Мой друг Джек Воробей

Я знал Женьку Воробьева с первого класса. За одной партой мы с ним никогда не сидели и друзьями не были. Просто одноклассники. Он постоянно меня цеплял, а я по совету бабушки, которая заменила мне родителей, старался уходить от конфликтов. До драк, к счастью, не доходило. Женька не был злым или отморозком, просто почему-то часто задевал меня. То словцо вставит вроде не хамское, но с подтекстом. То рюкзаком как бы случайно заденет, то на физ-ре так пассанет мечом, что падаю. Почему он всё это и многое другое делал? А он и сам не знает. Точнее не признается. Да, теперь мы с Женькой живем вместе. Уже пять лет. Целая жизнь! Одна на двоих! Так вышло, что после школы мы с ним поступили в один универ в Москве, на бюджет, не сговариваясь, только на разные факультеты. Когда встал вопрос о проживании в столице, моя бабушка, узнавшая, что и Воробьев поступил туда же, куда я, отправилась на переговоры с его родителями и предложила им снять для нас двоих квартиру где-нибудь на окраине Москвы, подешевле. На половину аренды квартиры у нее деньги были, на целую же не хватало. Родители Воробьева посоветовались и согласились - тоже ведь не миллионеры, у них кроме сына еще две дочки маленькие. Вот так наши предки и решили поселить нас с Женькой вместе. Мне эта идея сперва совсем не понравилась, я был жутко зол на прагматичную бабушку, не спросившую моего мнения. Почему я должен жить под одной крышей с этим типом? Лучше пойду работать, чтобы заработать на одиночное проживание! Потом я подумал, что столько заработать в незнакомом городе, причем посвящая время учебе, конечно же, не смогу. И смирился. А Воробьев, как ни странно, и не возражал. Отвесил пару шуточек и все. Только посмотрел на меня как-то многозначительно. Меня тогда, помню, мороз пробрал. Не страшно стало, а тревожно очень. Что у этого придурка на уме? Ну, в конце концов, я его не слабее - если дело дойдет до крутых разборок и драки, то справлюсь как-нибудь. Пару лет промучаюсь, потерплю его в качестве соседа, а потом, и правда, можно будет подумать о работе и отдельном жилье. Вот так мы с Женькой Воробьевым, моим школьным не то чтобы врагом, но уж точно не другом, стали жить вместе. Первое время часто ссорились. Хорошо, что виделись не часто - были загружены учебой по самые небалуй. Я даже не представлял, что учиться в вузе будет так трудно - ни минутки свободной, все время недосып, зубрежка, зубрежка, недосып. Первый курс самый трудный. Воробьев чувствовал себя не лучше, тоже ходил вечно сонный и что-то постоянно зубрил. С бюджета нам с ним вылетать, ну вот совсем не хотелось. Поэтому и пахали, забыв про все. Никаких развлечений, романов, гулянок, алкоголя. Учеба и точка! Да на гулянки, если честно, и денег не хватало. Ведь Москва жутко дорогой город! На летних каникулах, выжатые, как лимоны, мы разъехались: я домой к бабушке, а Воробьев с родителями куда-то в Крым. И вот странное дело - учеба так нас с ним поглотила, что я только на каникулах и сообразил удивленно: да ведь мы с Женькой ни разу за весь учебный год, не считая первого притирочного месяца, не поцапались! Жили с октября по июнь как два мирных соседа. Даже едой делились. Он вообще, как оказалось, классно готовил. От его блинчиков меня вообще было за уши не оттянуть, целую тарелку с горочкой мог слопать. А Женька и не оттягивал - только довольно улыбался, когда я уплетал его стряпню и облизывал пальцы. А я убирался в нашей однушке. То есть само собой получилось такое разделение труда и быта: Женька на кухне, я пылесошу, мою полы и навожу чистоту. Сообразил я все это - и почувствовал, что скучаю по Воробью... Надо пояснить, что он к тому времени, ещё в школе, уже стал Джеком Воробьем - за свои шуточки в стиле этого персонажа и за любовь к пиратской тематике. У него даже тату имелась настоящая - скрещенные пиратские сабли на руке. Просто я его Джеком не называл - только его друзья. А когда стали невольно жить вместе - то этот псевдоним Воробьева все чаще и чаще сам срывался у меня с губ. А он ни разу не одернул. Прижилось имечко. Меня Джек продолжал называть школьной кличкой "Круча" - зовут меня Олег Кручинин. Только иногда имя переиначивал в "Оль". Вроде бы женское? Но не совсем. И мне нравилось, как он коротко бросал: "Оль, иди есть, сосиски сварил. Оль, ты не видел мои теплые джинсы? Постирал, ой спасибо, выручил!" Ну и все в таком духе. Мне так нравилось жить с Воробьем еще и потому, что впервые в жизни я себя почувствовал не бабушкиным послушным внуком, а самостоятельным человеком, решающим бытовые проблемы, причем не только для себя одного, а еще для другого человека, пусть и просто соседа. Нас с Воробьем как-то стало ДВОЕ, мы были ВМЕСТЕ, почти пара. Неожиданно приятное ощущение! Поэтому и скучал я по нему до самого сентября. Сам себе удивлялся, но скучал на полную катушку! Всего-то полтора месяца не видел Джека - а едва дождался встречи. Ну и что ж? Встретились, снова стали жить под одной крышей. Но на этот раз оба явно чувствовали неловкость. Что-то изменилось. Во мне? Да я такой же, как и прежде. В Джеке? Точно! Вот с ним явно творилось что-то необычное. В сентябре он меня как бы игнорировал. В октябре вообще стал шарахаться. Про шуточки забыл. Еду пересаливал постоянно. Я однажды, жуя пересоленные макароны, не выдержал и пошутил не очень оригинально: - Ты что, влюбился? Вместо ответа Воробей покраснел как рак и выскочил пулей из кухни. Вот это номер! Как-то он стал странно себя вести. Запирал дверь ванной, когда принимал душ, чего раньше никогда не делал. Я, разумеется, к нему не заходил и не собирался, но все-таки удивился. Потом он начал пропадать где-то ночами. Дома появлялся с синяками под глазами, начал прогуливать лекции. На вопросы мне не отвечал. Причем, не отшучивался, как обычно, а вообще молчал, уходил в глухую оборону. Я испугался, что он принимает наркотики. Конечно, не мое дело, но все-таки Воробей мне не совсем чужой. И я решил с ним серьезно поговорить. Дождался такого вечера, когда он перед экзаменом все-таки удосужился засесть за учебники, собрался с духом и положил Джеку руку на плечо. - Расскажи мне все. Что с тобой творится? Я же вижу. Воробей, так нельзя. Тебя отчислят, родителей подведешь. Что делать станешь? - Никто меня не отчислит, - сбросил он мою руку с плеча. - Круча, не гони! Это не твое дело. Сессию сдам, вот увидишь. А до остального не приебывайся! - Как это не мое дело?! - мне почему-то стало обидно, хотя по сути Джек был прав. Но просто его тон, его зло поджатые губы меня задели за живое. - Так это не твое! Ты мне кто? Сват, брат, отец родной? Чего лезешь? - гоношился он. - Не брат, конечно. Но... друг! - выпалил я. И сам удивился сказанному. - чего?! - нехорошо прищурился Воробей. - Ты? Друг? Да какой ты мне друг? - и, вскочив с места, попер на меня, как бычара. Толкнул грудью, схватил за запястье. Ой, что сейчас будет! "Придётся драться", -подумал я. Вдруг он как-то поперхнулся, и, глядя мне в лицо, снова густо покраснел. Напрягся. Весь изменился в лице. Что-то хотел сказать, но будто бы подавился словами или забыл их. Похватал ртом воздух, как беспомощная рыба, и выпалил с отчаянием: - Да какой ты друг? На друзей, придурок, не дрочат! На друзей член не встает! Ничего не видишь что ли, слепой совсем? Глаза разуй! Люблю я тебя! Понял? Я чуть не упал от этих слов. Ну и прикольчик! Как бы не смешно! Я опустил глаза и увидел, что в паху у Воробья топорщатся штаны. Да еще как! Прям стоячище! А я ведь, и правда, ничего не замечал. Что же делать? Что он сказал?! ЛЮБИТ?! Мне захотелось сбежать. Но ноги словно приросли к полу. А Воробей вдруг шагнул ко мне и прижал к себе. Я стоял, как кукла с выпученными глазами, а он меня крепко обнимал и терся своим горячим стояком о мой. И у меня, оказывается, тоже встал член! Поэтому, когда Воробей начал меня целовать - я и не заметил. Почувствовал его язык у себя во рту и просто опешил. Не знал, что делать. А мое тело отвечало. Голова отключилась. Если честно, до этого я вообще ни с кем не целовался! Ну не нравилась мне ни одна девчонка из знакомых, а целоваться просто так, без симпатии, не хотел. Зато теперь мои губы будто взбесились и совершенно не слушая, что им кричал мой мозг, сами прилипли к губам Воробья... Опомнились мы уже, когда оба кончили друг другу в кулаки. Залили всё вокруг спермой. Оказывается, сидели на полу полуголые. Я не знал, стыдится ли от случившегося или радоваться. Невероятные, прежде незнакомые ощущения близости желанного разгоряченного мужского тела и вкус его губ на моих губах. Что же теперь с нами будет? Как дальше-то быть? А дальше Воробей просто сказал, смело глядя мне в глаза: - Оль, когда захочешь зайти дальше, - и облизнул губы, - просто скажи мне. Без объяснений, без лишних слов. Ничего не придумывай. Скажи как есть. "Я тебя хочу". Я, сглатывая судорожно, смог только кивнуть головой в ответ... Прошло всего три дня, и я, набравшись смелости в ванной, решив, что умру, если не попробую с Джеком, зашёл к нему на кухню и выпалил срывающимся голосом: - Воробей, я тебя хочу! Казался себе тогда ужасно смелым, дерзким. Самец! А сам трясся от страха. А Воробей просто улыбнулся, вытер руки полотенцем, снял с себя фартук и сказал: - Ну наконец-то. И повёл меня в спальню... Мы с ним живём, как пара, уже больше пяти лет - с того самого вечера. А я до сих пор вспоминаю, как Воробей в тот наш первый настоящий раз был напорист и нежен одновременно. Как шептал мне на ушко о любви. Как раскрывался передо мной без стеснения. Как сам сел на мой перевозбужденный член. Как отдавался мне без остатка...