Хочу увидеть искренность в этих глазах

      Если бы Биллу пришлось отметить по десятибалльной шкале то, как его дни стали протекать с появлением лживого братца, он бы, не сомневаясь, отметил чёрточкой место, расположившееся чуть ниже трёх. Почему? Попробуем разобраться.       Ну, во-первых, Билл не мог смотреть на него спокойно. Нет, серьёзно. Его лицо, характер... Да даже голос был безумно схож с голосом Джорджи. Это сводило с ума, если учитывать ненормальное поведение Денбро старшего. На его удивление, новый сосед освоился довольно-таки быстро.       Мальчишка как самый настоящий хозяин смело расхаживал по простору нового жилища, конечно же, не упуская возможности осмотреть своего названного брата. Парень удивлялся его смелости в столь юном возрасте, удивлялся тому, что он ни разу не плакал, а оставался всё это время спокойным. Он не боялся Пеннивайза, он старался держаться к нему ближе, словно побаивался вовсе не его, а... Денбро?       Во-вторых. Пеннивайз стал вести себя по-другому. В голове Билла вот уже третий день с пребыванием нового жильца возникало всё больше и больше вопросов. Почему Пеннивайз не пытался полакомиться плотью ребёнка? Почему он защищает его и приносит ему нормальную еду? Приносит детские игрушки, они часто обнимаются,. Да такое поведение совсем не свойственно монстру! Он ведёт себя словно... Словно отец. Всё его внимание притягивал младший сожитель, задавая вопросы, на которые порой Пеннивайз и сам не знал ответа, поэтому быстро переключался на другую тему, снова и снова рассказывая юному слушателю о том, какова же человеческая плоть на вкус. Тому, кажется, было это интересно.       В-третьих. Обстановка заметно изменилась. Ну, как изменилась... Билл так считал. Пеннивайз совсем не обращал на него внимания. Его пытки и вопросы прекратились, потому что он был занят более интересным созданием. Решил поиграть в папочку? Однажды он выпалил что-то вроде: "Он ещё малыш, Билли. Старайся его не обижать, и обязательно подружись! Их-хи-их!!!". Чем можно возразить? Их общение и так теперь ограничивалось кратким "Привет", и то изредка. Здороваться первым теперь приходилось Биллу. Если он этого не делал... То общение за день накрывалось с головой. Пеннивайз почти перестал пропадать. И да, чуть не забыли про тело малыша Ричи... Он убрал его по просьбе Дженсона. Выбешивало именно то, что когда Денбро всячески намекал ему о неприятном запахе, тот и пальцем не пошевелил! А тут сразу же спохватился!       Подросток сердился. Сердился на Пеннивайза, на Дженсона и на себя. Что за горькое чувство? Каждый раз, когда оно трогало мальчика... Каждое их соприкосновение... Оно раздражало Билла, заставляло чувствовать внутри грудной клетки нестерпимую боль. Однажды даже вышло так, что он невольно жалостно проскулил... Его лицо, разумеется, сразу же вспыхнуло, а Дженсон весело рассмеялся. Казалось бы, вот оно, наконец-то его заметили! И Пеннивайз улыбнулся! Но... Улыбнулся он, глядя на мальчика. Это улыбка не принадлежала Биллу. Но не смотря на всё происходящее, подростку казались не искренними его глаза. Не такими как тогда, после поцелуя. Кстати, после этого они так и не поговорили, а обличие того человека Пеннивайз больше не принимал.       Билл присел в своём излюбленном углу, вновь под светом, что проникал в жилище через одинокое окошко. Его волосы... Совсем уже грязные и блестящие... Такие неприятно жирные на ощупь. Подросток прижимал колени к грудной клетке и как-то грустно уставился на кресло, которое, кстати, оккупировал его новый младший брат, что прямо сейчас сладко посапывал во сне. Пеннивайз куда-то пропал. Его сегодня очень долго не было, куда он мог запропаститься? Хотя, с ним ведь ничего случиться не может. Это было то, чем Билл успокаивал себя каждый день. — Билли, скажи мне... — До боли знакомый шёпот пронёсся у его уха, от чего Денбро не на шутку перепугался и был готов вскрикнуть, однако же клоун, предугадав это, шустро закрыл его рот ладонью, шикнув, а через пару секунд отстранил руку от его лица. Подросток шумно выдохнул, повернув голову к существу. — И тебе приятного дня. — Безразлично бросил он, обиженно скривив губы. Пеннивайз, кажется, развеселился ещё больше. — Их-хи-их, Билли скучал по Пеннивайзу? Скучал по танцующему клоуну? Ему не хватало его общения. Да, Билли? — Шёпот иногда переходил на необычные возгласы, немного отходящие от шепота. Скорее всего оно было радо тому, что вновь могло общаться с Денбро прямо сейчас. А может, это всего-лишь очередной плод воображения Билла? На такой порыв эмоций клоуна, Билл разумеется не ответил, а лишь скользнул взглядом по его до боли знакомому лицу, что-то неразборчиво шепнув самому себе. Но Пеннивайз не стал интересоваться тем, что же мальчик хотел сказать. Его вообще, кажется, интересовало лишь то, что хотел услышать именно он, а не кто-то другой. — Билли, ты помнишь, как рассказывал мне о счастье? — Торопливо продолжил тот, широко улыбаясь. Темноволосый задумался. На его лице в миг прозрела улыбка при воспоминаниях из прошлого. — Ч-что тебе не понятно? — Темноволосый вскинул тёмно-русые брови вверх. Пеннивайз мгновенно закивал. Знать бы ещё чему, конечно, но поинтересоваться этим Билл не успел, так как следующая реплика Пеннивайза загнала его в тупик. Неожиданный, очень болезненный тупик. — Что такое любовь? — Оно смотрело на юношу с нескрываемым интересом и, кажется, собиралось придвинуться в плотную к лицу собеседника, дабы скорее получить ответ на заданный вопрос. Однако же перемена в лице Билла заставила почти весь расспрос Пеннивайза завершиться. — Билли? Любовь такая страшная? Она страшнее меня?! Познакомь меня с ней! — Эти слова не проникали в подсознание мальчишки, он думал о своём, думал о словах клоуна. В его голове прокручивались все моменты этих недолгих дней с тех пор, как появился Дженсон, сократилось внимание к нему, к Биллу, а ещё... Тот странный вопрос Дженсона при встрече. Он так долго не давал покоя... Билл понял. Расставил в своей голове всё по полкам, неосознанно вздрогнув. Оно... любит этого мальчишку? Билл невольно увёл голову к стороне левого плеча, на миг взглянув на мирно лежавшего "брата" на кресле, такого невинного и тихого... Грудь сдавила невыносимая боль, словно рёбра решили с двух сторон напомнить сердцу о своём существовании... Боль была вдвойне болезненной и, кажется, что-то в голове Билла стало приходить в норму, отрезвляя...       Он вновь взглянул на Пеннивайза, отрицательно качнув головой. — Это место, в котором тебя самого нет вообще, нет ни капельки, а есть – только тот, кого любишь. — Сам не вдумываясь в смысл своих слов, произнёс Билл. На самом деле, эти слова вогнали его в краску и в положение несказанного удивления! Как же он мог ляпнуть что-то подобное? Так необдуманно и быстро! Пеннивайз же был удивлён не меньше и скорее не ответу, а тому, что Билл ещё ни разу не заикнулся. Ну же, где этот слабый "заика Билли"? Пеннивайз прищурился. — Билли любит Пеннивайза? Он ведь танцующий клоун! Пеннивайз, Пеннивайз, Пеннивайз, Пеннивайз... — Наверное, он продолжал бы ещё много-много раз... Однако маленькое тело заворочалась во сне, кажется, просыпаясь. Существа больше не было около Билла.       Вплоть до вечера Билл рассуждал о верности своих суждений. И правда, почему бы клоуну-убийце не влюбиться в мальчика, что до безумия похож на брата своего врага? Сначала мы настоящего брата убиваем, а копию завоёвываем и используем как оружие! Гениально и... Больно. Враг повержен. Билл закрыл мокрые от непролитых слёз глаза. Он вновь не ел уже несколько дней подряд, однако же голода не испытывал... Может, человеческая плоть влияла на приём пищи как-то по-особенному? Поздно вечером Пеннивайз вновь присел около Билла, заглядывая в его лицо уж больно задумчивее чем обычно. Ну, если быть честным до конца, то Пеннивайз сегодня целый день косился на подростка. Удивительно, но Денбро этого не замечал вообще. Это был единственный случай, после которого клоун хотел наконец использовать коронное молодёжное слово этого времени: "Идиот!". Но он воздержался... — Билли, — Неожиданно начал он, но Денбро сразу же распахнул глаза и, не позволив тому договорить, начал первым. — Н-нам когда-нибудь предстоит расстаться. — Шепнул подросток, что заставило Пеннивайза улыбнуться. Заика не покидал его, он был всё время здесь, но тщательно скрывался. — Билли, время довольно-таки быстрая штука. Оно не станет задерживаться по желанию кого-то из нас, оно ни за что не остановит течение своих мыслей ради кого-то! Оно очень гордое, торопливое и... — Очередной воодушевлённый рассказ Пеннивайза вновь нарушил Билл, негромко кашлянув. Клоун смолк, внимательно прислушиваясь к собеседнику, но чуть слышно шепнул: — Оно очень гордое и высокомерное! Может в любой момент расставить нас по разным мирам... — Билл смерил его недовольным взглядом, и Пеннивайз поспешно смолк, предварительно скорчив обидчивую гримасу, но после преобразовывал лицо в улыбку, а уж затем в серьёзность. Кажется, он запутался в комплекте приложенных к его телу эмоций. Бедняжка. — Когда-то давно, ещё в д-детс­тве, я лежал в б-боль­ни­це из-за пло­хого здо­ровья и ви­д-дел не­мало тя­жело боль­ных де­тей. Н-не знаю по­чему, но я чувствовал с-се­бя ви­нова­тым... Как я м-мог по­нять их нас­то­ящие чувс­тва? Я пы­тал­ся об­легчить им жизнь, п-прос­то на­ходясь с ни­ми ря­дом и ве­село сме­ясь, от че­го их л-ли­ца порой ис­ка­жались улыб­ка­ми. Ес­ли чес­тно, я по-понятия не имел, что у них в го­ловах. М-мо­жет, бы­ло бы луч­ше прос­то поп­ла­кать с ни­ми? Вмес­то это­го, я го­ворил лишь бес-с-­смыс­ленные сло­ва. Но всё же кое-что я по­нял... Я ви­дел мно­жес­тво лю­дей, к-ко­торые го­товы бы­ли ска­зать "про­щай", и лю­дей, ко­торые про­д-дол­жа­ли жить пос­ле это­го сло­ва. Для них са­мих и для чле­нов их се­мей... Бы­ла оч-че­вид­ная при­чина, по­-почему они не дол­жны ухо­дить. — Он глубоко вздохнул, набирая в лёгкие побольше воздуха для смелости, вместо алкоголя. — Их мыс­ли блуж­да­ли... В по­ис­ках че­го-то, за что мож­но бы­ло бы ух-ух­ва­тить­ся. Мо­гу я кое-что спро­сить? Что же вы... Как вы справ­ля­етесь? У-у ме­ня ос­та­лось лет се-семьдесят, а может восемьд-десят. Это максимум. А ва­ша жизнь ни­ког­да не за­кон­чится... Мо­гу я... — На этих словах его губы скривились, а Пеннивайз всё также неотрывно продолжал слушать его, кажется, стараясь сдержаться от чего-то неясного. — ...По­быть жад­ным? М-мо­гу... Поп­ро­сить п-пом­нить ме­ня... Как мож­но доль­ше? — Его глаза блеснули, наполняясь слезами. Как же давно Пеннивайз не видел их... Как же бесследно он успел забыть о существовании подобной подлости человеческого тела? Существо неожиданно вздрогнуло, а после уцепилось пальцами за подбородок Денбро, запрокидывая его голову вверх. А ведь Билл лишь моргнул, моргнул на миг, стараясь не начать рыдать. Перед ним вновь был тот человек. Как в прошлый раз, красивый мужчина, словно сошедший с обложки популярного журнала. Первое, что бросилось Биллу в глаза - его губы, дрожавшие от нетерпения, которые вскоре соединились с подростковыми, уволакивая его в сладкий поцелуй.

***

      Билл был счастлив. Целую ночь они лежали рядом и спали вместе, от чего пол уже не казался таким холодным и грязным. Сейчас был примерно полдень. Денбро проспал достаточно длительное время, поэтому совсем не удивился, обнаружив тот факт, что рядом ночного врага не оказалось. Так где же тогда... Улыбка мгновенно покинула лицо подростка, завидев очередную картину действительности. Оно играло с Дженсоном, показывая ему самый настоящий, заряженный револьвер. Билл не разбирался в оружии, поэтому мог лишь точно сказать то, что револьвер был тёмно-чёрного оттенка. В груди всё также беспощадно что-то сжимало сердце. Кажется, так сжимается давилка для орехов, которую мама братьев использовала для раскола крепкой скорлупы. Джорджи и Билл так и прозвали её: "давилка". Они заснули часам к двум, не раньше. Оба тихо-мирно спали, лёжа в кресле, обнимая друг-дружку, с еле уловимыми улыбками на лицах... Они спали тогда, когда Билл неожиданно начал приходить в себя, неожиданно начал осознавать реальность всего происходящего, в том числе и его поступков... Денбро с силой сжал в своих руках оружие, что своей прохладой поглощало тепло мягких подушечек пальцев. Револьвер без сопротивления поддавался действиям подростка.