Главное - правильно подписаться

Саманта с вздохом покрутила в руках ножницы. Потом перевела взгляд на зеркало и в последний раз полюбовалась на длинные, чуть ниже копчика, волосы. Накрутив на палец темно-каштановую прядь, Сэм снова вздохнула. Ей нужно это сделать. Нужно обрезать их совсем коротко. Лишиться своей единственной гордости - этой роскошной копны волос, которой многие просто восхищались. Идти в парикмахерскую еще страшнее – уж лучше Саманта сама совершит сие «убийство» и будет ходить с полнейшим бардаком на голове, чем это сделает кто-то. И вот, глубоко вдохнув, Сэм сделала первое движение. Самозабвенно щелкая ножницами и недовольно морщась, всякий раз, как обрезанная прядь падала на пол, Саманта погрузилась в воспоминания о вчерашнем дне. Его можно было назвать судьбоносным. Свою реакцию она, наверное, не забудет никогда. И как ей так повезло – получить место, о котором мечтают многие … юноши? Но обо всем по порядку. Вчера, еще только зайдя в дом, Саманта ощутила странную атмосферу, царящую внутри. Родителей она обнаружила на кухне. Хотя, они всегда сидели в этом крохотном помещении, когда она оказывалась дома. Но, взглянув на слишком уж довольные лица мамы и папы, Сэм насторожилась. Сейчас у них все было не так гладко: недавно мама попала под сокращение, и никак не могла найти работу; сменившийся начальник у отца на работе почему-то его невзлюбил; да еще на семье долгов висело – вагон и маленькая тележка. Все складывалось как нельзя хуже, денег катастрофически не хватало. Да и дом, дом разваливался по частям и давно требовал ремонта. - У нас для тебя прекрасная новость! – воскликнула мама, потрясая перед носом Саманты большим конвертом, который, конечно же, был уже распечатан. - А, опять письма мои читаете, - лениво возмутилась Сэм. Ей, собственно, было все равно. Она устала от школы, от нападок некоторых, не особо развитых умственно, людей, от работы, на которой приходилось пахать до ночи, чтобы заработать лишнюю копейку. Какие уж там письма – до постели бы добраться. - Тебе больше не придется работать, - продолжил мысль матери отец. – Тебя приняли в элитную школу и назначили стипендию! - Как так? – Сэм встрепенулась, уже осмысленнее взглянув на родителей. Вот ведь чудо! И главное, что она заявки-то никакой никуда не отправляла. И тут – на тебе, элитная школа, да еще и стипендия. - Ведь ты писала то эссе на конкурс, помнишь? – вклинилась в раздумья Сэм мама, усаживая ее за стол и кладя перед ней конверт. – Так вот результат: на тебя обратили внимание. - Ну да-а, прямо в середине года, - фыркнула Саманта. На дворе стоял октябрь, сезон приемных экзаменов во всякие там школы-колледжи прошел. Поздновато о ней вспомнили, если так судить. И все же Сэм взглянула на конверт и глаза ее полезли на лоб. - «Броукская Академия – элитная школа-интернат для МАЛЬЧИКОВ», - выразительно прочитала Саманта, которую уже распирало негодование. – Я что, похожа на парня?! Вот спасибо, действительно – прекрасная новость! Вспоминать о том, что Всевышний не одарил ее фигуркой а-ля «песочные часы» и, что уж скрывать, бюстом, Сэм не собиралась. Ее до глубины души оскорбило то, что родители могли подумать о ее согласии. - Ну что ты, Сэм. Совсем не похожа, - мама переглянулась с отцом, видимо, ища у последнего поддержки. - А в чем тогда проблема? – сухо произнесла Сэм. – Я. Отказываюсь. - Нет, ты не отказываешься, - тихо произнес отец. Саманта как-то внутренне сжалась – уж лучше бы он заорал и стукнул кулаком по столу. А когда папа говорил так тихо – это означало крайнюю степени решимости и раздраженности. - Да что вы за люди такие? – простонала Сэм. Она прекрасно понимала, что их не переспорить. Но Саманта всегда искренне считала – «новая школа означает новые проблемы». Сменившая три школы за последние полтора года, она каждый раз оказывалась не в лучшем положении. Почему-то ее не любили за то, что она отлично училась. Пытаясь постоять за себя, Саманта делала только хуже. Собственно, именно поэтому она и меняла школы, как перчатки. Любила она постоять за себя, что тут скажешь. Но родители – дело другое. С родителями не поговоришь, как со школьными обидчиками. В спорах с ними всегда выходило, что не права именно Сэм. - Пойми: так всем будет лучше. Ты же у нас такая умная девочка – получишь отличное образование, не то, что здесь, в нищете, - мама пыталась призвать Саманту к здравомыслию. - Вот именно – де-воч-ка, - по слогам отчеканила Сэм, отшвыривая от себя конверт. Она даже не собиралась читать, что там написано. - Тебе не придется работать, о тебе там заботиться будут! – снова этот довод про работу. Родители ведь знали, как Сэм ненавидит бегать в форме официантки между столиками. - Да и черт с вами, - это означало безоговорочную капитуляцию Сэм, и мать и отец это прекрасно поняли. Но где-то в глубине души у Саманты зашевелилась надежда, что так, действительно, будет лучше. - Через три дня, - сообщил ей вслед отец. Сэм только качнула головой, но этого уже никто не видел – она зашла в свою спальню и закрыла дверь. Осторожно закрыла, чтобы с потолка не отвалился пласт штукатурки, как это случилось вчера. Опустившись на кровать, Саманта выругалась. Она поняла, что произошла ошибка – эссе было подписано именем «Сэм Уоррен», а имя «Сэм» чаще ассоциируется с парнем, нежели с девушкой. Сейчас, глядя в зеркало, Саманта впервые, совсем немного, злилась на родителей - за то что так назвали, и на себя - за то, что допустила такую оплошность. Из отражения на нее смотрел шестнадцатилетний подросток, с чуть вздернутым носом, большим улыбчивым ртом и миндалевидными глазами, неопределенного зеленовато-голубого оттенка. Волосы же… Теперь они топорщились неровно подстриженными короткими прядками. Но Саманту все устраивало. - Может, и вправду, так будет лучше? – спросила она сама себя, улыбнувшись отражению. А ведь ей еще предстоит разобраться с документами и одеждой.