Nothern City Traffic

Клыки вонзаются в желанную плоть медленно, растягивая удовольствие. Джехёна кусали и раньше, но это было ужасно больно, так, будто тебя пытаются разорвать на куски. Доён кусает по-другому. Он сначала нежно оглаживает холодными подушечками пальцев пульсирующую жилку на шее, прикасается шершавыми, как снег, губами и кусает очень-очень аккуратно. Это… Приятно. Джехён чувствует лёгкую дрожь по всему телу, и какую-то непонятную волну тепла и комфорта. Укусы Доёна сравнимы с эйфорией в самом искреннем её проявлении. Любовь Мускулы расслабляются под холодными пальцами вампира. Джехён млеет, Доён — за ним. Чон Джехён пахнет терпкой, тягучей карамелью. Его пленительный запах щекочет каждый рецептор Доёна, побуждая прижаться носом к горячей коже, насладиться контрастом. Чувства вампира обостряются, когда рядом спутник, человек, который один на семь миллиардов, который идеален и только для тебя, который единственный на всю жизнь. — Ты можешь привязываться, испытывать симпатию к кому угодно, Доён, — говорил ему когда-то дед, — но по-настоящему полюбить сможешь единожды. Его запах будет дурманить тебя так сильно, что ты никогда не захочешь отпускать его. Он станет для тебя смыслом жизни, вечным и единственным спутником, настоящей родственной душой. И Доён так сильно привязан. Так сильно зависим. На вкус Джехён сладкий и пьянящий, как ликер особой выдержки. Доёну тяжело сдерживаться и не пить много, так что он отстраняется, сидя на коленях у своей пары и дышит через рот. У Чона шелковая рубашка расстегнута и стянута до плеч, глаза прикрыты в немом удовольствии и мягкая улыбка на губах. По его мускулистой шее, прямо из свежих ранок, вниз по крепкой груди стекает капля вязкой крови. Доён зачарованно стирает дорожку пальцем и облизывает его под пристальным взглядом. — Детка, — шепчет Джехён, притягивает вампира на своих бедрах настолько близко, нсколько это возможно, — укуси меня ещё раз. Доён не в силах отказать. Его яд действует на Джехёна расслабляюще, тягучим удовольствием расползаясь по всему телу. Вампир зализывает мелкие раны на шее возлюбленного, и Джехён, сам того не замечая, блаженно стонет. — Не делай так больше, — тихий, сорванный голос в самое ухо, — иначе я не смогу остановиться. Джехён хочет Доёна всего, целиком и полностью. Джехён хочет его нежные укусы, холодные ладони и обветренные губы. Джехён хочет жаркие ночи, долгие, бесконечные поцелуи и это неуловимое чувство эйфории. Джехён хочет необъятной, всепоглощающей любви. — Не останавливайся.