L o V e r

– Давай я тебе руку вправлю! – Что!? Не трогай меня! Ну класс. Ну заебись вообще. Даже не смотря на то, что вокруг творился полный кошмар, Ричи всё равно почувствовал лёгкий укол обиды. Вот так искренне хочешь помочь человеку – а он тебя посылает! Может, Ричи и вёл себя порой как долбоёб, но уж точно таковым не являлся. – Эдди, успокойся, слышишь? – Эдди продолжал всхлипывать от боли и страха, и паника давно уже передалась им всем. Вообще-то, Ричи честно пытался сохранять спокойствие, зная, что это самая глупая ошибка героев книг – паниковать. Но все его планы полетели к чертям, когда Эдди куда-то пропал в этом ужасном доме. Сейчас, сидя на полу с исцарапанным другом, у которого сломана рука, и не имея абсолютно никакой возможности помочь, Ричи медленно и верно начинал паниковать, при чём боялся он по большей части не за себя. – Эдди, блин, держись, – выкрикнул он в хоре голосов, не приказывая и не прося, а умоляя. Потому что если Эдди умрёт от болевого шока, или ему просто отгрызёт пол-тела это чёртово Оно, то Ричи некого будет подъёбывать, он не будет видеть каждый день это до смешного серьёзное лицо, Эдди больше не выкрикнет «да хватит уже надо мной издеваться, Ричи», так забавно хмуря брови и так искренне злясь, что просто невозможно не пошутить ещё. Только Ричи никогда над ним не издевался. Эдди просто дурак, если так считает. Рука болит ужасно, но гораздо сильнее ощущается страх, он въедается в мозг, проникает в каждый нерв, и Эдди не может нормально думать, в голове стоит такой шум, что голоса друзей он едва слышит. – Держись, – отголосок слов Ричи всё же проник в сознание, наверно потому, что именно этот голос Эдди слышал чаще остальных и именно он бесил сильнее всех. Сейчас он подействовал наоборот. Эдди как будто из омута выдернули – несколько бесконечных секунд он тонул, задыхался, а тут – раз! И вот он уже на поверхности, всё ещё едва дышит – но вокруг больше не зеленоватая вода, а более-менее ясный мир. Темно, страшно, больно, друзья что-то выкрикивают. У Ричи нелепые очки на лице перекосились, и царапина на лбу, он что-то говорит, а в глазах нет вечной бравады, вечного подкола и зарождающейся шутки про Эддину мамку. Теперь там только страх – и это пугает Эдди ещё сильнее, потому что именно в этих глазах он меньше всего ожидал увидеть такой испуг. ●●● Эдди увозят на машине, и последнее что Ричи видит – его заплаканное лицо. Но он хотя бы жив. Он жив, блять! Они стоят на дороге, и вечно-бледное солнце слепит глаза, и это почти прекрасное место кажется нереальным после чёрного дома, где они все чуть не умерли. Они выжили. Может быть, им просто суждено умереть в совсем другой день. Ричи не хочется думать о таком, потому что они спаслись (и грёбаный Эдди спасся) и в планах на день – просидеть весь вечер у реки. В одиночестве. Он обычно звал туда Эдди, и тот соглашался, хотя знал, знал же – что Ричи как обычно будет шутить над ним, сделает вид, что вот-вот столкнёт в воду, будет травить байки о чудовищах в реке, а потом угорать над испуганным Эдди, а потом они будут убегать друг от друга, как обычно на грани ссоры. На самом деле он слишком привык к этому мелкому. Жалко, не получится его навестить. ●●● Они расходятся, сжимая ладони, с которых капает кровь. Эдди всё ещё с загипсованной рукой – но он, конечно, сражался со всеми на равных. Ричи бы вслух сказал ему, какой он храбрый на самом деле, хоть и глупый, но вместо этого только недовольно пробормотал, морщась и разглядывая глубокий порез, когда они вдвоём шли к городу: – Вот зачем стеклом надо было? У меня теперь рука неделю нерабочая будет. А знаешь, зачем мне эта рука нужна? – как можно более пошло усмехнулся он. – Зато мы закрепили договор кровью, – специально пропустив мимо ушей вопрос серьёзно сказал Эдди. – Кровью можно по разному закреплять, рассказать, какой способ самый интересный? – Ну и ка… Блин, Ричи, не надо мне ничего рассказывать! – вовремя понял Эдди, вспомнив тот раз, когда они увидели фотографию двух странно ведущих себя мужчин, и Эдди специально сделал вид, что не видел ничего, а Ричи потом весь день назло ему рассказывал абсолютно всё, связанное с такими мужчинами. А про найденную как-то кассету и говорить не стоит. Больше Эдди не пускал Ричи на свалку чердака. Ричи засмеялся, и Эдди вдруг улыбнулся тоже. Потому что, ну блин, это же Ричи. Тот самый Ричи, который его вечно подкалывал, и тот самый, который больше всех за него испугался, когда он думал, что вот-вот умрёт. Который до хрипоты кричал его имя, когда Эдди потерялся в том доме, и который предложил расписаться на гипсе (прямо под «lover»), который ходил к его дому каждый день, пока тот был заперт, и кричал что-нибудь в окно, пока его не прогоняла Эддина мама. Эдди протянул руку и взял в свою ладонь ладонь Ричи. Тот вздрогнул, и недоумённо на него посмотрел сквозь стёкла поцарапанных очков. А потом улыбнулся – без насмешки, без издевательства, без подкола, просто так. Потому что, ну блин, это же Эдди. Тот самый Эдди, который дружил с ним даже несмотря на вечные шуточки, который забавно обижался, но всегда прощал, который с серьёзным лицом вечно ныл про гигиену, который, задыхаясь во время приступов астмы, хватался именно за плечo Ричи, потому что знал, что тот поможет, даже если несколько секунд назад насмешливо обзывался. Высокая сухая трава мягко проходилась по ногам, а в глаза било закатное солнце, заставляя щуриться. Два мальчика, только что спасшиеся от смерти, шагали, иногда прихрамывая, и о чём-то увлечённо споря. Длинный лохматый в нелепых очках с кривой и искренней улыбкой на лице. Низкий с аккуратной, но всё равно растрепавшейся причёской, неловко и мило улыбающийся. Они даже внешне были разные, не говоря уж о характере. Может, поэтому они и стали лучшими друзьями. Люди с такими противоположными мирами внутри часто тянутся друг к другу, как магниты. Они постоянно ссорятся, столько же, сколько и мирятся. Такие могут разойтись навсегда однажды, а могут перешагнуть метку «друзья». Мальчики держались за руки. В свете солнца на испачканном белом гипсе между ними хорошо было видно кривенькую надпись «lover».