Не болейте.

Город Гатсу не понравился. По чистым улицам бегали здоровые дети, играя с упитанными собаками и кошками. Больные проказой и оспой не сидели вдоль стен. По людям нельзя было сказать, что они страдают от поборов и преследований церкви. И, при этом, клеймо Гатса горело. - Эй, господин мечник! - внезапно догнала его маленькая девочка, - Господин мечник, госпожа просит вас... - Скажи своей госпоже, что если у неё ко мне дело - пусть приходит сама. - Она не может, она должна работать! - девочка посмотрела на Гатса с опаской, - Она ведь лекарь, у неё много дел. - Раз много дел, так пусть она ими и занимается, а я буду заниматься своими. - Но госпожа просила... - Она просила - пусть сама и приходит. Если что - я в таверне. И он ушёл. Где-то ближе к вечеру, когда он уже готовился устраиваться на ночлег, госпожа лекарь не поленилась прийти. Одна, без девчонки на побегушках и без оружия. Женщина в плаще и с головой, обмотанной бинтами. Пахло чесноком, и этот запах был куда приятнее обыкновенных женских духов и мазей. Проблема была в том, что она была демоном - уж это Гатс определял сразу. Возможно, дело было в чёрных глазах, абсолютно чёрных. А может, Гатс просто научился читать язык жестов, и теперь бессознательно распознаёт опасность. Как бы то ни было, демонесса не высказывала признаков опасности. Просто подошла к нему и остановилась на безопасном для себя расстоянии. - Чёрный Мечник? - спросила она хрипло. - Он самый, - кивнул Гатс, обхватывая на всякий случай крепче меч. - Амотарет. Лекарь этого города и пары окрестных деревень. Не единственная, но лучшая. И да, ты прав - я действительно демон. Нет, я не читаю твои мысли, мне и по лицу всё прекрасно видно. - Амо...Ама...Что тебе от меня нужно? - Не драться. Я не умею драться на мечах, луках или булавах. Тебе не понравится бой со мной, ведь я не дам тебе даже шанса победить. Я хочу предложить договор...дай мне договорить, болван! Нет, у тебя не всё в порядке с головой, ты меня чуть не прибил. - Ну уж извини, рефлекс. - Прощаю. Так вот, твой случай мне интересен. У тебя быстро срастаются кости, восполняется кровь, и лимфа, и болевой порог выше нормы. Так вот, предложение: я исследую тебя при жизни и после возможной смерти, а взамен...взамен я помогу тебе справиться с Гриффитом. Да, способ есть, пусть и несколько...неприятный. - Впервые вижу демона, которому есть дело до людей. - Всем демонам есть дело до людей. Просто кто-то любит их есть, а кто-то...кто-то решил им помогать. Это я. Демон Болезней. А ещё Травм, Просроченных Продуктов и Простуды. Я там, где кучность и антисанитария. Последние несколько лет живу в этом городе и избавляю людей от их проблем за скромное вознаграждение. - И что, хочешь идти за мной? - Ну да. - А клеймо жертвы убрать можешь? - Нет, но могу уменьшить радиус до полумили. - А вернуть рассудок человеку? - голос Гатса дрогнул. - Это сложнее. Но могу попробовать. Где этот несчастный? - Туда нужно долго ехать, - Гатс уже склонялся к тому, чтобы сказать "да", но нужно было кое-что уточнить, - А если ты меня обманываешь? - Тогда можешь меня убить. Я в Аду не пропаду, - меланхолично пожала плечами Амотарет. Чёрные глаза не выражали никаких эмоций. - Заманчивое предложение. Что ж...если сумеешь выжить рядом со мной - вперёд, - махнул рукой Гатс. Если уж она хочет так изощрённо умереть, то кто он такой, чтобы ей мешать? А захочет убить его - погибнет от меча в голову. Амотарет недолго собиралась - взяла с собой запасную одежду, немного еды и странный кувшин, плотно закрытый и запечатанный воском. Утром их провожал весь город, даже губернатор вышел проводить "госпожу лекарь". Они не знали, что она была демоном? Или знали, но смирились и просто решили получить выгоду? Не важно. Важно то, что её даже не подумали удерживать - а это о многом говорит. - Теперь веди меня к тому несчастному, что потерял разум. Или сначала победа? - Ты скажи сначала, как ты намерена победить? - Просто. Я же Демон Болезней. А против хвори бессильны даже демоны. - Что, заразишь его какой-нибудь болячкой? - Гатс оживился. - Нет. Я заражу его всеми болезнями, травмами и отравлениями, какие собрала за четыре года служения людям. Для верности добавлю кое-что от себя. Он пройдёт все круги Ада, уж поверь мне. - А ты была в Аду? - Триста лет работала в отделе пыток, - спокойно ответила демонесса. - М-да...я уже почти верю, что ты можешь справиться с самой Идеей Зла, а не только с Гриффитом. - Могу и с ней. Но потребуется несколько недель подготовки, - голос был всё таким же спокойным и даже меланхоличным, - Но зачем? Что ты хочешь поместить на место Зла, которое хотя бы справляется со своими обязанностями? Встанешь сам? Или кого-то поставишь на это место? Дашь ответ - помогу, не раздумывая. Гатс тогда не смог дать ответ. Лишь прибавил скорости - незачем задерживаться. По пути она несколько раз останавливалась на миг и шептала что-то в кувшин. Гатсу казалось, что кувшин нужно разбить как можно быстрее. И с каждой остановкой он убеждался в этом всё сильнее и сильнее. Вечером, когда они остановились посреди леса на ночлег (попутно вырезав всех демонов, что покушались на них), Амотарет приступила к выполнению своей части договора. - Ну, и как ты собираешься победить его? - стало интересно Гатсу, когда демонесса начала вновь нашёптывать что-то на кувшин. - Просто. Я триста лет работала в Аду. Я знаю, как заставить любое живое существо потерять рассудок. Всего-то нужна последняя стадия сифилиса или гонореи. А ещё я могу сделать так, что человек будет раз за разом заболевать и выздоравливать, слабеть и умирать...или выживать. - А зачем ты пытала? - спросил вдруг Гатс. - Чтобы заставить человека раскаяться. Искреннее раскаяние крайне болезненно, но спасает душу. И тогда...как думаешь, станут в Аду держать того, кто раскаялся и готов служить свету? - ... - Тем не менее, заставить человека или Апостола раскаяться нелегко, а уж демонов и Тёмного Мессию - и вовсе почти нереально. Но способ есть, - она открыла кувшин и начала говорить уже громче, - В этот кувшин я собирала все болезни того города. Тиф, чума, холера, дифтерия, всевозможные воспаления, экзема и сифилис. Всё это я обрушу на него. Эти болезни изменены так, что люди ими уже не заразятся, а вот демоны... - Тебя ведь за это накажут, верно? - Если ты меня не защитишь, разумеется. На этом месте Амотарет отошла подальше, и резко вылила содержимое кувшина на землю. Хоть и было темно, Гатс чётко увидел нечто вроде клубящейся тьмы тёмно-зелёного цвета. Запахло гнилью и разложением. Густой тёмно-зелёный туман поднялся выше...и выше...Гатс уже не мог видеть его, но мог прекрасно слышать тихий шелест Амотарет: Стандартная программа "Измор", версия 1000.1, активировать. Цель - Тёмный Мессия. Дополнительное условие - ускорить течение сифилиса в десять раз. Туман поднялся высоко в небо и отправился вдаль, искать свою жертву. Гриффит почувствовал, что что-то не так. Никто этого не заметил, кроме него, но что-то было не так. В воздухе запахло могилой. Зодд тоже принюхался и резко закрыл страшную морду лапами. - Закрой рот и нос, Мессия! - прогудел он, - Это болезни! Демон Болезней пошёл против нас! - Демон Болезней? - Да, Мессия, Демон Болезней, а так же Травм, Просроченных Продуктов и Простуды. Единственный демон, перешедший после Затмения на сторону людей. Но я думал, она не решится открыто идти против Руки Бога! Кха! - тут Зодд закашлялся. Локус, стоявший чуть поодаль, схватился вдруг за голову и осел на землю. Да и Гриффиту как-то поплохело. Голова закружилась, в горле пересохло, тело будто окаменело. Зачесалась голова. И как-то резко захотелось в туалет. Позже, много позже, когда Гриффит нашёл силы покинуть места не столь отдалённые и лечь в постель, прибывший врач пытался понять, что с ним происходит. - Ваше Величество, как вам сказать... - Говорите как есть, - посоветовал Фемто. - Судя по симптомам, у вас чума, холера, дифтерия, начальная стадия сифилиса и тиф. И, вероятно, лёгкая простуда, которая пройдёт сама через пару дней. Ваше Величество, не велите казнить, я лишь говорю то, что вижу! - Ничего...кха-кха...я справлюсь. Это не заразно? - М-м-м...вероятнее всего нет, но я бы всё же ограничил доступ... Гриффит вздохнул и чуть не задохнулся - нечто мешало сделать ему вдох. Что ж, один диагноз подтвердился - дифтерия у него уже есть. "Всё ноет, сил нет, мышцы гудят, дышу с трудом, в паху чешется, холодно, теперь жарко, опять холодно, стыдно, стыдно, холодно, жарко, губы пересохли, желудок скрутило. Нет, надо думать о мечте. Я ведь уже почти добился своего! Фалькония, я её король, ой...больно. Фалькония, я её...ой, больно! Фалькония, я...ой, да сколько можно! Ой, как голова-то закружилась...теперь я понимаю, как чувствуют себя повешенные, я просто не могу вдохнуть! Ой, что же это такое?" - Ну, где та несчастная? - громко спросила Амотарет, выйдя к лагерю Гатса. Серпико от удивления открыл глаза. Каска же заныла и резко отшатнулась от демонессы. Та же, не высказывая ни малейшего признака обиды, подошла к ней поближе, - Можешь не отвечать, я уже знаю ответ. М-да, всё хуже, чем я думала. Что послужило толчком к потере рассудка? - Затмение, - коротко и, как ему показалось, честно ответил Гатс. - О...и что с ней сделали? Понимаешь, для возвращения ей разума нужно сделать то же самое, что привело её к этому состоянию, но наоборот. - То есть она должна изнасиловать Гриффита на глазах у принцессы Шарлотты? - вытаращил глаза Гатс. И только потом понял, что сказанул. Впрочем, судя по изумлению на лицах спутников, сказанул он знатно. Амотарет явно понравился ответ - она хихикнула и поправила бинты на голове. - Ну, можно и так. Впрочем, достаточно будет поцелуя. Я добавлю немного своей магии, и она снова станет собой. Ситуация становилась сложнее. Гриффита нужно было убить, но он должен был и вернуть Каске разум. Что из этого делать в первую очередь? - А есть другой способ? - без надежды на успех поинтересовался Гатс. - Ну, ещё Гриффит может по доброй воле, никем не понуждаемый, отказаться от сущности Тёмного Мессии и попросить у Руки Бога вернуть разум Каске. Ты можешь себе представить это, Гатс? - Согласен, первый вариант правдоподобнее звучит. - Гатс! - Пак решил наконец вмешаться, - Зачем ты её привёл? Она же демон! Она же нас убьёт! - Заткнись. Она хочет нам помочь. - Не то, чтобы очень хочу, но помогу, - уже не так меланхолично изрекла Амотарет, с интересом поглядывая на Серпико. Тот своего счастья не понял и нервно сглотнул. - Кстати, а Гриффит будет долго мучиться? - заинтересовало это Гатса. - Недолго. Потом он сойдёт с ума, и мучиться будет уже нечему. - Бррр...Так, дай угадаю: потом мы под видом лекарей проникнем к нему, заставим поцеловать Каску, а потом зарежем? - Ну да. Рада, что ты так быстро сообразил. - И долго ждать? - Если всё пойдёт как надо, то месяца три-четыре. Это из-за сифилиса: даже с ускорением нужно много времени, чтобы он добрался до мозга. Зато потом из Тёмного Мессии можно делать, что угодно...хм, знаешь, а вот холера была лишней. Заберу-ка я её, если нет возражений? "Больно-больно-больно, как же больно! Голова гудит, насморк, дышать трудно, лихорадит, судороги, кожа чешется, пах горит, живот бурлит, как больно, пусть всё закончится, я не хочу умирать! Ой, я же теперь и не могу...уй, лучше бы мог, так плохо. Сил нет лежать, не держась за кровать. Да ещё и голова жутко чешется". - Зодд, - слабым голосом позвал Гриффит своего генерала, - Зодд, обрей меня. - Что? Но... - Обрей меня налысо. Не могу больше терпеть этих тварей. Бессмертный Зодд вынужден был подчиниться, хотя Гриффит без кудрей, с нарывами и трупно-белой кожей был не похож на самого себя. А тот вздохнул с нотой облегчения - хоть голова чесаться перестала. Ах, если бы можно было так же легко избавиться от кожи, живота, паха, головы... "Больно-больно, о боже, я уже с трудом понимаю, где я. Так, нельзя забывать: я - Гриффит, прави...ай! Нет, я - Гриффит, пра...ой, мама! Я - Гриффи...а-а-а!!!Нет, нельзя...нельзя...больно., как больно и стыдно! Не могу даже мысль закончить!" Но, одновременно с этим, он прекрасно слышал, о чём говорят за дверью. И разговор ему не нравился. - Дело плохо, Амотарет не отвечает на вызов. Это подтверждает информацию о её предательстве. Ты знаешь каких-нибудь других демонов болезней? - Знаю, но они не помогут. Ты знаешь, только наложивший может снять проклятье. Либо добровольно, либо посмертно. - С этим могут возникнуть проблемы: демона, перешедшего на сторону людей, трудно найти. С другой стороны, можно попробовать найти Гатса. - А он здесь при чём? - Просто рядом с ним такие странные существа...может, он и демона в команду примет, с него станется. - Что ж, разумный довод. Гриффит же, в очередной раз почувствовав боль в животе, еле подавил стон боли. По крайней мере, вши его больше не мучили. Болел живот, ныли кости, кружилась голова, сил не было даже не то, чтобы лежать, лихорадило, но зато кожа не чесалась. По крайней мере, из-за вшей. Так-то она всё равно чесалась. Раздражало. Не сразу, но все члены маленькой группы привыкли к Амотарет, даже Фарнеза, даже Каска, которая вначале настороженно отнеслась к демонессе. Даже Серпико начал находить в неумелых, но трогательных знаках внимания со стороны демонессы особенную прелесть. Связки отрубленных голов, костяной гребень, приправы для обеда - и это только за первые две недели совместного пути! Внимание со стороны демона льстило, более чем. Кроме того, она хорошо шутила, пусть шутки и были в основном связаны со смертью или членовредительством. Гатса она осматривала после каждого боя, будь то мелкое сражение или большой поединок. И, надо полагать, ей нравилось его состояние. В принципе, Серпико был бы более чем счастлив ответить взаимностью на её ухаживания (организм требовал личной жизни), но Фарнеза и Каска...да и Исидоро мешается...и Ширке туда же..они всегда рядом, от них не укроешься, они как гончие, натасканные специально для обнаружения и разрушения малейших признаков личной жизни! Амотарет не выдержала первой. - Эй, Серпико, - подползла она среди ночи к нему, - Серпико, проснись, проснись, да проснись же! - М-м-м, чего? - он приоткрыл глаза и увидел глухую тьму. - Ты - лучший человечишка в этой группе, и я предлагаю тебе себя. Не гарантирую, что ты получишь незабываемое удовольствие, но хуже тебе не будет. Давай, отползаем в сторону, я всё продумала. - Ты сдурела?- Серпико старался даже орать шёпотом, - Нас услышат! - Ни хрена они не услышат, зря я им каждую ночь средство для улучшения сна подливаю? - Оу...ну, тогда...- Серпико, помедлив, неуверенно прошептал, - Что-то не получается. Дай я тебя, хотя бы, обниму... А ты почему спишь в бинтах? - Если я их сниму, тебя стошнит. Давай, я сейчас сдвину бинты, и ты проникнешь...уф... - Как-то всё равно не возбуждает, - грустно прошептал Серпико. - Странно. Обычно страх быть обнаруженными помогает. Ладно, зайдём с другой стороны: тебе вообще нравятся женщины? Тут Гатс, до сего момента изображавший спящего, не выдержал и расхохотался. Нет, честное слово, эти двое были уморительны. Особенно Амотарет. - Ну? И почему же они не спят? - угрожающим тоном начал Серпико. - Потому что для Гатса нужна доза минимум в три раза больше, чем для остальных, - спокойно объяснила Амотарет, - А подливать приходится в общий котёл. - Да не парьтесь. Просто вы очень забавно переругиваетесь. А потрахаетесь завтра, никто вам не помешает. - Лады, - понятливо кивнула Амотарет. - И как можно быть такой невозмутимой? - с толикой зависти прошептал Серпико, снова проваливаясь в сон и инстинктивно прижимая к себе демонессу. Почему-то она была тёплой и мягкой, а не жёсткой и костлявой (что ожидалось от демонесс). - Доктор, можете ли вы нас обрадовать? - обратилась к лекарю Шарлотта, когда то вышел из покоев Гриффита. - Боюсь, что нет. Болезни проходят и возвращаются вновь. Прогрессирует сифилис. Чудо, что он ещё жив и находится в здравом уме. Увы, если болезнь не замедлится, он потеряет рассудок через два месяца. Я ничего не могу с этим поделать, ваше величество. - Неужели...неужели ничего хорошего? - Шарлотта готова была заплакать от бессилия. - Ну...если это вас успокоит, от холеры его вроде бы удалось излечить. Но остаются тиф, чума, дифтерия, начинаются осложнения. Но самый опасный его недуг - всё же сифилис, и его крайняя скорость. Гриффит всё слышал, и услышанное ему очень не нравилось. Без холеры жизнь стала чуть легче, теперь он мог передвигаться (несмотря на категорический запрет врачей). Ужасные болезни изменили его тело до неузнаваемости: сыпь разной формы и размера, отёк шеи, всё тело красное, он дрожит от холода, жара или других причин, лицо опухло и то краснеет, то бледнеет, на нём "маска ужаса" почти всегда, по всему телу чёрные язвы, волосы отрастают частично, язык практически онемел и стал, судя по словам врача, белым, состояния сменяются слишком быстро и часто, периодически он видит покойную Банду Ястреба у изголовья кровати. Гриффит чувствует, что конец близок, но умереть он не в силах. Так плохо и больно, что уже почти не страшно. "Всё болит, дышать нечем, кожа горит, всё горит, я схожу с ума, мама, я был плохим человеком, неужели это моё наказание? Нет, я не хочу, не хочу так, лучше уже смерть, хочу умереть...Боже, как ты жесток, прерви мои мучения...вот, опять пришли они, мои бывшие товарищи. Уходите, вы уже мертвы, вас здесь не должно быть... - Что, плохо? - насмешливо поинтересовался разорванный Коркус, - А ведь тебе ещё долго, долго страдать... - Тебе повезло, что мы лишь плод твоего разума, - сообщил Джудо, - Или не повезло. Чтоб ты знал, жизнь в Аду была совсем не сахар. - Нам пришлось вкатывать в гору тяжёлые камни! Заправлять кровати! Чистить лук! - продолжал Коркус, - Поэтому ближайшие месяца два, пока ты ещё в здравом уме, мы будем над тобой издеваться. Тебе ещё повезло, что Пиппин тебя простил, и здесь только мы с Джудо. Нет, нет, уходите, я не хочу с вами быть, ой, боже...стоп, они сказали "пока я ещё в здравом уме"? Это получается, я скоро сойду с ума? Нет, не хочу, неужели я это заслужил... ...неужели я и вправду всё это заслужил? Ведь я должен был сделать ну хоть что-то хорошее, хоть что-то светлое! Зодд несколько раз помогал Гатсу, Ирвин поладил с Соней, а я? Может, и я способен на что-то светлое? Вижу, они читают мои мысли. Наконец, после долгих минут молчания и тихой боли, появилась ещё одна фигура. Уж его я меньше всего ожидал здесь увидеть. - Если хочешь выжить, немедленно вставай и иди в сторону заката, - сказал мне фантом Гатса, - Найди меня настоящего. Это - твой единственный шанс если не выжить, то хотя бы умереть с достоинством. - Идти будет трудно. Мы будем тебе мешать всеми силами, - пообещал Коркус. - Твои недуги никуда не денутся, - напомнил Джудо. - Но путь я тебе укажу, - вздохнул Гатс, - Потому что кое-что хорошее в тебе всё-таки осталось." - Странно. - изрекла наконец Амотарет после долгих раздумий. - Если тебе не нравится мой суп - не ешь, - разрешил Серпико, ещё не отошедший от случая недельной давности. - Нет, суп вкусный. С Гриффитом что-то не так. - Что, он умер? - без особой надежды предположил Гатс. - Хуже - развитие болезней приостановилось. У него появилось что-то, что помогает ему держаться. Какая-то мысль, не совсем светлая, но и тёмной её назвать нельзя. - Он сошёл с ума? - Нет, Гатс, до этого ещё восемь недель. Хм...скажи, не страдал ли раньше Гриффит от навязчивых идей? Ну, вроде "мои руки всегда грязные", "я хочу стать Хокаге", "ночь темна и полна ужасов"? - "Я стану королём и буду править собственной страной" - такая мысль подойдёт? - Хм. Возможно, именно она и поддерживает его. Впрочем, развитию сифилиса это не сильно помешает, и недель через десять можно будет его навестить. Гатса это совсем не обрадовало, но альтернатив у них не было. И они продолжили сидеть здесь, в лесу, в пятнадцати милях от границ Фальконии. Демоны сюда уже не совались - Гатс и Амотарет их отсюда выжили. Немного расстраивало то, что через десять недель уже будет декабрь, выпадет снег, а из тёплых вещей у них только кинжал Исидоро. Благо они нашли медвежью берлогу, углубили её, выложили мхом, и теперь там вполне можно было жить. Серпико варил кашу из листьев и похлёбку из куропаток, а Амотарет готовила просто восхитительные супы из ничего. Гатс научился делать шашлык из мелких демонов, а Исидоро и Ширке занялись собирательством, благо октябрь выдался относительно тёплым и щедрым. Из развлечений у их команды было - играть с Каской, травить похабные анекдоты и наблюдать за развитием каких-никаких отношений Серпико и Амотарет. До постели у них почему-то никак не доходило, хотя и она была только за, и он не против, и возможности появились, и вся команда за них болела. - А-а-а! - разнёсся вдруг по лесу вопль ужаса, и в берлогу нырнул бледный Серпико с выпученными глазами и дрожащими руками. - Я же говорила - тебя стошнит, - меланхолично произнесла Амотарет, выходя из-за дерева. Гатс прекрасно понял, почему Серпико сиганул в нору. У Амотарет были красивые длинные ноги, упругие бёдра, вполне солидная грудь и квадратная челюсть. Будь на ней ещё и кожа, она бы считалась красавицей. Но нет - кожи не было, и Гатс видел всё: крепкие мышцы, связки, сухожилия и жир. А ещё молочные железы. Гатс и не знал, что они жёлтые. - Ну, доволен? - она усмехнулась, - Не понимаю, чего вы ожидали? Я не Слен, мне и не нужно быть красивой. Я должна соответствовать своей профессии. Гатс не мог оторвать глаз от неё. Он впервые видел, как работает человеческое тело (или тело, идентичное человеческому). Как поднимается-опускается грудная клетка. Как сокращаются мышцы живота, икр и предплечья. Как двигаются мышцы лица. Гатсу было действительно интересно. А из берлоги тем временем выполз Серпико, пригляделся повнимательнее к Амотарет, сморщился... - Нет, что-то в тебе точно есть. Иначе я бы так не среагировал. Тер, прости за такую реакцию, просто я...ну... - Испугался неизвестного, - кивнула понятливо Амотарет, - Я тоже удивилась, когда впервые увидела себя без кожи. Понимаешь, на меня как-то коллега наслала псориаз, и я решила не ждать поражения суставов - содрала кожу при первых признаках и надела на неё. Она заболела и потеряла должность, а я стала главным палачом. Без кожи демон может жить, пусть и с некоторыми ограничениями. - М-да, - выдавил наконец Исидоро, - Если бы я содрал с себя кожу, я бы помер. - И весьма болезненной смертью, - согласилась Амотарет. - Ваше Величество! - перепуганные врач вбежал в обеденный зал рано утром, - Ваше величество, сэр Гриффит исчез! - Как? - подскочила Шарлотта. - Насколько я понял, он сплёл из простыней и занавесок верёвку. Ох, у него же галлюцинации! Тут же вся банда Ястреба отправилась на поиски своего лидера, но найти того оказалось не так просто. Никто не знал, куда он пошёл, зачем сбежал, почему никому не сказал. Даже его внешность оставалась загадкой. "Я слышал сказку о русалке, которая ради любви к человеку обменяла свой голос на ноги, и каждый шаг причинял ей боль. Я слышал сказку о девочке, которая для спасения братьев плела рубашки из крапивы, и её руки всегда были покрыты волдырями. Господи, как же я им завидую!" - думал Гриффит, как можно быстрее уходя прочь, преодолевая боль, слабость, тошноту, чесотку, лихорадку и всё нарастающее отчаяние. Его тело изнутри грел ужасный жар, а душу согревал неясный образ чего-то большого, близкого и такого далёкого. Джудо и Коркус на время оставили его, но исчез и фантом Гатса. Это огорчало. Но он всё же шёл в сторону заката, как и было велено, и старался не обращать внимания на прочее. Он пытался идти окольными путями, не попадаясь на глаза людям. Он, конечно, закутался с головой в простыню, но попадаться людям на глаза не стоит. Одна радость - даже если простыня слетит с головы, его никто не узнает. Красное, опухшее лицо, покрытое ужасной сыпью, с покрасневшими глазами и белыми, безжизненными губами - кто узнает в нём Гриффита, красивого, как ангел, как цветок, как невинная девушка? "Больно, так больно, что я уже почти не могу отрешиться от боли. Кажется, живот сейчас разорвёт, а голова расколется от боли. Но такая жизнь хуже смерти. Нет, я найду Гатса, и не буду сопротивляться. Только бы дойти...только бы добраться...только бы успеть...пожалуйста, я не хочу навсегда остаться таким! - Ну, командир, несладко тебе? - нарисовался на правом плече Коркус, - Жалеешь, что вышел из дворца? Я плотнее сжал губы, чтобы ни единого стона боли не вырвалось изо рта, и продолжил путь. - Между прочим, во дворце сейчас подают утку с яблоками, - прошептал мне на ухо Джудо с левой стороны, - И ты ещё можешь повернуть назад. - Ты прошёл всего полмили, а ведь идёшь почти три часа! - Тебе осталось пройти ещё восемнадцать миль! - Тебя ищут. - Тебе больно дышать, не то, что идти. Нет, я не могу повернуть назад! Не могу, пусть и хочу больше всего лечь в постель и спокойно умереть. Я знаю, мне явился лишь фантом, и я не могу ему доверять, я не могу доверять даже своим ощущениям (а вдруг я и вовсе не покидал дворца, а всё это - агония?), но есть крохотный, почти невероятный шанс, что я делаю всё правильно. У меня теперь есть цель, практически вторая мечта (первой я уже достиг), а лежать и покорно ждать безумия любой может. Я сильнее, чем простые люди... ...хотелось бы в это верить..." - Что-то не так, - Амотарет внимательно слушала тишину, как казалось Гатсу и прочим, - Гатс, ты говорил, что его мечта - иметь собственное королевство? - Ну да. - И он её добился? - Ну да. - Тогда почему я сейчас чувствую, что его мечта практически неосуществима даже в его мыслях? Гаст удивлённо посмотрел в глаза Амотарет. Чёрные омуты так же удивлённо смотрели на него. - У него что, появилась ещё одна мечта? - Похоже на то. Порой у людей во время пыток появляется некий маяк, который не даёт им сойти с ума, даёт надежду, порой даже облегчает боль. Ты вроде упоминал, что его когда-то уже пытали? Что не дало ему сойти с ума в тот раз? - Да откуда я знаю! Ему язык отрезали, он не мог сказать! - Хм...- Амотарет продолжила напряжённо вслушиваться в нечто, неслышимое для людей и эльфов, - С ним происходит нечто вроде катарсиса. Он страдает...очень страдает...и его душа светлеет. - Как ты это определяешь, чёрт возьми? - Я же демон, Гатс, притом палач с трёхсотлетним опытом. Как мы определяем раскаяние человека, если не через эмпатию? Но меня беспокоит это. Вчера я ещё не могла определить его состояние. Значит, либо он сам приближается, либо его душа слишком сильно переживает всё это...значит ли то, что его душа... - Позовите меня, когда она закончит рассуждать, - попросил Гатс и отошёл в сторону, потому что не понял из её рассуждений ровным счётом ничего. "Боже, сколько я уже иду? Сто, двести, тысячу, миллион лет?! А ведь прошёл всего каких-то несколько миль, не больше, я вижу за спиной свой город...какой-же он всё-таки красивый, мой город, моя страна. А ведь я ещё даже не успел жениться на принцессе, как хотел! - Ты отклонился от курса, - заметил фантом Гатса и указал рукой чуть левее, - Тебе нужно идти туда. Спасибо, мой ангел-хранитель. Вот уже во второй раз ты поддерживаешь меня в тёмные времена. Пожалуй, только твой образ и не даёт мне утонуть в бесконечном отчаянии, как и тогда, в Башне. Пожалуй, если ты захочешь убить меня при встрече, я не буду противиться. Только прекрати мои муки..." Он шёл, уже привыкнув к болям во всём теле, к перепадам температуры и вечной слабости. Прошёл он уже целых пять миль, пусть и за два дня, но всё-таки прошёл, и сейчас идёт, хотя у него страшно болят стёртые ноги и раскалывается голова. Про прочие части тела он предпочёл не вспоминать, а потому довольно бодро, пусть и медленно, шёл в нужном направлении. Но приближались опасные земли, и он опасался, что демоны могут не узнать его. Это может привести к неприятным последствиям: волосы его острижены, от былой красоты осталось одно название, из вещей лишь ночная рубашка и простыня (и узловатая палка, на которую он опирался). По дороге он видел людей, и нелюдей, и для них он был никем - так, случайным прохожим, нищим, каких среди людей достаточно. Впрочем, в его положении к людям лучше и не подходить - забьют камнями. Впрочем, был в его положении и положительный аспект - есть не хотелось. Как демон, он теперь и так мог обходиться без еды и сна, но с болезнью ему перестало хотеться даже сладкого. Живот, впрочем, не болел (вернее, болел так сильно, что нельзя было понять, от чего). "Хах, я уже почти не чувствую своё тело. Это хорошо, я могу ускориться. Но это и плохо - кажется, началось омертвение, или как это называется? Ох, скорее бы добраться до Гатса, я сам на его меч брошусь!" - Плохо, - заключила Амотарет, в очередной раз послушав что-то неслышимое, - Он светлеет. - То есть? - не понял Гатс. - Его душа светлеет. А это значит, он уже не чудовище, а человек. А на человека мои болезни не действуют. Если я его правильно поняла, он хочет искупить свою вину. И для этого ищет тебя. - Его? - Пак подпрыгнул в воздухе, - Но он же убьёт его при встрече! - Гриффит не исключает этой возможности, - наклонила голову Амотарет, - Я бы даже сказала, что он ищет Гатса именно для этого. Почему именно тебя, если он может повесится на ближайшем суку - непонятно. Хотя...- она прислушалась повнимательнее, а потом округлила глаза и скривилась, - Так, в деле замешаны высокие чувства, я больше ничего не буду говорить. - Высокие чувства? - теперь глаза округлились уже у Гатса, - И что мне с ними делать? - Меня-то чего спрашиваешь? Я - демон Болезней, а не суккуб. Сам думай. И думай быстрее, он уже рядом. Совсем рядом. - Что?! И именно в этот момент на поляну вышел странник в драной простыне. Он встал на колени перед Гатсом и откинул импровизированный капюшон с лица. Гатс, приглядевшись, чуть не испугался: серебряные кудри коротко острижены, на лице сыпь, пухлые губы слились с лицом, глаза красные, шея отекла. И взгляд грустный, почти понимающий (но несколько расфокусированный). Гриффит склонил голову и сказал одними губами - "Выполняй свой долг". Вздохнув, Гатс занёс меч... - Матушка! - маленькая девочка с золотистыми локонами дёрнула Амотарет за подол платья, - Матушка, а чем всё закончилось? - О чём ты? - ушла в несознанку демонесса. - Ну, господин Гатс занёс меч. А что случилось дальше? Он убил Гриффита? - Нет, конечно. Просто так оказалось легче уговорить того отречься от сущности Фемто и вернуть разум Каске. Мы скоро поедем к ним в гости, у них недавно родился сын. - Мама, а что было дальше? - не отставала девочка. - А дальше всё как положено: я вылечила Гриффита и вернула ему его красоту, он вернулся в Фальконию и женился на принцессе Шарлотте, правит и править будет, на свадьбе Гатса мы с Серпико зачали тебя, поженились и живём с тех пор счастливо. Довольна? - Да, матушка. Но что-то не так... - Да, согласна. На самом деле дело было не так: Гатс заставил Гриффита поцеловать Каску. Каска, узнав правду, заставила меня вылечить Гриффита, а потом сделать из него чучело, они с Гатсом стали реальными правителями Фальконии, поженились, а дальше всё как в прошлой истории. - Мама! - девочка замотала головой, - Нет, мама, как всё было на самом деле? - Одно из двух. - Мама! - Повторяю: одно из двух. Какая тебе концовка нравится, та и истинна. Всё, ложись спать. - Мама, ты опять забыла последнее. - А, ну да.

Конец.