сильнее вжался в наволочку, пряча лицо и отчаянно пытаясь не разрыдаться в голос. Будить Эрена и добавлять ему поводов для издевательств совсем не входило в планы. Уж лучше похоронить боль в себе, медленно тлея изнутри, а снаружи оставаясь безразличным. Чужая рука, которая некогда была такой родной, легла между лопаток. Ничего не делала: не гладила, не била, а просто лежала. Но ее прикосновение было подобно адской пытке. Будто к коже приложили кусок раскаленного железа, либо нагретый до красна утюг, от чего она начала плавиться и уродливо слезать, обнажая кости. Леви взвыл. Звук был заглушен подушкой, поэтому получился тихим и невнятным. Наволочка немного порвалась, прокушенная насквозь. Зубы с силой сомкнулись. - Леви, ты очнулся. Пожалуйста, повернись, - голос был непривычно обеспокоенным, заботливым и ласковым. Еще несколько дней назад омега бы поддался на это, открылся Эрену, попытался приласкаться. Но теперь он не верил в этот сладкий мед, сочащийся с лживых губ. Альфе просто что-то нужно. Он преследует некую цель, а на пути к желаемому все средства хороши. Даже фальшивая забота о жалком и никому ненужном существе. Леви продолжал безвольно лежать, не двигаясь. Он не хотел, да и не мог повернуться. Только слегка прижал к голове кошачьи ушки, готовясь к очередной порции издевательств. Он был практически уверен, что прямо сейчас этот бархатный голос перейдет в яростное рычание, а вместо простого прикосновения спину наградит жестокий удар. - Леви! - к беспокойству примешалась легкая паника. Голос звучал так искренне, что невозможно было ему не поверить. Какой же все же Эрен отличный актер. Но разве можно так поступать с людьми? Сначала убивать во всех смыслах этого слова, а затем шептать: "Я не нарочно", делать невинный взгляд и заставляя воскресать по крупицам, нащупывая ногами опору, которую сам альфа и выбил. И главное, только опора найдена, осколки разбитого сердца и души неровно склеены, а мечты и надежды робко пытаются прорости под кожей, насыщая кровь кислородом, как Эрен снова все рушит. До основания. Чтобы ничего не осталось. А дальше все повторяется по кругу. Вот только конец уже не за горами. Леви не птица феникс, он не умеет постоянно воскресать из пепла. И однажды он сгорит на костре, разведенном альфой, получив клеймо ведьмы. Срок годности истечет и можно будет искать новую игрушку. Плечи сжали, насильно переворачивая тело. Омега тихо заскулил, отчаянно зажмурившись. Несчастная наволочка затрещала, оставив в зубах клочок ткани. Леви прострелило ослепительной, сводящей с ума болью. Конечности вяло дернулись, будто пытаясь сложиться в защитном жесте, но не смогли. - Открой глаза, - приказ, звучащий как откровенное издевательство. Омега с трудом подчинился. Ресницы дрогнули, пытаясь разомкнуться, слипшиеся из-за слез. Сквозь кровавую пелену расплывчато проступило отвратительно спокойное лицо альфы. Было очень неприятно осознать, что мир теперь открывается только с правой стороны. Чтобы увидеть, что находится слева, необходимо повернуть голову, но сейчас это сделать просто невозможно. Из-за чего пространство со слепой стороны казалось диким, полным опасностей. Если Эрен нападет оттуда, омега даже не сможет заметить его и хоть что-нибудь предпринять... Хотя если бы и заметил, вряд ли бы смог что-либо сделать. Альфа, к огромному удивлению, не продолжил пытку и даже не стал ни в чем упрекать. Он, чуть улыбнувшись краешками губ, полез обниматься, стиснув изуродованное тело руками и уткнувшись носом в шею. Это было не просто больно, это было невыносимо. Омега рефлекторно задергался, хотя вместо отчаянного сопротивления получились легкие, вялые трепыхания. Леви никак не мог просчитать, чего добивается Эрен. И зачем ему вообще теперь нужен сам омега. Если раньше хоть что-то и могло его привлекать, то теперь нет. Тело искалечено сверх всякой меры, сознание вывернуто наизнанку. Проще купить новую игрушку, чем пытаться починить безнадежно сломанную. Это же элементарно. Альфа был тяжелым. Казалось, будто он сминал все внутренности, превращая их в кровавую кашу. Истончившиеся кости грудной клетки трещали, не выдерживая такого напора. Сердце испуганно трепетало. Сознание медленно начинало уплывать. Поцелуй, в который Леви насильно втянули, душил, мешая сделать вдох. Легкие от этого слипались, а мозг плавился, казалось он вот-вот польется из ушей, носа и глаз, источая обжигающий пар и пачкая все вокруг. Немного жаль простыню, ее придется стирать. На себя, вопреки ожиданиям, откровенно плевать. Смерть как никогда прежде казалась желанной и прекрасной. Раздался громкий, оглушительный звонок, резанувший по барабанным перепонкам, сподвигший немедленно зажать уши руками, чего сделать, к сожалению, не удалось по техническим причинам. В тот же момент все внезапно прекратилось: железные тиски разжались, тяжесть больше не наваливалась сверху, легкие свободно могли вдыхать кислород. Омега невольно закашлялся, совсем тихо и хрипло. Взгляд устремился на сидящего рядом Эрена, который раздраженно уставился на экран телефона, явно что-то обдумывая. Затем на лице появилась решительность. Пальцы ловко нажали на кнопку, поднося предмет, из которого уже доносился недовольный голос Микасы к губам. Парень заявил уверенным голосом: - С вами говорит автоответчик. Эрен сейчас занят и не может ответить. Перезвоните, пожалуйста, позже. Спасибо за понимание. Телефон полетел на пол, проскользив по полу к стене и застыв там, похоже вырубившись. Эрен же вновь уставился на омегу. На его лице мелькнула тень беспокойства. Казавшаяся неуместной на этих прекрасных чертах, постоянно выражающих пренебрежительное презрение. - Может ты чего-нибудь хочешь? Есть? Или может в туалет? Леви немного озадаченно глянул на пострадавший телефон, нервно облизал губы. Такое поведение альфы ввело его в ступор. - Зачем же так... надо было ответить, - вяло, надтреснуто сказал он. Чтобы расслышать слабый голос, Эрену пришлось склониться к самым губам. - Ерунда, - раздраженно махнул рукой альфа, - Надо будет - перезвонит. Ей иногда полезно отказывать - влюбляется сильнее. Тем более Жан в больнице, а значит потенциально опасных конкурентов у меня пока нет. И я так и не услышал ответ на свой вопрос. - Воды, если можно, - неуверенно попросил омега и тут же невольно сжался, еще слишком ярко помня, как его наказывали за такие смелые слова. Альфа кивнул и тут же исчез из поля зрения, попав в слепую зону. Только слух уловил тихие шаги, затем звон графина о стакан, плеск воды... Под лопатки протиснулась рука, заставляя приподняться. Леви буквально повис на ней, кусая от боли губы и щурясь. Эрен усадил его, облокотив о спинку кровати, обнимая одной рукой, а другой поднеся к сухим губам чайную ложечку, протиснув ее между плотно сжатых зубов и пустив по языку капли живительной жидкости. Несколько из них, сорвавшись, потекли по подбородку. Омега с наслаждением сглотнул, поперхнувшись, чувствуя, как недовольно сжимаются практически атрофированные кишки. Альфа нежно поцеловал брюнета в висок и вновь поднес к его губам ложечку, затем еще две и на этом закончил. - Еще, пожалуйста, - разочарованно простонал Леви, понимая, что ему нереально плохо. Ужасно хочется пить и в то же время от воды тянет блевать. - Много, наверное, нельзя. Я, конечно, не уверен, никогда раньше не пробовал воскресить своих жертв, но все же... - омега тихо вздохнул, но просить больше не стал. Нет, значит нет. Он давно усвоил, что спорить бесполезно, - Ладно, но только еще одну и все, - неожиданно сдался Эрен. Он в очередной раз дал омеге сделать маленький глоток, смочил растресканные губы и наконец отложил ложечку вместе со стаканом, из которого черпал воду, в сторону. Леви тяжело, прерывисто выдохнул, хватаясь за обрывки вновь ускользающего сознания и в тайне надеясь, что это не близкий обморок, а признаки приближающейся смерти, которая позволит заснуть навечно. Эрен подтянул за край одеяло, укутывая в него омегу, невольно растравливая этим раны. Подталкивая во тьму, заливающую все пространство вокруг. Его руки обвились вокруг, прижимая маленькое тельце к груди. Леви же, уже практически сходя с ума от боли, падал куда-то вниз. Наверное, в ад. Альфа погладил по бледной щеке, затем несильно ударил, немного приводя в чувства. Омега глянул на него более осмысленно. На языке застыла так и не высказанная вслух просьба: убить. Так будет милосердней. Брюнет устал. Ему уже ничего не надо. Только, чтоб отпустили. И покой... Вечный...

***

Все происходило в странном полусне. Было очень сложно отличить реальность от бреда. Все смешивалось, переплеталось, волновалось подобно изменчивому морю. Хотелось убежать. Но тело не слушалось, практически не реагируя на команды мозга. Да и бежать в сущности некуда. Не к Эрвину же. Хотя возможно как раз к нему и стоило. Эрен был неправильно мил и заботлив. Даже удосужился вызвать врача на дом. Сухонький старичок с причесанной и узорно подстриженной бородой не стал интересоваться откуда взялись подобные травмы. Просто осмотрел омегу: посветил в целый глаз фонариком, пробежал пальцами по груди, проверяя целостность ребер, посгибал практически безвольные конечности, послушал дыхание, пульс. Заново перевязал раны и в конце выписал какой-то курс лечения. Леви было все равно. Он практически не обращал внимания на пришедшего, впав в некую апатию. Эрен же наоборот был предельно внимателен и подошел к делу со всей серьезностью, на которую только был способен. Это было более, чем странно. Сразу после "занимательной" лекции парень куда-то ушел. Сказал, что в аптеку. Но говорить и делать, как известно, это разные вещи. Так что умотал он в неизвестном направлении, оставив омегу одного. Леви на заверения о скором возвращении лишь меланхолично кивнул. Он не хотел начинать новую игру, но альфа решил все за него, уже расставив на шахматном поле фигуры. И, увы, но омега был здесь только пешкой, как и в прошлой партии. Он обязан подчиниться правилам, у него нет иного выбора. Вот почему все всегда решается за него? Даже если кажется, что есть выбор, его на самом деле нет. Леви не личность. Он лишь марионетка, незначительное звено бесконечной цепи. Даже мысли, идеалы, чувства тоже не его. Они как будто были запрограммированы с рождения. Альфам нужно беспрекословно подчиняться и Леви, как и большинство омег следовал этому правилу. Он не ставил под сомнение тот факт, что они высшие существа, а он сам лишь бесправная вещь, неспособная испытывать эмоции. Эта информация была запечатлена на подкорке мозга и ее нельзя было опровергнуть. Но чем в сущности омеги хуже? Тем, что от природы слабее? Но это не повод смотреть на них как на грязь. В конце концов без них альфам будет намного хуже. Ведь беты не умеют быть покорными во всем и тут же ставят зарвавшихся самцов на место. Они быстро наскучат. И высокомерные альфы наконец поймут, что без омег им никуда. Нужно любить своего хозяина, каким бы он не был. Даже если он урод или конченный садист. Нужно врать ему, говорить о красоте души, о доброте, приписывать ему эти качества. Достраивать в голове образ, идеализируя его, ведь так легче смириться со всеми несправедливостями. Все, что делает альфа - только во благо омеги. И убивает похоже он тоже во благо. Нужно любить своего хозяина и беспрекословно подчиняться ему. Быть тем, с кем он может расслабиться и при этом не лезть в его личную жизнь. Альфа не обязан отвечать на чувства омеги. Он в праве их не замечать или воспринимать как должное. Но на это нельзя обижаться. Потому что права на голос нет, а значит нет права и на возмущение. Нужно забыть что такое ревность. Всегда быть в хорошем настроении, даже если тебе очень плохо. Леви похоже просто отвратительный омега. Он не в состоянии скрыть свою боль. Он не в силах удовлетворить своего хозяина. И он не может простить Эрена за то, что он сделал, хотя злиться или обижаться на альф запрещено. Но ведь до этого Леви все делал по правилам, по записи, запрограммированной в голове. Он прощал. Он ни в чем не винил Эрена. Пытался вернуться к нему. Любил. Вот только в программу заполз страшный вирус и жесткий диск полетел к чертям. Все данные стерлись, открыв уродливую реальность во всей ее отвратительной красе. Жаль. В том иллюзорном мире было лучше. Да, омеге так же было больно, плохо, но сознание хотя бы предотвращало травмы психики от тех жестокостей, которые с Леви вытворяли. Теперь защита сломана. Авторитет мертв. Альфы больше не представляются высшими созданиями. Они такие же как все, даже хуже многих. Они жестокие, грязные. Они постоянно предают и не умеют любить. И Эрен не исключение. Он, наверное, даже один из худших вариантов, которые только можно себе представить. Ящик Пандоры. Никогда не знаешь, что из него выскочит: вишневый торт, бомба замедленного действия, ангел, монстр, дикий зверь, пылающей животной страстью или же другой неприятный сюрприз. Пешки могут любить. Омеги по жизни обязаны это делать, просто потому, что так надо, так положено. Чтобы внушить себе это чувство надо повторить его в голове несколько сотен раз. Тогда даже откровенная ложь сможет стать правдой. Но Леви перегнул палку. Он влюбился по-настоящему, так, как никогда нельзя влюбляться. Потому что эти чувства ведут в никуда. И если тебя передарят, ты не сможешь переключиться на другого, относясь к нему так же трепетно и нежно. Тоска по возлюбленному сожрет изнутри. И итог здесь один - смерть. Такое отклонение, кажется, называют браком... Получается Леви - бракованная вещь. Ведь ему не потребовалось заставлять себя или что-то доказывать, чтобы полюбить. Просто единственный взгляд глаза в глаза и он был сражен. Не было необходимости постоянно вспоминать заученный сценарий когда надо целовать, как утешать, как вести себя во время секса. Все получалось само собой. Когда Эрен грустил, хотелось подойти и обнять его, когда смеялся, посмеяться вместе с ним - это же все так просто. Просто. Но остальные любят по другому. Леви не смог любить каждого клиента в том злосчастном притоне. Он их ненавидел всеми фибрами души. Он задыхался там, ему было плохо... Но только ему. Остальные омеги легко под все подстраивались. Шептали слова любви, а он не мог. Потому что любил только Эрена, прекрасно понимая, что это неправильно. Наверное из-за этой легко переключающейся с одного объекта на другой любви альфы и решили, что омеги бесчувственные. Интересно, Эрен думает так о Леви или же он все же понимает, что омега правда его любит? Наверное, все же первое. К чему тогда вообще все это было? Все старания, стремления. К чему любовь, если ей нет места в этой жизни. Лучше бы Леви был обычной копией, как и все остальные, не имел никаких отклонений. Было бы проще. "Как же так случилось, что я полюбил короля? Притом запретной, настоящей любовью, - безнадежно вопросил у себя брюнет, - Не выбрал для подобного кого-нибудь своего уровня? Такую же фигуру, выполняющую чужие приказы? А Эрену бы оставил фальшивую влюбленность, которую можно дарить всем без исключения". "И обычные пешки иногда превращаются в королев," - внезапно ответили в ответ. "Это не тот случай - возразил Леви, - Омеги никогда не поднимаются на уровень альф. С ними могут обращаться хорошо, но от этого они не перестают быть просто вещами, от которых могут избавиться в любой момент". "Просто не надо ходить за счастьем по прямой. Посмотри на Микасу, она ничего не делала, но уже королева. Потому что повернула в правильный момент в сторону. И большинство омег искренне считают себя счастливыми, хотя находятся в еще более плачевном положении, чем ты. Просто они ничего не выдумывают и считают себя особенными. Прям особы голубых кровей," - заявили ехидно. "Просто она бета. А что насчет остальных омег, то я не они. Находить счастье в каждой вещи выше моих сил. И притворяться счастливым, когда меня насилуют я тоже не могу. Но я ведь прошел все... весь путь. Я вернулся к Эрену. Для него это, конечно, ничего не значит. Он даже не заметил, что я нарушил негласные правила, вернувшись к прежнему хозяину, который от меня отказался и даже вновь говорил ему о любви. Просто он постоянно дарит мне ложные надежды. Например как в этот раз. Он даже не стал отвечать Микасе на звонок... Хотя, я прекрасно понимаю, что это просто умелая манипуляция, но все равно не могу перестать вестись на обман," - жалкая попытка защититься. "Вот это да, вот это достижение. Но что в итоге? Красавцы офицеры в лице Эрвина и Жана, с которыми ты мог быть счастлив, пиратские ладьи, которыми были Ханджи, Микаса и несколько клиентов и которые могли тебя убить уже позади. Ты не остался с ними, но ты и не добрался до Эрена. Во всяком случае до его сердца. Пройдет время: неделя, месяц - это не важно. Ему надоест с тобой возиться и ты окажешься на свалке. А он вернется к Микасе, она в отличии от тебя красивая, богатая и чертовски сексуальная" - жестокие слова были подобны пощечине. Омега растерянно моргнул и сделал неутешительный вывод: - Кажется я схожу с ума. "С чего ты взял?" С губ сорвался страдальческий стон. Это же ненормально вести внутренний диалог, да? Особенно в такой форме? Ладно, главное, чтобы Эрен не заметил ничего подозрительного. Леви поднял взгляд на окно. Оно было совсем рядом. Что если дотянуться до него, забраться на подоконник, а затем... Последний в жизни полет. Жаль Леви умеет летать только вниз. Хорошо бы он сразу умер от переломов, боли и потери крови. Не хочется валяться посреди дороги в полном сознании и видеть множество любопытных лиц, слепнуть от вспышек камер и умолять смерть наконец забрать его. Ведь если он умрет, то от этого всем станет только лучше. Омега неуверенно сделал попытку сесть, вцепившись до побеления костяшек в спинку кровати. По позвоночнику тут же снизу вверх пробежал электрический разряд, заставивший тело конвульсивно дернуться. Ногти провели по дереву, оставляя царапины и уродуя лаковое покрытие. На глаза навернулись слезы. Но у Леви не было права на слабость. Поэтому он остервенело сморгнул капли воды и спустил ноги на пол. Встать, конечно, не удастся, но это и не обязательно. Нужно всего лишь продвинуться чуть вбок, ведь окно находится практически над постелью. Главное ухватиться за подоконник, дальше будет легче. Рывок. Каждая клеточка измученного тела взвыла от боли. Руки скользнули по гладкой поверхности. На мгновение Леви даже смог увидеть внизу улицу и еще... Эрена, стоящего рядом с Микасой, практически прижимающегося к ней. По сути все было ожидаемо. Но все равно немного обидно. Ревность уже не вспыхнула адским, всеуничтожающим пламенем, как несколько дней назад, а начала медленно тлеть затухающими углями. Она словно выдохлась, устав от постоянных издевательств. Потеряла искру веры и похоже еще и любви. Ведь нельзя любить того, кого боишься, от кого постоянно ждешь удара. Быстро мелькнули край неба, стена, потолок. Леви и сам не понял, как оказался лежащим на полу. Просто внезапно стало очень больно, сознание помутилось. Омега обессиленно подтянул ноги к груди, сжался в маленький, дрожащий комочек, затихнув. Почему-то именно сейчас пришло осознание того, почему Изабель так старалась покончить с собой. Как же теперь Леви ее понимает. Пальцы правой руки провели по бледному запястью, слегка царапнув ногтями. Затем это действие повторилось еще раз и еще. Через некоторое время на коже выступили бисеринки крови. Омега с восхищением смотрел на то, как стекают красные капли по руке, пачкают пол. Он никогда об этом не задумывался, но возможно ли вскрыть ногтями вены и таким образом умереть? Или это просто выдумки? Хотя, как бы то не было, омега сейчас это проверит. Царапины накладывались одна на другую, создавая витиеватый узор. Рука понемногу начинала неметь, что не могло не радовать. Ведь это означало, что Леви на верном пути. Конечно, лучше бы было совсем отрубить кисть, так смерть стала бы более реальной и мучиться пришлось бы меньше. Вот только топор слишком далеко, в прихожей, так что ничего не выйдет. - Ты что делаешь? - глухой, шокированный голос. Омега, не заметивший прихода Эрена, испуганно дернулся, подняв взгляд. Альфа выглядел устрашающе. Глаза полыхали потусторонним, жутким огнем. В руках он держал нож, который явно был готов применить в любой момент. От него веяло угрозой. Монстр, готовый убивать. Эрен сделал шаг по направлению к брюнету. Нож опасно блеснул, отразив затравленный взгляд серых глаз. - Нет, - прошептал Леви, пытаясь отползти. Тело разрывало на части, но омега, несмотря на оглушающую боль, все равно умудрился подняться на четвереньки, беспомощно вертя головой, пытаясь найти путь для спасения. От того, что Леви оперся на руку, кровь из раны потекла сильнее. Конечность тут же безвольно подогнулась, отказываясь нормально функционировать. От запястья к плечу поползла тупая боль, которая потерялась на фоне основной, захватившей все тело. Омега кое-как переместился к столу, спрятавшись за одним из стульев, как бы загородившись им. Как жаль, что для альфы это не было даже помехой. Он с легкостью отшвырнул данный предмет мебели, нависнув над Леви, попытался схватить свою жертву. Омега зашипел подобно маленькому, затравленному зверьком и укусил Эрена за протянутую руку, которая тут же отстранилась. Это была маленькая победа. Правда длилась она недолго. Альфа, не обращая внимания на сопротивление, схватил Леви в охапку. Омега остервенело задергался. Но ничего не помогало. Альфа водрузил его обратно на кровать, вдавливая в горизонтальную поверхность и сверля его безумным взглядом. Он явно хотел заехать омеге по лицу, но почему-то не делал этого. Связывать тоже не стал. - Я запрещаю тебе умирать, - наконец заявил он, склонившись к самому лицу, - Понял? Опять приказ. Запрет на то, что все люди могут спокойно сделать. Это несправедливо. Брюнет не согласен с подобным, но у него не осталось сил на возражения. - Д-да, - выдавил через силу Леви. - Вот и молодец, - удовлетворенно кивнул альфа, похлопав Леви по щеке. Его взгляд стал более внимательным, оценивающим. Это был плохой знак. - Раз у тебя есть силы на подобные выходки, тогда может мне не стоит тебя жалеть? Поиграем? У Леви глаза чуть расширились. Он отчаянно помотал головой, в очередной раз безрезультатно пытаясь вырваться. Но разве этот протест мог остановить альфу? Эрен приник губами к губам Леви, грубо целуя и покусывая, буквально раздирая нежную кожу зубами, пуская по подбородку красные струйки, заставляя захлебываться в собственной крови. Омега поднял руки, вцепившись в рубашку альфы, пытаясь оттолкнуть его и наконец избавиться от этой ошеломляющей боли. Пускай все это наконец закончится. Какие бы грехи Леви не совершил, он уже заплатил за них сполна. Мир вновь начал меркнуть. В последнее время он делал это слишком часто. Перед глазами все смешивалось, из-за чего казалось будто посреди комнаты демоны и духи кружат в безумном танце. То тени выползли из своих углов, превратившись в монстров. Кажется кровь попала в легкие. Во всяком случае дышать стало неимоверно сложно. Глаза Эрена полыхнули особо ярко, отражая преисподнюю, в которой омега уже тонул бесконечно долго. И в этот самый момент все стало абсолютно ясно. Выхода нет. И никогда не было. Эрен неимоверно далеко, даже когда Леви к нему прикасается, он не становиться ближе. Между ними огромная пропасть. Улыбка тронула изорванные губы. Все неимоверно плохо. Омега, наверное, скоро умрет. Но пускай хотя бы в глазах альфы все будет хорошо, даже когда это совсем не так. Леви наконец хотя бы сделал попытку выглядеть счастливым. - Не улыбайся, это жутко, - голос Эрена звучал озадаченно и немного испуганно. Очередная актерская игра. Уже даже не интересно, что он придумает дальше.