Уроки вальса от Северуса Снейпа

Профессор зельеварения вышел из кабинета директора мрачнее туч, нависших над Хогвартсом тем зимним днём. Погода держалась довольно тёплая для декабря, и поэтому вместо тихих, больших и мягких, как перина, белых облаков, были тяжёлые, тёмные, недружелюбные громадины, словно созданные из клочков одежд дементоров. Правда, эта погода была довольно неожиданной для обитателей Хогвартса, потому что грозы здесь случались крайне редко. Снег, выпавший на прошлой неделе, растаял, открыв взору куски сырой земли. Ученики, не успевшие вдоволь наиграться в снежки и налепить снеговиков, успели быстро погрустнеть: ведь скоро Рождество. Очень скоро должен был состояться Святочный бал, и в связи с этим Дамблдор вызвал деканов факультетов к себе, прося их научить юных волшебников самой важной части, в которой они должны были принять непосредственное участие. Директор попросил преподавателей обучить студентов танцам. Профессор МакГонагалл, напротив, была в прекрасном расположении духа. Сама она очень любила подобные мероприятия. Когда она ещё была ученицей в Хогвартсе, был даже такой предмет, как искусство танца, но долго он не продлился: его быстро убрали за ненадобностью — министерство решило, что практические уроки магии важнее. Но Минерва донесла тёплые воспоминания до самой старости. Остановившись в коридоре, ведущему от горгульи, она окликнула фигуру в тёмной развевающейся мантии: — Профессор Снейп! Зельевар остановился и медленно развернулся. МакГонагалл пошла ему навстречу, а Снейп приготовился к разговору. — Я хотела у вас спросить, Северус, — мягко начала Минерва, когда поравнялась с ним, и они стали медленно идти по направлению к лестницам. — Вы помните, как танцевать? Декан Слизерина слегка опешил, но, тем не менее, сдержанно ответил: — Да, насколько вы знаете, нас тоже учили танцам. Тут же у него в памяти всплыли те неловкие первые попытки нескладного, худого, четырнадцатилетнего юноши. В далёком 1974 году в Хогвартсе тоже был Турнир Трёх Волшебников, который тогда только разрешили проводить. И Святочный Бал также входил в обязательную программу. — Ведь я вас и учила, профессор, — улыбнулась Минерва. — Вам тогда не досталось пары, и вы танцевали один, а потом пришли в мой кабинет и попросили меня помочь, — продолжала МакГонагалл, видимо, не ощущая, как неуютно начал себя чувствовать зельевар. — Не к Слизнорту же мне было обращаться, — пробормотал Северус, выдав некое подобие улыбки, которая быстро исчезла, когда он краем глаза заметил уставившегося на него первокурсника. — Да, хорошие времена были… — мечтательно протянула профессор МакГонагалл. — А когда вы будете урок танцев проводить? Снейп хотел ответить, что как можно позже, но, конечно, вслух такое говорить не стал. Его внимание привлёк Филч, который в одиночку зачем-то затаскивал на лестницу громоздкий старый граммофон. — О, вот я вас и нашёл! — радостно сообщил Филч, вытирая грязным рукавом капельки пота, выступившие на морщинистом лбу. — Так куда его тянуть? Профессор Флитвик хотел проводить урок прямо сейчас, но передумал, а эту бандуру я уже вытащил, — забормотал он. Деканы факультетов переглянулись между собой, и Северус только открыл рот, чтобы сказать, что внезапно выпавшую честь провести первый урок он передаёт даме, как та его перебила: — А несите-ка вы граммофон в подземелье к профессору Снейпу! Ненавидя всех и вся, Снейп медленно спускался в свой кабинет, и каждый его шаг эхом разносился по подземелью. Танцевать он очень не любил и плохо умел это делать. Угрюмый зельевар не хотел показаться глупым перед своим факультетом и мысленно пытался вспомнить, что он делал тогда, на уроке танцев его детства. Слизнорт и двадцать лет назад ростом не отличался, и его угораздило пригласить на первый танец высокую шестикурсницу, которой он доставал лишь до подбородка, поэтому его жалкие попытки быть главным вальсирующим успехом не увенчались. После нескольких заходов он сдался и перешёл к четвёртому курсу, где дети были пониже. Юный Северус в это время отсиживался на скамейке, а когда попытался пригласить одну из однокурсниц на танец, та презрительно отказалась и ушла к другому, более симпатичному юноше. Не представляя, что ему делать, Снейп с трудом решился пойти в кабинет к тогда ещё довольно молодой волшебнице, которая преподавала у него трансфигурацию. Как ни странно, но МакГонагалл с удовольствием согласилась, и Северусу было значительно легче перенести этот позор наедине, чем если бы на него смотрели сотни глаз. Войдя в класс, Снейп неслышно выдохнул и обвёл взглядом помещение. Часом ранее профессор зельеварения наложил заклятие расширения на свой кабинет, и поэтому в него поместился весь факультет, начиная с четвёртого курса. Столы были заранее вынесены, котлы убраны, и в подземелье появилось гораздо больше места. В зале было светло благодаря множеству зажжённых свечей и факелов, подвешенных в воздухе. В привычном для этого места полумраке дети бы не смогли полноценно танцевать. Все ученики стояли небольшими группами и общались между собой, но с приходом преподавателя замолкли и выстроились в две линии. Возле шкафов, прямо на столе зельевара, стоял здоровенный граммофон, из-за которого поверхность немного прогнулась и жалобно треснула. Вдруг из-за него высунулась голова Филча, и показался сам завхоз, принявший выжидательную позу. Профессор сглотнул и начал монолог, медленно переходя на середину помещения. — Как вы все знаете, накануне Рождества в Хогвартсе намечается Святочный бал. — Снейп сделал паузу и выразительно посмотрел на двух девушек, которые друг другу что-то шепнули, но быстро замолчали и сделали вид, будто ничего не было. — Это обязательная традиция Турнира Трёх Волшебников, которая существует на протяжении многих веков. В ночь на двадцать пятое декабря вся школа, начиная с четвёртого курса, соберётся в Большом Зале, где все будут отмечать столь большое событие. Цель Святочного Бала — налаживание дружеских отношений с другими школами, и поэтому все должны прилично себя вести и быть предельно вежливыми. Со всеми, мистер Кребб. Приходить следует в парадных мантиях и необходимо привести с собой пару противоположного пола с любого курса. Бал, прежде всего, это танцы, — мрачно закончил Снейп и проследил за реакцией своего факультета. По подземелью прокатился удивлённо-радостный шёпот девушек и чуть более громкое недовольство юношей, которые совершенно не желали принимать участие в таком мероприятии. Декан Слизерина глубоко в душе их понимал и даже немного сочувствовал, потому что сам был в такой ситуации, но поделать ничего не мог. Он выждал несколько секунд, чтобы дать окружающим немного успокоиться, и собирался сказать, что прямо сейчас он их и обучит, как из толпы учеников показалась рука и сам ученик, желающий что-то спросить. Остальные неслышно расступились, и взору преподавателя предстал охотник команды по Квиддичу. — Профессор Снейп! — Вы что-то хотели, мистер Монтегю? — сухо задал вопрос Снейп, но был явно рад ученику, который немного помог ему в этой щекотливой ситуации. — Но мы не умеем танцевать… — быстро сказал довольно толстый юноша, напоминавший скорее шкафчик, чем человека. — Именно поэтому я вас и собрал, — раздражённо сообщил зельевар. — Директор попросил меня обучить вас… танцам, чтобы вы не выглядели глупо на балу. Где-то сбоку от Снейпа раздался еле слышный смешок, но профессор его услышал и развернулся всем корпусом к источнику звука. В зале сразу же воцарилась такая тишина, что можно было слышать сердцебиение рядом стоящего человека. Монтегю быстро ретировался, дабы не попасться под горячую руку. — Вам смешно, мистер Малфой? — Нет, профессор, — ответил Драко, мысленно представляя зельевара в розовой мантии с рюшами, кружащегося ночью по пустому подземелью, и еле сдерживался, чтобы не засмеяться в голос. Снейп, обладающий прекрасным навыком легилименции, это с лёгкостью считал, но вида не подал. Он подошёл к Драко вплотную, не прекращая прожигать его взглядом, и медленно произнёс: — Мисс Паркинсон, составьте мне компанию. Пэнси, стоящая справа от Малфоя, чуть вздрогнула и вышла из строя, последовав за зельеваром в центр комнаты. Снейп выразительно посмотрел на Филча, и тот настроил трещащий граммофон. Из старой трубы донеслись первые звуки вальса, которые эхом разносились по подземелью, отражаясь от толстых каменных стен. Северусу внезапно пришло в голову, что чтобы девушка ответила ему согласием, ему всего-то нужно было стать грозным преподавателем. Всё больше чувствуя себя школьником, Снейп повернулся к слизеринке и сказал как можно спокойнее: — Положите левую руку мне на плечо и вытяните правую. Драко уже начал кусать губы от смеха, как и Кребб с Гойлом, с которыми Малфой поделился своими мыслями о том, как зельевар якобы проводит своё свободное время, а именно кружась в танце с котелками зелий. В подземелье стояла гробовая тишина за исключением хриплых звуков музыки. Никто не произнёс ни слова. Все знали: если они допустят хоть одну улыбку, смотря на попытки Снейпа научить кого-либо вальсу, то могут получить как минимум минус десять очков. Даже со своим факультетом профессор не церемонился. Никто не знал, куда себя деть: несколько юношей стали увлечённо выскабливать грязь из-под ногтей, девочки теребили волосы, а Малфой со своей группкой наоборот наблюдали во все глаза, стараясь ничего не пропустить, потому что такой шанс один раз в жизни выпадает. К счастью, профессор зельеварения краснеть не умел, поэтому его внутренние переживания выражались только чуть подёргивающимся глазом. Но этого никто не заметил. Кроме кошки Филча, восседающей рядом с граммофоном, с интересом посматривая на происходящее. Аккуратно положив руку на талию юной девушки и взяв Пэнси за руку, зельевар произнёс: — Подстраивайтесь под такт музыки и начинайте отходить по кругу. — Снейп подождал с секунду, пока девушка сообразит, что от неё требуется, и начал считать: — Раз — левую ногу по диагонали назад, левую, мисс Паркинсон, а не правую, — Пэнси с первого шага отдавила ногу профессору. — Правую приставили. Два-три, — танцуя, волшебник отсчитывал такт. Девушка едва за ним поспевала и постоянно тормозила, чуть было не попадая под ноги преподавателю. Через несколько повторений Снейп отпустил Пэнси и чуть громче, чем обычно, обратился к ученикам: — Не занимайте пространство, а повторяйте за мной. Быть может, у кого-то найдётся талант к танцам, раз по зельям у некоторых дубль пусто. Сразу же выяснилось, что рано он девушку отпустил. Никто ничего не понял, и Северусу пришлось всё повторять с самого начала снова и снова. Проходя по рядам вальсирующих слизеринцев, Снейп мысленно хватался за голову и рвал на себе волосы, потому что ученики у него все, как на подбор, оказались косолапыми и несоображающими ничего ни в музыке, ни в танце. Минимум шесть пар как будто ритм не слышали вообще и неумело пытались выполнять задание преподавателя, смотря, как делают другие. Другие тоже далеко не ушли и постоянно наступали друг другу на мантии. — Эта фигура, которую я показывал, называется квадрат, а то, что вы мне показываете, больше напоминает зигзаг, мистер Гойл, — простонал зельевар, смотря на то, как слоноподобный студент отдавливает миниатюрной слизеринке ноги, а та, поочерёдно ойкая, с маниакальным желанием в глазах, пытается куда-то направлять свою «пару». Единственным человеком, кроме профессора зельеварения, который умел танцевать, оказался Малфой. Хорошие манеры ему прививали с детства, и как-то даже наняли учителя танцев. Дальше вальса дело не дошло, потому что мальчик поступил на первый курс в Хогвартсе, но хоть один танец он выполнял более-менее сносно. Вообще, на факультет Слизерин зачастую поступала аристократия, но, в связи с войной, семьи делали упор на теоретическое, и даже иногда практическое изучение магии в родных поместьях. Как говаривали некоторые: «Хороший чистокровный маг — живой чистокровный маг. Какая разница, какие па он может выделывать, если вовремя не отразил смертоносное заклятье». Этикет юным отпрыскам несомненно прививали, но до танцев доходили не все. Когда Снейп подошёл к танцующим Драко и Пэнси, он хмыкнул и ничего не сказал. Заметив, что, очевидно, только Драко понимает, как танцевать, зельевар спросил с ледяными нотками в голосе, обращаясь ко всему залу: — Юные леди, вы понимаете, что нужно делать? Из-за длинного и бледного юноши высунулась толстая конопатая девочка в очках и робко произнесла: — Профессор, вы же только мальчикам показывали… Снейп едва заметно закатил глаза. Схватив за плечо на секунду опешившего Драко, он быстрым шагом вышел на середину помещения, уводя блондина с собой; пары почтительно расступились и дали им пройти. — Представьте, что я — ваша пара, мистер Малфой, — это был последний выход. Никак иначе Снейп научить их не мог. — Простите, что, профессор? — Вы, похоже, единственный, кто имеет хоть малейшее представление о том, чему я вас учу. Слизеринцы с удивлением следили за зельеваром. Они никогда такого не видели. И были уверены, что не увидят. Ситуация была до жути смешной, но смех все прятали глубоко-глубоко внутри, потому что понимали последствия. Только смотря в глаза своим однокурсникам, они видели, что не одних их распирало в тот момент. — Положите… руку… мне… на талию… — прошипел профессор. — Куда?! — громко переспросил Малфой, которому вовсе не хотелось танцевать со Снейпом. Мало ли какие шуточки потом будут его преследовать всю оставшуюся школьную жизнь. — На талию, — если тоном можно было убивать, то Драко бы сейчас распался на атомы. Зельевар положил руку юноши себе на бок, а второй вцепился в его левую руку. По классу прошёлся шелест голосов, но преподавателю сейчас было уже всё равно. Главное: побыстрее всё закончить. — Не спите, мистер Малфой, вы ведёте! — где-то над ухом слизеринца раздался суровый голос. — Итак, раз-два-три! Через час из подземелья выходили уставшие и натанцевавшиеся на всю жизнь впрок студенты. Снейп не назначал им второй урок, но строго приказал всем заниматься в свободное от учёбы время. Когда в классе остался только профессор и Филч, тот, выключив граммофон, заметил: — А у них неплохо получается. Профессор Снейп, вытирая выступивший со лба пот, присел на свой учительский стул и изрёк: — Это мы на Святочном Балу увидим.