RUN, DARIA, RUN!

Квин вернулась из колледжа усталой и раздражённой. Плюхнулась в кресло и вытянув ноги, закрыла глаза. Всё, что она хотела, так это пять минут тишины и покоя. — Что с тобой сегодня? — поинтересовалась Дарья. Квин поморщилась — короткая передышка откладывается, если не отменяется совсем: — Стэйси… Мы немного поцапались… — На почве чего? — На почве её увлечений. Гонки, соревнования… Меня трясёт от страха за неё, а ей пофиг… … — А может ты с Джейн от одиночества?! Просто потому, что ты не умеешь сходиться с людьми? - Квин не хотела этого говорить, просто вырвалось. — Ой, прости… — Квин стала малиновой от смущения. — Я на самом деле не хотела этого говорить… — Если бы не хотела — не сказала бы, — совершенно спокойно парировала Дарья. — Ты сейчас почти слово в слово процитировала нашу маму. И тётю Эми. Тома. И нашего психотерапевта. Короче, очень многих. — И…? — Квин успокоилась и принялась разбирать сумку. — Джейн моя родственная душа. Близкий мне по мировосприятию человек. Мой настоящий друг. И в Лондэйле я не была так, на самом деле, одинока — Джоди и её бойфренд, Мак. Даже с Бритни мы более-менее нормально общались. Она милая девочка и не такая уж дура… — Я сейчас начну ревновать… — выглянула из-за газеты Джейн. — Ну да… — задумчиво кивает Квин. — И ты, — продолжает Дарья, — хочешь сказать, что не была одинока в школе? Все эти твои, так называемые «подружки», твои безмозглые кавалеры. А поговорить по душам не с кем. И настоящих друзей много не бывает. У меня Джейн, у тебя Стэйси… — Это точно… — вздыхает Квин. — Она опять чуть не перевернулась во время тренировки… Ей всё хаханьки, а у меня сердце чуть из горла не выскочило. ... Бледная Квин застыла с телефонной трубкой в руках и так сжала челюсти, что чётко обозначились скулы. Джейн отложила газету и нахмурилась: — Что такое? — Стэйси… Звонила из больницы… ... — Ничего особенного, — улыбается Стэйси. — Я же сказала — несколько ушибов. Квин уткнулась подруге носом в плечо и тихо всхлипывает. Щёлкает затвор фотоаппарата и Дарья с Джейн синхронно оборачиваются на звук. Хором: — Тошнотик! — Для вас — Чарльз Рутхаймер Третий, — важно поднимает вверх палец Чарльз, — внештатный корреспондент центральной газеты Лондэйла. Пишу репортаж о нашей восходящей звезде автомобильного спорта Стэйси Роу. Улыбочку! Улыбку Дарьи даже нельзя назвать кривой. В переводе на нормальный язык легко прочесть: «Сейчас голову оторву!» Джейн кисло кривится. В это время Квин, не обращая ни на кого внимания — в том числе и на хмурящуюся маму Стэйси, обхватывает Роу за шею и целует подругу в губы. Тошнотик не может упустить такой момент: — Это будет сенсация! Джейн только вздыхает: — Спалились девочки… ... В маленькой съёмной квартире стало немного тесно — Кэтрин помогала Джейн на кухне, Квин не хотела далеко отпускать от себя Стэйси. Дарья с насмешливой улыбкой наблюдала за сестрой: — Ты не думаешь запретить Стэйси такое опасное увлечение? Квин вздохнула и с нежной улыбкой покосилась на подругу: — Я её слишком люблю, чтобы что-то запрещать. Только пусть будет поосторожней. — Буду, — пообещала любимой Стэйси.