Я найду к тебе ключик

       Он плакал. Так постыдно и по-человечески, но он ничего не мог с собой поделать. Бывает, эти соленые капли просто выливаются из глаз и текут по лицу, оставляя мокрые следы, не прекращая своего движения. Так случилось и с ним, Локи — Богом Лжи и Обмана, а сейчас просто уничтоженного морально и сломленного физически Локи, безо всяких титулов и прозвищ. Хоть и последние раны исцелялись в несколько раз быстрее, чем те, которые были нанесены душевно, все равно оставляли следы. Что он такого сделал, что даже мать отреклась от него?! — в порыве ярости он с помощью скипетра обрушил стену, которая с грохотом рассыпалась на несколько больших частей, более мелкие же обратились в прах.       Тор принес в ту ночь, когда за него дрались Консервная Банка, Мистер Справедливость и его, собственно, брат, новость, которая и подкосила его и без того слабое психическое здоровье. Он сказал, что Фригга больше не желает и знать своего младшего сына. Из-за этой вести, Локи, сын Лафея отпустил из-под своего контроля лучника и ученого. Те, конечно же, сразу побежали доносить на неудавшегося завоевателя, а Тор искренне не понимал, почему его брат не хочет вернуться домой, в Асгард. Но это не было самым страшным за последнюю неделю. Его вызвали, грубо вырвали со своих занятий к Таносу. Нахождение у него всегда было болью, тело жгло огнем, в голову будто вбивали гвозди. Один за другим. И никто, даже всевидящий Хеймдалль не пришел на помощь. — Ты должен открыть портал и во главе читаури завоевать для меня Мидгард, — злобно и тихо прошептал властитель и ушел к своей возлюбленной, Хель. Еще одна боль. Еще одно предательство, на этот раз собственная дочь. Та, которую он растил и всеми силами старался уберечь от всех девяти миров. Ничего, он выдержит. Снова наденет маску остряка и… Но предательские слезы, они выдают. Еще одна стена пала под яростью и болью Локи. Постепенно срастаются переломанные кости, уже можно пошевелить конечностями.       Скоро, очень скоро ему надо будет идти с докладом к Таносу и снова терпеть бесконечные муки за невыполненный приказ. Они начались тогда, когда он упал с Биврёста.* Он думал, что умрет, но все оказалось во сто крат хуже.        Сейчас Локи понимал, что если сделает во тьму своей души хоть шаг, то его разум покинет тело, а он погрузится в свое безумие и утонет в нем, даже не пытаясь выплыть. А ради кого?! Раньше была Фригга, которая, хоть и не была родной матерью, но всегда ею считалась. Ради тупоголового братца, который на следующий же день забудет о нем, погрязнув в войнах и пирах? Ради, отца, которому плевать? А дети? Но они уже сами по себе и не вспоминают о нем. Бог уже готов был переступить заветную черту, уйти от боли, гнева и памяти, погрузиться в безумие, но в дверь постучали. Первой мыслью было разворотить дверь и заодно пришедшего, но потом, где-то в воспаленном уме возникло любопытство. Даже не пытаясь вытереть слезы, это бесполезно, он решил выдать их за слезы ярости. Дверь, тихонько скрипнув, приоткрылась, а за ней, склонив голову стоял не кто иной, как отпущенный ранее лучник. Ну не умеют люди ценить дары! — Чего тебе надо, хоукай? — лениво поинтересовался Бог, беря в руки скипетр. — Я могу тебе помочь? — приближаясь в полупоклоне, спросил Бартон. Локи надменно поднял бровь, как получилось, в его теперешнем-то положении и состоянии. — Я отпустил тебя, смертный! Иди отсюда, пока я добрый! — злобно, с хрипотцой в голосе приказал слуге его бывший господин. Клинт поднялся полностью и подошел ближе, не обращая на рассерженного трикстера внимания. — Я хочу помочь тебе, — ясно и четко выразил свое желание агент, даже не глядя в сторону, где разлетелась на мелкие камешки еще одна стена и подходя почти вплотную к возвышению, где и сидел сам Бог. — Я вижу, что тебе плохо и хочу спасти тебя. — От кого, жалкий смертный?! — От самого себя, — уже тише прошептал Клинт, пытаясь дотянуться до губ Локи, которые ранее дарили поцелуи. То жестокие, холодные и страстные, то горячие, чувственные, почти нежные. Он помнил, помнил все, что делал, когда находился под контролем своего господина. Тот в ответ приблизился к слуге, будто намереваясь поцеловать, но лишь злобно прошептал на ухо: — Я не хочу, чтобы меня спасали, мерзкая обезьяна! — и грубо оттолкнул агента от себя так, что тот проскользил по полу головой и наткнулся ею на стену. Неожиданно в залу вошли мстители, в полном их составе. Старк, как всегда, со своей новой игрушкой, сетью, блокирующей силу етуна-аса и его магию. Когда его потащили по полу, он бросил взгляд на Клинта. Не умоляющий о помощи, нет, до такого Бог бы не опустился. Взгляд, полный нечеловеческой ярости и боли. И даже этот смертный предал его. Когда Локи, сын Лафея предстал перед Тором, то сказал всего лишь одну фразу: — Мне не зачем сохранять ясный рассудок, даже мать отреклась от меня, — тупоголовый блондин не сразу понял, что именно сказал Локи и что именно он собрался делать, а когда понял, то было слишком поздно. Перед ним больше не было его брата, только пустая оболочка, без теплых чувств, без боли, заполненная безумием, ненавистью ко всем и яростью. Еще не до конца высохли слезы, но последнее упоминание об их причине стерлось с лица младшего брата Одинсона. Не было чувств, не было воспоминаний. Он не знал, кто он. Тогда Тор заплакал третий раз в его бессмертной жизни. Даже мстители не знали, что им теперь делать с побежденным врагом. А в этот день агент Щ.И.Т.а взял выходной. Энтони Старк выдвинул предложение посадить Локи в специально оборудованную под него камеру, блокирующую его способности. На что Тор вынужден был дать согласие, нельзя же его в таком состоянии приводить в Асгард. Мама очень расстроится, ведь про нее он сказал не специально, просто хотел, чтобы его брат прекратил свои темные деяния. Он не додумался, что Фригга была единственной, кто любит его таким, какой он есть и которую любил сам Локи. Ради нее он готов был пожертвовать всем. Что и сделал, лишившись той крупицы самообладания, которая останавливала его падение в бездну. А путь к его сумасшествию начался раньше его падения с Биврёста, после того, как Тора спустили в Мидгард и трикстер узнал, какого он происхождения на самом деле. Узнал, почему его никогда не допустят к власти и… И многое другое, ведь до этих событий он был просто обычным фокусником, не зло подшучивающим над друзьями брата и прислугой. А может и раньше, ведь у него не было друзей кроме книг и Фригги.

И теперь он остался со своим безумием наедине.

      Так проходили дни и недели. Мстители разобрались с Таносом. Локи насильно кормили внутривенно. Его состояние изменилось — теперь он не был буйно-помешанным, на него напала апатия. Несколько раз он пытался покончить с жизнью, но на етуне все заживает во сто крат быстрее, и ясно, что ничего у него не получилось. Теперь его никто не звал Локи. Теперь он был пациентом 666. Символично, не так ли? Старк пожалел его и не стал отправлять в психбольницу, мало ли, разнесет все больничное крыло и поэтому выделил ему этаж в своей башне, поставив перед этим жучки, блокирующие магию Бога.        Только когда один человек набрался храбрости его навестить после 2-х месяцев, назвал его по имени. Этим человеком был Клинтон Френсис Бартон, безнадежно и безответно влюбленный в пациента 666. — Я вылечу твои крылья, Локи. Я научу тебя летать…