Маньяки внутри нас

      Она зажмурилась и вновь открыла глаза, но окружающая реальность не изменилась ни на йоту: все те же горы изуродованных трупов, нагроможденные бесформенными кучами повсюду.       Она в оцепенении продолжала осматриваться, но кто-то дотронулся до ее руки, и она резко обернулась.       - Нам надо уйти, если не хочешь оказаться в их компании.       Образ был смутно знакомым, но она никак не могла припомнить, кто стоит перед ней, однако все-таки решила последовать его совету.       В полуразрушенном ангаре было еще несколько человек, более того, она уже знала их всех, как ей казалось. Она так и не поняла, кто именно поспешно сунул ей в руки какое-то оружие, возможно, АКМ, сейчас бы она не вспомнила. И уж тем более она не смогла понять, откуда и для чего в ее руках оказался охотничий нож.       - Здесь некогда раздумывать: или ты, или тебя. Бей наверняка, используй любые подручные средства, иначе тут не выжить.       И они вышли из ангара, цепочкой, прикрывая спины друг друга.       Время стало вязким, тягучим, его течение совершенно не ощущалось. Казалось, никто не замечал, как их становилось все меньше.       Яркой вспышкой в ее голове осталось лицо последнего напарника, который ободряюще улыбнулся и растворился в подступающей темноте. Она знала, что больше его не увидит, по крайней мере, в числе живых. Еще больнее ей было от того, что, возможно, ей самой придется потом его убить. Еще раз. Когда он вернется из иного мира и в ином обличье, чтобы попробовать забрать ее с собой. И сейчас он ушел, пытаясь ценой собственной жизни защитить ее. Хотя бы на время.       Она не понимала, зачем ей дали это время, что она должна успеть сделать за отведенные ей несколько минут, или часов, - никакой разницы уже не существовало. Она не имела ни малейшего понятия, за что, за какие прегрешения она осталась последней, кто был еще способен что-то предпринять.       Дальнейшие события слились в ее сознании в сплошной поток каких-то частей тела, лиц, крови. У ее автомата, который все это время остервенело плевался свинцом, заставляя навсегда упокоиться уже вторично ожившие бездушные тела, закончились патроны, и она отбросила его как совершенно бесполезный предмет. Теперь уже некому и нечему было ее защищать.       Последним воспоминанием в ее воспаленном мозгу был момент, когда она, сжимая в дрожащих руках тот самый нож, отупело пыталась выколоть им уже пустые глазницы существа, которое некогда было человеком.       Широко раскрыв глаза, она вдруг очнулась от этого бесконечного потока своего и чужого сознания, ощутив себя лежащей в своей постели.       Обрывки сна не давали ей покоя, она пыталась припомнить, какие именно события вчерашнего дня могли повлиять на нее так сильно: ни книг, ни фильмов, ни передач с подобным сюжетом на ум не приходило.       Внезапная догадка снизошла на нее озарением: а ведь вчера было всего лишь первое школьное родительское собрание ее сына…