Прими мою природу

Зелёные пейзажи быстро сменяли друг друга за окном машины, стремительно удаляющейся всё дальше и дальше от города с его суетой, толпами людей и сомнениями. Молодой парень легко и даже беззаботно управлял своим автомобилем. За рулём ему всегда было комфортно, вождение успокаивало. В голове мелькнула мысль о том, что можно было бы провести свой импровизированный отпуск, разъезжая вот так по стране. От одного города к другому. Но мысль эта была почти сразу отметена, поскольку такие разъезды включают в себя слишком много нового. Новые места — новые люди. Много новых людей. А именно этого и хотелось избежать в ближайшие полтора-два месяца. Задумавшись, молодой человек чуть не проехал нужный поворот, заметив табличку почти в последний момент и резко свернув с дороги. Дорога заметно ухудшилась, сменив асфальт неровными ямами и колдобинами. С обеих сторон окружали высокие деревья, уходящие высоко в небо. Сквозь кроны пробивались косые лучи солнца. Провожаемая этими подобиями стражей, машина через несколько километров выехала из леса, возле которого расположился небольшой городок. Лес словно окружал его, а затем вновь уходил далеко за горизонт. Спустившись с возвышения, автомобиль въехал в населённую часть и свернул туда, где располагались частные загородные дома. Для небольшого поселения здесь было достаточно людно, тут и там виднелись различные уличные кафе и магазинчики. Дома насчитывали не больше двух-трех этажей, при этом выглядели они очень аккуратно. Более современная часть включала в себя дачи городских жителей, приезжающих сюда отдохнуть, а чуть дальше простирались дома так называемых «коренных» жителей. Проехав несколько улиц, молодой человек притормозил у небольшого одноэтажного белого домика, окруженного таким же белым заборчиком. Как только дверь машины открылась, из калитки тут же выбежала невысокая женщина средних лет. — Господин Пак! — яркая улыбка озарила немолодое лицо. — Добро пожаловать, я вас ждала. — Можете звать меня Чанёль. Вдвоём они прошли в дом. Женщина, которая являлась представителем компании, занимающейся сдачей загородных домов в аренду, объясняла, где что находится, как открывать дверь и прочие необходимые мелочи, которые Чанёлю пришлось нехотя выслушивать. Хотелось остаться наедине с самим собой в тишине и покое. Ну, или прогуляться. — Как видите, здесь абсолютно всё есть для комфортного проживания. Ближайший магазинчик в конце улицы. Эта часть ближе всего расположена к исторической, там много сувенирных лавочек… — Спасибо за информацию, — получилось немного грубо, поэтому Чанёль тут же смягчил голос, — я обязательно туда наведаюсь. — Очень советую! — тут же оживилась женщина, — Видите, как здесь уютно? Почти все элементы декора куплены в местных магазинах. Они могут быть прекрасным украшением интерьера или подарком друзьям! — Очень мило, — назойливая женщина раздражала всё больше и больше, но в голове не было ни одной мысли, как поскорее от неё избавиться, — надо будет накупить в подарок вон хоть таких горшков… Чанёль бездумно махнул в сторону одного из цветков, украшающих стол в гостиной, но тут же вздрогнул от пронзительного писка. — Что вы! Какой же это горшок! Это икебана! Делает их молодой японец, живущий в конце следующей улицы, что ближе к лесу. Хотя, может и не японец. По-корейски он говорит отменно, но всем рассказывает, что приехал из Японии. А вообще про него много слухов ходит… Ещё с полчаса Чан выслушивал различные слухи, после которых его наконец оставили в покое. Дом затих и действительно дал себя оценить. Здесь было мило, даже по-домашнему. Как раз то, что нужно молодому композитору, потерявшему вдохновение и покой. Оставив машину, Чанёль решил прогуляться по небольшим улочкам. Июньская жара на природе переносилась проще, не так душно, даже дышалось легче. В преддверии сезона дождей Чанёль мысленно радовался, что выбрал именно это место для отдыха. Запрётся в своём домике, укроется от дождя и, возможно, даже напишет что-то, по его мнению, стоящее. Неспешная прогулка со временем вывела композитора в старую часть города, что нельзя было не заметить. Людей вокруг стало значительно больше, на незнакомого высокого и симпатичного молодого человека начали оглядываться, бросая оценивающие взгляды. Помимо местных «сторожил», которым до Чанёля не было и дела, здесь была и многочисленная молодежь. Кого-то родители утащили с собой за город, кто-то приезжал компаниями, чтобы отдохнуть и развеяться. Совсем не желая привлекать внимание или с кем-то знакомиться, Чан свернул в сторону более безлюдной улицы, расположенной ближе к лесу. Дома здесь несколько отличались от того, что он видел до этого. Небольшие, сложенные из темного кирпича, они словно вышли из сказки. Не было кафе или зазывных вывесок. Просто тихая улица, освещенная ярким солнцем. Совсем близко к лесу. В большинстве двориков был подстрижен аккуратный газон, но почти в самом конце у одного из домов яркими красками пестрило множество цветов, привлекая внимание. Ведомый любопытством, Чанёль направился именно туда. С улицы к дому вела дорожка, выложенная камнем. Первый этаж явно был оборудован под какой-то магазин, а второй наверняка был жилым. Чем ближе Чанёль подходил к двери, тем сильнее колотилось его сердце. — Ну что же ты? — он пару раз тихонько ударил себя в грудь и глубоко вздохнул. Причин для беспокойства же не было. Наверное, это всё усталость и стресс, которые в последнее время стали слишком частыми гостями. Просто домик, не съедят же его тут? Дверь тихо отворилась, возвестив о госте трелью колокольчика. Внутри не было ни души, не считая десятков икебан, разместившихся вокруг. Чанель не увлекался растениеводством, да и вообще не особо любил различные украшения, ему больше по душе был минимализм, но тут действительно было на что посмотреть. Композиции радовали глаз. Гармоничные, изящные. Они казались произведением искусства, а не просто «горшками», как их изначально окрестил Чанёль. Залюбовавшись, он и не заметил, как сердце наполнилось спокойствием, пока не уловил какой-то аромат. Что-то похожее на клубнику, но тоньше, не такое яркое. — Я могу вам чем-то помочь? — как гром среди ясного неба прозвучал тихий голос, а чья-то ладонь скользнула на плечо и вниз по руке. — О боже! — непроизвольно вырвалось у Чанёля, отшатнувшегося в противоположную сторону. В нескольких метрах от него стоял невысокий паренёк. Он, казалось, ничуть не удивился и не обиделся такой реакции посетителя. Темные глаза спокойно изучали покупателя, а на лице застыло любопытство. Все ещё ожидая ответа, он наимилейшим образом немного склонил голову к плечу и хлопнул ресницами, напоминая щенка, заинтересовавшегося чем-то. — Я… — способность говорить понемногу возвращалась к Чанёлю, тогда как сердце вновь не хотело входить в привычный ритм, — просто посмотреть. — Это пожалуйста, — парнишка заправил прядь русых волос за ухо, улыбнулся уголками губ и отошёл к прилавку. Чанёлю стало неловко. Одно дело, когда разглядываешь что-то в торговом центре, где полно людей, а другое… Продавец разбирал ветки засушенных цветов, что-то мурлыча себе под нос, и даже не обращал внимания на гостя, но Чану казалось, что нужно завязать разговор. Ну, или купить что-то на худой конец, не уходить же вот так просто? — Это вы создаёте эти икебаны? Паренёк за прилавком вздрогнул, будто забыл, что находится здесь не один и поднял взгляд. В тонких пальцах застыла ветка, а глаза смотрели так внимательно, что Чанёль поёжился. В голове мелькнуло «красивый» и «будто ненастоящий». Русые волосы золотились от мягких лучей солнца, проходящих сквозь окна. Другого освещения в комнате не было. Кожа паренька казалась фарфоровой, весь он был словно кукла. Хрупкая, изящная, уникальная. К нему хотелось прикоснуться, ощутить кончиками пальцев эту прелесть. — Я… — прошептал парень, и Чанёль был готов поспорить, что глаза того мелькнули жёлтым. Или это отблеск лучей солнца? Сейчас это не имело значения, Чан словно оказался в вакууме, тумане, вокруг всё замерло. Существовал только он, парень напротив и его губы, от которых почему-то просто невозможно было оторвать взгляд. В воздухе снова появился тот аромат, почудившийся Чанелю ранее. Слабое напоминание клубники или киви. Продавец улыбнулся, и улыбка эта была смешением чего-то манящего и плотоядного одновременно. Хотелось впиться в эти губы и испить их до дна. Длинные пальцы коснулись щеки Чанёля, который не мог, да и не хотел сопротивляться, всё ближе наклоняясь чрез прилавок к лицу паренька. — Сумасшествие… — прошептал Чан в сантиметре от желанных губ, и в тот же момент его словно вытолкнуло на поверхность из глубины. Он снова был в магазинчике, стоя напротив продавца, который с испуганным выражением лица отшатнулся от него и прикрыл рот рукой. Спустя мгновение он нырнул под прилавок, да там и пропал, скрывшись от пребывающего в абсолютном шоке Чанёля. — Что за чертовщина? Чан готов был поклясться, что побывал в каком-то гипнозе или сне, но сейчас его окружал вполне обычный мир с сидящим под прилавком продавцом, который он тут же обошёл. Парень сидел, обняв колени. — Чёртова природа. Чёртова природа и чёртовы красивые мужики, — шептал тот, мотая головой. — Простите, вам плохо? — Чанёль склонился над парнем, оценивая обстановку. — А? — тот снова посмотрел на него, словно видел впервые в жизни, — нет, просто голова закружилась, простите ради Бога. Я, наверное, закрою магазин на сегодня. Вы что-то выбрали? Продавец резко поднялся и стал надвигаться на Чана, подталкивая того к выходу. — Нет. — Тогда простите, но мы закрыты, приходите как-нибудь потом… Наглым образом Чанёля буквально выставили за порог и закрыли дверь перед носом. — Дурдом какой-то, — только и осталось прошептать, немного помяться у порога и зашагать восвояси, зарекшись никогда сюда не возвращаться. Уже почти добравшись до дома, Чанёль начал приходить в себя, а в голове чётко сложилась картина произошедшего. Он зашёл в магазинчик, они были там одни с продавцом в не особо-то оживлённой части городка, далее он помялся немного, пробубнил что-то про икебаны и полез целоваться к незнакомому парню! — Да ты просто полный идиот… — рука встретилась со лбом замершего на пороге Чана. Надо же было так облажаться. Теперь стали понятны и ясны действия парня. Тот просто испугался, решив, что до него домогаются. Точнее, что его домогается парень. Только откуда такое рвение? Решив, что гораздо безопаснее для окружающих будет остаться дома до конца дня, Чан достал из багажника свой синтезатор и расположился в гостиной. Перебирая какие-то незамысловатые мелодии и пытаясь найти вдохновение, он наткнулся взглядом на икебану, которую по приезду он окрестил «горшком». И тут же вспомнил слова женщины о молодом японце эти икебаны создающем. Или не японце. Та, кажется, и сама не особо-то была уверена. А что, если тот парень, которого он сегодня испугал, и есть тот самый японец-не-японец? — Конечно, это он и есть, дурила ты, — разговоры с самим с собой, да ещё и в осуждающем тоне начинали входить в привычку, но сам Чанёль этого не заметил. Сейчас его гораздо больше волновал продавец икебан. Та женщина что-то ещё рассказывала про него, но он ничего больше не запомнил, так как слушал в пол-уха, мечтая о скорейшем ее выпровождении. Одно Чанёль для себя решил — в следующий раз нужно непременно извиниться перед парнем за своё поведение, а то ещё пойдут слухи, что приехал городской извращенец, охотящийся за маленькими миленькими создателями икебан. Маленькими и очень миленькими. *** Дни в небольшом городке протекали лениво и спокойно, медленно и тягуче. Как сладкий мёд. Чанёль много гулял, спал, ел и пытался сочинять. Никому не было до него и дела, только иногда он ловил заинтересованные взгляды местных девушек, но они его волновали мало. А точнее, не волновали совсем. Недалеко от его дома располагалась городская площадь, где он открыл для себя потрясающую кофейню с вкусной выпечкой. От хозяина этой кофейни он и узнал, что завтра здесь состоится нечто наподобие дня города с гуляньями, ярмаркой и прочей суетой, свойственной таким праздникам. Не то чтобы Чан был поклонником подобных мероприятий, но за пять дней, проведённых почти в одиночестве, он несколько заскучал, поэтому решил идти. В день праздника народу на улице заметно прибавилось. Кажется, здесь были не только местные жители, но и приехавшие из города. Побродив по ярмарке, Чанёль решил наведаться в кофейню. Заняв свой любимый столик, он стал глазеть по сторонам, пока взгляд не наткнулся на того, кого все эти дни он так или иначе надеялся встретить в течение всех своих прогулок. Продавец икебан скромно сидел в одиночестве за столиком в углу и очень увлечённо поглощал мороженое ложечкой. Как будто маленького ребенка на взрослом празднике попросили не отсвечивать, посадили в угол и вручили сладость. Его, казалось, не волновало ничего из происходящего вокруг. Только мороженое. — Здравствуйте, — Чанель пересел за столик к пареньку, поняв, что это — его шанс. Серебристая ложечка, пребывающая в тот момент во рту парня, там и осталась, а округлившиеся глаза смотрели удивлённо. Эта картина показалась Чану просто очаровательной. — Я решил, что нужно представиться. Пак Чанёль, снимаю здесь небольшой домик, — он протянул руку, после чего маленький продавец наконец отмер и протянул в ответ свою, пожав легонько кончиками пальцев указательный палец Чанёля. — Бэкхён, очень приятно, — паренёк на секунду задумался о чем-то, а после продолжил есть мороженое, как будто Чана здесь и не было. — Я, наверное, испугал вас тогда. Не хотелось бы, чтобы возникло недопонимание. Я не думал приставать к вам или что-то напо… — Не думали? — Бэкхён опять удивленно посмотрел на него, подперев голову рукой. — Ничуть не думали? Мизинчик руки, на которую опирался Бэкхён, проворно был прикушен белыми зубками, а глаза опять вспыхнули тем жёлтым светом, который почудился Чану тогда в магазине. — Но я не испугался. С чего вы решили, что мне было страшно? — мороженое было отодвинуто в сторону, тогда как Бэк наклонился ближе к Чанёлю, который снова почувствовал себя кроликом перед удавом. — Я… — нужно было что-то ответить, но слова застряли в горле, да и в голове не было ни единой здравой мысли. — Вы, — теперь казалось, что Бэкхён находился под гипнозом, взгляд блуждал по лицу Чанёля, остановился на губах, шее и даже скользнул по рукам и груди, — Такой красивый, с ума сойти. Тонкая кисть уже потянулась к шее Чанёля, желая почувствовать его кожу на ощупь, но замерла в нескольких сантиметрах. — Ваш кофе! — в мир снова ворвались звуки, голоса и хозяин кофейни, который принес заказ Чанёля. Видя, что тот на него никак не реагирует, он лишь ухмыльнулся и ушёл. — Ой, — Бэкхён прижал руки к горящим щекам, не зная, куда себя деть. — Это. Что. Сейчас. Было, — Чан наконец-то вышел из ступора. За последние дни это был второй раз, когда ему казалось, что его чем-то опоили, околдовали и загипнотизировали. Фокусник этот продавец икебан, что ли? — Ничего. Не подходи ко мне, ты на меня плохо влияешь, — Бэк резко поднялся и хотел было сбежать, но его успели схватить за запястье. — Это я-то на тебя плохо влияю? — запястье в руке Чанеля оказалось слишком хрупким, о чём он не мог перестать думать. Наверное, сдави он сильнее, и мог бы его сломать. Да и разница в росте с продавцом оказалась слишком сильной. Тот едва доставал до его подбородка, задрав голову. Ну как можно быть таким хорошеньким во всём? — Каким образом интересно? Пока только я при каждой встрече с тобой веду себя как лопоухий девственник, которому улыбнулась главная красотка класса. — Слишком красивый… — выдохнул Бэкхён и, воспользовавшись замешательством от неожиданного повторного комплимента, исчез в толпе. Ночью начался ливень, да такой, что уснуть для Чанёля оказалось слишком проблематично. Непривыкшему к жизни в собственном доме, ему везде чудились шорохи и шаги. За окном бушевала стихия, раскаты грома чередовались со вспышками молний. И всё-таки было в этом всём какое-то очарование. Даже в одиночестве в это время. С момента приезда Чанёлю казалось, что из города он попал в какой-то абсолютно другой мир. Мир со своими устоями, героями и злодеями. Если по поводу своей роли у Чана сомнений не было, то по поводу роли маленького продавца он сомневался сильно. Каким-то он был слишком странным, да и реакция у Чанёля на него была крайне интересная. Бэкхён как будто по щелчку мог отключить его сознание, заставив думать только о себе, смотреть только на себя, желать только себя. Но потом, будто испугавшись, он убегал и прятался, ничего не объясняя. Парень был привлекательный, это неоспоримо, но чтобы так мутить сознание? Такое с Чанёлем было впервые. А может просто это всё свежий воздух, длительное отсутствие нормальных отношений и подсознательное желание «курортного романа»? Кто знает… *** Тихая ночь стелилась по земле. Чанёль шёл по тропинке, которая вела его вдоль небольшого пруда, покрытого кувшинками. Тёмная вода манила и пугала, и отчего-то тревожно было на неё смотреть. По правую сторону висели фонари, провожая путника к цели. Чанёль видел, что они вели его к маленькому японскому дому. Хотелось развернуться и пойти назад, только бы не туда. Но в то же время Чан понимал, что не может не идти, его ждут около этого дома. Чем ближе он к нему подходил, тем яснее было, что именно его звало, кто его ждал. На деревянном настиле около пруда спиной к нему сидел человек, лица которого Чанёль не видел. Чёрное кимоно, надетое на манер легкого халата, не пыталось скрыть тонкой фигуры. Изящная шея манила своей белизной и хрупкостью, а ноги, выглядывающие из-под полы кимоно, небрежно тревожили спокойную воду. Человек обернулся на шаги за своей спиной, и Чанёль узнал в нём своего маленького продавца, лицо которого тут же озарила хищная улыбка. — Всё-таки пришёл, — лёгким движением Бэкхён поднялся на ноги и не спеша направился к Чану. — А мог не прийти? –Чанёль нахмурился, понимая, что опять попал в плен, из которого сегодня его никто по доброй воле не выпустит. — Ты долго не мог уснуть, я весь извёлся, — капризно надул губы подошедший Бэкхён, скользнув рукой по шее Чанёля, затем ниже в вырез его белоснежного кимоно. Длинные пальцы быстро справились с поясом, распахнув одеяние и обнажив его обладателя. — Ты что делаешь? — резонно заметил Чан, увидев, что кроме кимоно на нём ничего нет. Он и не думал сопротивляться, такая мысль даже не пришла в голову. Просто хотелось уточнить, с какой целью все происходящее свершается. — Тшш… — прошептали в ответ, скинув с плеч Чанёля одежду. Руки Бэкхёна начали блуждать по его телу, исследуя каждый сантиметр. Жадно, но неторопливо прошлись по спине, скользнули на живот, грудь, плечи. Дыхание Чанёля начало учащаться, а по телу проходили приятные волны возбуждения. Ему хотелось этих прикосновений.Не успел он подумать о том, где ещё эти руки смотрелись бы идеально, как Бэкхён обхватил его член, несколько раз любовно проведя вверх-вниз. — Красивый, — восторженно прошептал он, а затем взял Чанёля за руку, потянув в дом. — Пойдём. Заворожённый происходящим и Бэкхёном, Чан не сопротивлялся. Почему-то он знал, что это бесполезно и бессмысленно. Куда бы и зачем бы его ни вёл сейчас этот маленький чёрт, продающий икебаны, он готов был идти. Пусть только эти руки вновь коснутся его, эти глаза вновь жадно окинут взглядом. Зайдя в дом, Бэк задвинул за собой дверь. Довольно просторная комната была скудна на убранство, состоящего из одного только широкого футона, который лежал посреди комнаты. Отпустив руку Чанёля, Бэкхён своей кошачьей походкой направился именно туда. — Ну же… — прошептал он, обернувшись к замершему Чанёлю. Тот хотел спросить, что значит это «ну же», но в следующий момент все вопросы отпали. Бэкхён медленно опустился на футон и лёг на спину. Распахнув полы своего чёрного кимоно, под которым тоже ничего не оказалось, он широко развел ноги. Кровь мгновенно прилила к щекам и члену Чанёля. Ситуация вряд ли была двусмысленной. Подойдя к Бэкхёну, он опустился коленями на футон. Чёртов продавец икебан молчал, не произнося больше ничего, только призывно и соблазнительно смотрел. Хотелось в ответ исцеловать его всего, искусать, заставить стонать и выгибаться. Приподняв одну из ног за тонкую лодыжку, Чанель поцелуями начал скользить по внутренней поверхности, прикусывая местами кожу, на что Бэкхён поджимал пальчики и закатывал глаза. Хотелось добраться до всего тела, снять эту соблазнительную, но ненужную сейчас тряпку, но сделать этого не дали. — Чанни, — прошептал Бэкхён и тот поднял на него взгляд. Глаза продавца вновь мелькнули жёлтым, а Чанёлю словно снесло все предохранители. Грубо пригвоздив руки Бэка к полу, он навис над ним и вошёл одним резким движением. Нежности как ни бывало, только животное желание двигаться, заполнять это тело, наслаждаться его жаром. Толчок за толчком, будто наказывая за что-то, Чанёль вбивался в Бэкхёна, извивающегося под ним. Бэку, казалось, такое грубое проникновение не принесло ни капли дискомфорта, судя по тому, как он подавался навстречу, соблазнительно выгибался, словно горел и наслаждался каждым резким движением, каждым укусом. Когда его поставили на четвереньки и грубо взяли сзади, он только подмахивал навстречу Чанёлю, насколько позволяла ему это сделать рука, тянущая за волосы. Чанёль абсолютно потерялся во времени. Он не мог точно сказать, сколько уже продолжалось это безумие, но останавливаться не хотелось. Бэкхён, кажется, кончил уже несколько раз. Откуда взялось столько сил? Опять Чана опьянили и околдовали. Но это все было неважно, когда в его руках находилось это тело. Сейчас он лежал на спине, схватив Бэка за талию и насаживая на свой член. Тот и хотел бы помогать, но его этого лишили, полностью контролируя проникновение. Поняв, что конец близок, Чан схватил Бэкхёна за шею, прижав к себе и ускорился. Такого в его жизни еще не было. Никогда он не кончал с таким удовольствием и таким стоном. Никогда ему не хотелось до хруста костей сжать тело в своих руках от необъяснимой нежности и благодарности. Бэкхён, тяжело дыша, приподнялся над Чанёлем, безумно улыбаясь — Чанёль, — в который раз Бэкхён повторил это имя и коснулся губами губ своего сладкого мучителя. Поцелуй получился неторопливым, но страстным, будто этим поцелуем они пытались передать, как хорошо им было друг с другом. В какой-то момент Чан почувствовал, что его губу прокусили. — Ау, — разорвал он поцелуй, но Бэкхён даже не услышал его. Только улыбнулся окровавленными губами. И это было совсем не соблазнительно Скорее, до ужаса пугающе. — Бэк? — Чана вновь проигнорировали. Рука Бэкхена скользнула к левой части груди Чанёля, царапая кожу ногтями. — Что за чёрт… Казалось, вот-вот Бэкхён ворвётся в грудную клетку Чана и вырвет ему сердце. Тот, может, и готов был ему его отдать, но не буквально же. — Бэкхён! — спихнуть с себя полюбившееся тело оказалось непосильным, поэтому Чан просто взял лицо партнера в свои руки и заставил взглянуть на себя. Как только глаза Бэка встретились с глазами Чанёля, тот изменился в лице. Вновь появился испуг и растерянность. — Нет. Нет, нет, нет. Я не хотел, честно. Я не хочу, — быстро поднявшись, он замер, а потом стремительно выбежал на улицу. Чанёль, выбежав за ним, абсолютно ничего не понял. За дверью не было ни пруда, ни фонарей. Только белая мгла, за которой ничего. — Что за… Резко сев на кровати, Чанёль долго не мог прийти в себя. Он находился в своем съёмном домике. Гроза прошла, и ее сменило солнечное летнее утро. Голова гудела, как от похмелья, а в воздухе витал тот самый запах, напоминающий клубнику. Пытаясь подняться, Чанель заметил ещё одну неприятность — боксеры неприятно холодило от спермы. Кажется, он кончил во сне. Во сне ли? Всё произошедшее тут же всплыло в памяти. Что-то для сна это было слишком реально и помнилось до мелочей, даже самых интимных. — Вот же хренов продавец икебан, — кое-как встав, Чанёль побрел в сторону ванной комнаты, — точно из меня прыщавого девственника сделал. Состояние было такое, будто Чан вчера выпил десять своих норм. Не помог ни кофе, ни завтрак, периодически просящийся наружу. Только к вечеру самочувствие улучшилось, и Чан знал, куда ему нужно сходить. Дорога, которую он запомнил довольно хорошо, хоть и прошел ей лишь единожды, привела к дому с цветами. Погода радовала солнцем и теплом, цветы, казалось, стали ещё краше и пышнее, огорчало лишь одно — магазин икебан был закрыт без каких-либо объяснений в виде объявления или записки. Помявшись на пороге, Чанёль решил, что не уйдет, не увидев Бэкхёна. Отчего-то ему казалось это крайне важным. Обойдя дом, он вышел на задний дворик, который выходил к лесу. Здесь не было клумб или цветов, только подстриженный газон и качели, расположенная ближе к дому. На этой самой качели сидел Бэкхён, понурив голову, и медленно раскачивался. Весь его вид, если честно, выражал крайнюю степень опечаленности, что немного встревожило Чанёля. Стоило ему ступить на газон и сделать шаг навстречу грустному продавцу, как тот вскинул голову. Увидев кто к нему пришел, он тут же вскочил и рванул в сторону дома. Близость укрытия и скорость реакции, возможно, и помогли бы ему сбежать, но не для того природа дала Чану длинные ноги, чтобы от него убегали.  — Стой! — Чанёль все же нагнал беглеца, схватив того за плечи и развернув к себе. Стальная хватка не давала сбежать, но попыток к побегу и не было. Бэкхён стоял, опустив глаза в землю, словно нашкодивший ребёнок. — Ты чего убегаешь? — А ты чего догоняешь? — обиженно пробубнил Бэк и, наконец, поднял взгляд. У Чанёля мурашки пошли по коже. Как-то разом вспомнился сегодняшний слишком реальный сон и то, что он вытворял в нём с этим парнем. — Я просто хочу поговорить. Ты вечно говоришь какие-то странности и сбегаешь, оставляя меня в недоумении. Или это твой способ флирта? — И ничего я не флиртовал, — Бэк высвободился из рук и уселся на ступеньки, ведущие к заднему выходу. — «Ты такой красивый, с ума сойти» — это по-твоему не флирт? — резонно спросил Чанёль, присев рядом. Бэкхён в ответ лишь тяжело вздохнул. — Ну ладно, я, может, и флиртовал. Но потом понял, что ты — натурал. Испугался и сбежал. Вот, — радостно выдал он, немного поразмыслив. — Так я… нет, — как-то неловко произнес Чан, но взгляд не опустил. — Нет? — осторожно уточнил Бэк, и в ответ ему помахали головой, после чего тихо прошептали: — Ты какой-то волшебный, знаешь? Иногда как взглянешь — крышу сносит. — Знаю… — Бэк продолжал грустить, опустив голову на руки. — Я тут комплименты ему делаю, а он чуть слезы не роняет. Ну, что случилось? — Чанёлю безумно хотелось обнять своего маленького продавца, но единственное, что он себе позволил — толчок в бок, от которого Бэк подпрыгнул и улыбнулся. — Я себя с тобой не контролирую, — опять грустно вздохнул Бэк, а у Чанёля чуть глаза из орбит не повылазили. — Вот только не говори, что это сейчас тоже не флирт! — Да не флиртую я! — Бэк даже ножкой притопнул. — Ну… тогда, не контролируй? Я, может, и не против. — Может? А если я тебе наврежу? — Бэк смотрел так грустно и вопросительно, что сердце Чанёля сжалось. — Как это — наврежу? Давай, я попробую тебя контролировать? То есть, если ты прямо перегибаешь палку, я просто возьму твоё лицо в руки и позову тебя по имени. Бэкхён теперь смотрел так, будто точно сейчас расплачется, а Чану снова вспомнился сегодняшний сон. — Ну ты чего, хороший? Давай на свидание сходим, а? — На свидание? — Ага, в кофейню, потом погуляем, могу показать свой дом. Мм? Да не навредишь ты мне, я же чувствую — ты безобидный. Ну, может иногда сверх обаятельный и прёшь напролом. Но это даже мило. Бэкхён не мог сдержать улыбки, потому что тянуло невероятно, и слышать такое было очень приятно. — А давай и правда? — Бэк глубоко вздохнул и встал, словно решившись на что-то. — Ну я же тебя не на фронт зову, ты чего? — Чан поднялся за ним. — Посмотрим… — Бэк прикусил губу и взял Чанёля за ладонь, потянув к выходу на улицу. Было так хорошо гулять по городу, есть вместе пирожное, угощать любимым кофе Бэкхёна, видеть его улыбку. Чанёль и сам не понял, как эта мысль — пригласить Бэка на свидание — пришла к нему в голову. Шёл он к нему с желанием разобраться в том, что с ним происходит, когда маленький продавец рядом. Когда вообще Чанёль начал мысленно называть Бэкхёна «мой маленький продавец»? Именно «мой». Уму непостижимо, абсолютно нереально и необъяснимо, но, как и во сне — сопротивляться происходящему казалось безумием. — Бэк, у тебя корейское имя, но мне говорили, что ты — японец. Так где правда? — Чанёль уплетал мороженое, на которое после кофе его уговорил Бэкхён. — Я не японец, — рассмеялся Бэк, — просто жил долгое время там, там же и научился искусству создавать икебаны. А ты, значит, справки обо мне наводил? — Да нет, конечно, ничего я не наводил, мне про тебя в первый же день рассказали, просто в доме стоит икебана из твоего магазинчика. — Так ты в тот день, когда мы впервые увиделись, специально пришел? — Нет, — Чанёль нахмурился, припоминая те события, — я просто гулял, а потом увидел дом, окружённый цветами, и что-то потянуло туда, к тебе. — Ко мне? — Бэк лукаво улыбнулся, а потом облизал ложечку. — Ага, — Чанёль несколько завис на промелькнувшем язычке. — А после того, как тебя увидел, всё никак не мог выкинуть из головы. Ты мне даже снился сегодня! Чан решил умолчать о содержании сна, но заметил, как вспыхнули румянцем щеки собеседника. — Ты такой милый, когда смущаешься. Не бойся, ничего неприличного в этом сне не было. — Прям-таки ничего? — бровь Бэкхёна неверяще взметнулась вверх. — И что же тогда в этом сне вообще было? — Ну… Мы гуляли. Там был пруд и японский дом. Я, если честно, не очень хорошо помню. — Ох, какая жалость, что тебе даже ничего не запомнилось, — Бэкхён вел себя так, как будто прекрасно и во всех подробностях знал сегодняшний сон Чана, который и сам Пак помнил вплоть до каждой мелочи, каждого вздоха и стона. У него вообще было странное ощущение, будто он позвал на свидание человека, с которым накануне успел переспать. — И мне жаль, — Чан прочистил охрипший от воспоминаний голос. Взглянув на Бэкхёна, он наткнулся на гипнотизирующий взгляд, который не сулил ничего хорошего. Как будто эти глаза его сейчас опять околдуют. — Бэкхёни, — протянул Чан руку к щеке собеседника, — не смотри на меня опять так, будто сейчас съешь вместо этого мороженого. Пошли ко мне, я тебе дом покажу? Обещаю, что руки распускать не буду. Вот прямо честное слово! Видно было, что Бэк после этих слов растерялся, он как-то недоверчиво посмотрел на Чана, а потом рассмеялся и согласился. — Только вот, а если я распущу руки? — по привычке закусив губу, посмотрел он на Чанёля.  — Буду гасить все попытки домогательств на корню, так и знай! «Хоть это и будет очень сложно» — хотел добавить Чан, но не стал. Должен же быть в их своеобразных и зарождающихся отношениях хоть кто-то уверенный в себе? Пусть тогда это будет он. Дом встретил их тишиной и полумраком. Чанёль, уходя, задернул шторы. Достаточно интимная обстановка, учитывая, что интима не предвиделось. — У меня ощущение, что первый красавчик школы притащил меня домой, чтобы соблазнить и воспользоваться моей невинностью, — улыбнулся Бэкхён, стрельнув хитрыми глазками. — Невинностью? — заторможено спросил Чанёль, который не мог оторвать глаз от плавно двигающегося вглубь комнаты Бэка. — Хей! — Бэкхён явно был возмущен подобными намеками. — Ладно-ладно, — взгляд Чана наконец оторвался от аппетитной попы, обтянутой джинсами. — Будешь чай? — Жарко для чая, — капризно заявил обладатель этой самой попы. — Тогда сок? Или воды со льдом? — Ты пей, я не хочу. Оу, — Бэк наткнулся на синтезатор. — Ты музыкант? — аккуратные пальчики мягко скользнули по клавишам, так и не нажав ни на одну. — Композитор, — уточнил Чан, ему понравилось, как заблестели глаза Бэка при виде инструмента. — И что ты сочиняешь? Я мог что-то слышать? — В основном осты для дорам и треки для айдол-групп, ничего возвышенного, — Чанель присел рядом с Бэком на диванчик в гостиной. — Могу потом показать. — Как это — ничего возвышенного? Это же прекрасно. Из набора звуков, нот создавать мелодии. Стройные, складывающиеся в песню. Это не каждому дано, нужно быть действительно талантливым. Бэк рассуждал так страстно, что Чанель не смог сдержать улыбки. — Ну, мне нравится то, что я пишу, и то, чем занимаюсь, — заметил он. — Точнее, нравилось. В последнее время что-то не выходит ничего путного. Вот я и сбежал сюда за вдохновением. — И как? — Бэк с любопытством придвинулся ближе к Чанёлю. — Пока никак, — признался тот. — Если талант есть, он никуда не денется. Наверное, твоя душа потеряла какое-то равновесие, гармонию. Ну, или ты просто растешь и растет твой талант, а выразить это пока не можешь. Нужно выйти за рамки привычного, позволить себе чуть-чуть больше, отпустить на свободу, тогда все получиться. — Ну что ты за чудо, — Чанёль, не сдержавшись, поцеловал Бэка в щеку. — Спасибо за поддержку. — А еще сказал, что не будешь приставать… — смущенно пробормотал тот. — Я сказал, что не буду распускать руки, про губы ничего сказано не было! — Вот засранец, — в следующий момент Бэкхён накинулся на Чанёля, начав щекотать. И было в этом моменте столько правильного, хорошего и близкого, что в какой-то момент Чан просто сгрёб в свои объятия своего маленького озорного продавца, да так и замер. Ни один из них не произносил ни слова. Просто тишина, дыхание и тепло от тела рядом. Чан откинулся на спинку дивана, а Бэк устроился на его груди, считая сердцебиение. И в этот самый момент он понял, что больше никогда не допустит и мысли о том, чтобы это сердцебиение прервать. — Чанни? — Ммм? — лениво протянул тот в ответ. — А ты целуешься на первых свиданиях? — Эммм, дай подумать, — произнес Чанёль, но уже в следующее мгновение повалил Бэка на диван, подмяв под себя. — Только если с маленькими, хорошенькими продавцами икебан. — Тогда мне несказанно повезло, — улыбнулся Бэкхён и в следующую же секунду его губы накрыли тёплые губы Пака. Какое-то время они целовались, крепко прижимаясь друг к другу, пока поцелуи не начали напоминать прелюдию. — Ты такой сладкий, — прошептал Пак, кончиком носа ведя по щеке Бэка. — А ты крышесносно целуешься, знаешь? — тяжело дыша, прошептал Бэкхён под ним, на что ему в ответ рассмеялись. — Кажется, ещё чуть-чуть — и мне сложно будет выполнять обещание контролировать тебя, так что мы поднимаемся и идём пить чай, — Чанёль встал с дивана и за руку потянул Бэка, чтобы тот последовал его примеру. — Не хочу чай, — уперся тот, — лучше сыграй мне что-нибудь. Отказать Чанёль не мог, поэтому оставил Бэкхёна лежать на диване, а сам сел за инструмент и заиграл. Мелодия была мягкой и ленивой, но очень красивой. Почти такой же красивой, как играющий Чанёль. Солнце медленно садилось за горизонт, и этот волшебный для обоих день заканчивался. Убаюканный мелодией, Бэкхён постепенно заснул, положив ладонь под голову. Заметивший это Чанёль отнес его к себе в кровать, не без пошлых мыслей о красивых ножках снял с него джинсы и носки, а потом укрыл одеялом. Раздевшись, он лёг рядом и аккуратно, стараясь не разбудить спящего Бэкхёна, обнял его. Этой ночью Чанёль спал без сновидений. Чанёль и не думал, что проснуться утром рядом с посапывающим Бэкхёном, будет так волнительно. То есть, раньше ему случалось просыпаться с людьми, но в большинстве своем Чану не было до них никакого дела. А тут такая манящая прелесть, которая почувствовала шевеление рядом и тоже открыла глаза. — Помнится, я засыпал на диване… — пробормотал Бэк и улыбнулся. — Ага, — довольно потянул Чанёль, — но он жёсткий. Тут ведь мягче? — А ещё я точно был в штанах… — его маленький продавец пошарил под одеялом, нащупав голые бедра. — Ну не спать же тебе в джинсах! Это неудобно. — На всё-то у него оправдание, — Бэкхён лёг на спину и сладко потянулся. Слишком трудно было сдержаться, чтобы не нависнуть над ним, приобняв. — Для одного у меня нет оправданий. Холодильник пуст. Предлагаю позавтракать в кафе. Угощу тебя всем, чем захочешь. — А если я хочу на завтрак тебя? — Бэк обнял его за шею, притянув ближе. — Эммм… — чего-то членораздельного в ответ не получилось. В голове Чанёля тут же вихрем пронеслось несколько вариантов того, как его можно использовать на завтрак. И против нескольких вариантов он точно не был. — Да шучу-шучу, — рассмеялся Бэкхён в его руках и чмокнул Чанёля в нос, — пошли в кафе. А потом заскочим ко мне? Нужно переодеться, да и я не закрыл заднюю дверь, когда вчера с тобой ушёл. — Ой, а если что-то украдут? — тут же поднялся Чан и за руку поднял своего гостя. — У нас тихий городок, здесь редко что-то происходит, так что я почти не волнуюсь, — начал одеваться Бэкхён, ничуть не стесняясь своей наготы, — И хватит пялиться на мои бедра. *** Завтракали они всё в той же полюбившейся кофейне, уплетая свежую выпечку. Не говоря ни слова, в тишине. Переглядываясь и улыбаясь друг другу. Как будто имеют один секрет на двоих, очень сладкий и секретный секрет. Бэкхён откровенно строил глазки, и Чанёль мог бы поклясться, что никто и никогда так соблазнительно не ел круассан. Рядом прошёл владелец кафе и повесил что-то на доску объявлений, чем немного отвлёк парочку друг от друга. — Что за новости? — полюбопытствовал Чан. — Да вот, попросили повесить. Недалеко от нашего города открывается охотничье угодье. Вдруг кому будет это интересно. — Охотничье? — Бэк даже перестал жевать и испуганно уставился на листок бумаги с объявлением, — И собак будут привозить? — Ну, наверное… Я в этом не очень разбираюсь, но на кроликов или лисиц там, наверное, и с собаками охотятся. — Ой, — пискнул Бэк и как-то весь сжался. — Ты чего? — заметил Чанёль его беспокойство и легко потрепал по руке, — Собак боишься? Не бойся, я тебя защищу. — Ага… — как-то отстраненно ответил Бэк и вымученно улыбнулся. — Да не бойся, это же не у нас, они не будут прямо рядом с городом охотиться, так что никому не навредят, — снова вмешался в разговор добродушный хозяин кофейни. По дороге домой Бэкхён пришёл в себя и даже взял Чанёля за руку на безлюдной улице. Дверь оказалась действительно не заперта, но после быстрого осмотра обнаружилось, что в помещении никого не было, да и все вещи были на местах. Дом Бэкхёна оказался очень простым, Чанёль любил такие. Кроме нескольких икебан украшений больше не наблюдалось. Не было всей этой ненужной мелочи. Светло, уютно и просторно. Пока Бэк осматривал дом на втором этаже, Чанёль присел на диван в гостиной, откинулся на спинку и прикрыл глаза. Он слышал шаги спускающегося Бэка, слышал, как тот подошёл к нему. — Ты спишь? — Бэкхён оседлал его, положив руки на плечи. — Нет… — Чан лениво открыл глаза и встретился взглядом с Бэком. Руки тут же скользнули на талию, очертили ее и устроились на бёдрах. — Просто у тебя так хорошо. И с тобой так хорошо. Как будто я знаю тебя уже давным-давно. В ответ Бэкхён только прижался ближе и устроил голову на плече Чанёля, уткнувшись носом в шею. — Ты вкусно пахнешь, — выдал он спустя какое-то время, щекоча своим дыханием. — Ты тоже, — Чан обнял сильнее, — никак не могу понять, что за запах. Вроде клубника, а вроде и нет. — Это питайя. — Что? — Питайя. Это тропический фрукт, он здесь не растет. — И где ты раздобыл такой парфюм? — Чанёль нежно перебирал волосы Бэкхена. — Да я…. Подарили. Как-нибудь покажу. Пошли на озеро? — внезапно встрепенулся он. — Озеро? А тут разве есть водоёмы? — Чан не мог налюбоваться на слегка растрепанного парня. — Есть, местные о нём знают, а приезжие — нет, до него только пешком можно добраться через лес. — Я, если честно, ничего не взял для купания. — Ну, — Бэк приблизился к лицу Чанёля, — я разрешаю тебе купаться обнажённым. — Только если на тебе тоже ничего не будет, — Чан уже хотел вовлечь своего маленького продавца в поцелуй, как тот соскочил с него и унёсся в неизвестном направлении. — Я возьму полотенца, бутерброды и воду, — только и донеслось из другой комнаты. В лесу было прохладно и свежо, кроны высоких деревьев хорошо защищали от солнца. Чанёль и Бэкхён шли тропой, которую в одиночку Чан ни за что не нашёл бы, слишком она петляла, да и была почти незаметной. Теперь стало ясно, почему только местные знают об этом озере. — Как ты нашёл это место? Ты же вроде приезжий? — эта мысль как-то внезапно пришла в голову Чанёля. — Я люблю гулять, так что однажды просто наткнулся на него, — Бэк улыбнулся, обернувшись через плечо. — Сейчас заведешь меня неизвестно куда и отдашь на органы… — Так оно и будет, — смех Бэкхёна потревожил лесную тишину, — или сам тебя съем. Чанёль хотел пошутить про то, что Бэк часто говорит о том, что съест его, но в этот момент он заметил, как между деревьев заблестело небольшое озеро. Вблизи оно оказалось просто прекрасным. Ровная гладь серебрилась на солнце, маня погрузиться в неё. — Ну что? Искупаемся? — Бэкхен подошёл к краю озера и развернулся к Чанёлю. Медленным движением, почти не разрывая зрительного контакта, он снял с себя футболку, а затем приступил к джинсам. От того, как плавно и не спеша его пальцы расправились сначала с пуговицей, а затем и с ширинкой, у Чанёля перехватило дыхание. А уж когда джинсы вместе с боксерами скользнули по бедрам, он и вовсе завис. Сверкнув ягодицами, Бэкхён вошел в воду и тут же нырнул, как только дошёл до глубины. — Ну? Ты чего? Отмирай и давай ко мне, — сырая голова с идеальными плечами и ключицами показалась из-под воды. — А? Да, — Чанёль наконец пришёл в себя и начал раздеваться под пристальным взглядом. Не то чтобы он стеснялся, но и такого впечатляющего почти стриптиза у него всё равно не получилось, тем более, когда хитрые глаза жадно изучали каждый участок его оголяющегося тела. Вода была тёплой и приятно обволакивала. Чанёль никогда не купался в открытых источниках без одежды, да ещё и в присутствии такого же обнажённого и чертовски соблазнительного парня. Это смущало и возбуждало одновременно. Через какое-то время Чану надоело плавать и он начал наблюдать за Бэкхёном, который чувствовал себя в воде, как рыба. Он то заплывал далеко, то возвращался, нырял и дурачился. — Ну, как тебе тут? — Бэк подплыл совсем вплотную к Чанёлю, после чего обхватил его за шею и обвил ногами, заставив тем самым обнять себя в ответ. Слишком неожиданно и интимно. Его маленький продавец умел заставить потерять дар речи. — Великолепно, — обнажённое тело Бэкхёна прижималось к его собственному и животом Чан чувствовал все его прелести, — а сейчас так и вовсе удивительно. Бэк в ответ лишь рассмеялся и прижался еще ближе, руками поглаживая плечи Чанёля. — Ты такой красивый… — в который раз прошептал он в губы Чанёля и поцеловал. В это раз не было страха или ощущения, что Чана околдовали. Только наслаждение от горячих губ и тела в своих руках. От того, как Бэкхён спустя какое-то время начал постанывать в поцелуй и покачиваться навстречу Чанёлю, потираясь об него. Невозможно не возбудиться, невозможно не хотеть продолжения. Только когда поцелуи стали слишком жадными и несдержанными, а вставший член Чанёля уперся прямо в попу Бэка, его несколько отрезвило. — Бэк… Бэк, эй, послушай, — Чан пытался здраво мыслить, но это оказалось сложно, поскольку тот кинулся покусывать его шею и ключицы, — У нас ничего нет с собой. На сухую даже в воде будет больно. — Чёрт, — Бэк оторвался от него и прижался своим лбом ко лбу Чанёля. Он явно был растерян, поскольку возбуждение сладко тянуло в паху, но и логичность слов партнёра отрицать не мог. Чан покрепче ухватил его под ягодицы и побрёл к берегу, уложив там на траву и нависнув сверху. — Позволишь немного поизучать тебя? — Бэк тихо кивнул в ответ, после чего Чанёль языком подразнил его ушко, слегка прикусил его и медленными поцелуями спустился к шее и ключицам, которым тоже достались лёгкие покусывания. Грудь, соски, живот, бёдра. Всё казалось таким идеальным, таким чувствительным. Бэкхён задыхался и постанывал, подаваясь навстречу ласковым губам, и блуждал руками по телу Чанёля. В какой-то момент Чанёль вновь вернулся к губам Бэка, возобновив их поцелуй, а сам обхватил рукой оба их члена, начав ритмично их надрачивать. Бэкхён явно был не против такого способа доставления удовольствия, судя по стонам, которые стали громче. Ещё несколько быстрых движений, и он кончил, испачкав их тела, а через мгновение к нему присоединился и Чанель. Отдышавшись, Чан снова поднял на руки Бэка, находившегося в какой-то эйфории, и понёс обратно в озеро, где заботливо начал смывать с него следы спермы. — Ёлли? — Бэк поднял глаза и посмотрел как-то жалостливо, — Мы очень торопимся, да? Точнее, я тороплюсь. — О чём ты, малыш? — Чанёль чмокнул его в губы и продолжил своё занятие. — Кинулся на тебя, соблазнил. Так не делают, да? Сначала должны быть свидания, робкие касания, поцелуи? — Почему ты так говоришь, будто никогда и ни с кем не встречался? — рассмеялся Чанёль, но увидев растерянный и смущённый взгляд, сделал вывод, что попал в точку. — Не встречался? В ответ отрицательно помотали головой, и Чанёль прижал к себе Бэка в порыве нежности. — Лапушка ты мой, да нет никаких правил. Никто не должен следовать какому-то алгоритму. Мне нравится, что ты целуешь меня, обнимаешь, соблазняешь тогда, когда тебе это приходит в голову, а не тогда, когда «надо». Ты волшебный, я уже говорил, и мне нравишься таким, какой есть. — И ты мне нравишься, — улыбнулся Бэкхён одной из своих самых замечательных улыбок. — Пошли домой? Я замёрз. — К тебе или ко мне? — Какая разница… *** Отношения с Бэкхёном напоминали первую любовь, ну или последнюю, что Чанёлю казалось более привлекательным. Гормоны бушевали, нежность лилась через край. Они гуляли, купались, иногда Чанёль помогал Бэку с магазином и даже пробовал собрать икебану, но получилось плоховато. Отпуск Чанёля был самостоятельным и бессрочным, да и уезжать не хотелось. Он снова пробовал писать, и ему даже начинало нравиться то, что получалось. Звучание было новым, непривычным, но от того не менее прекрасным. Вот что значит любовь и свежий воздух. Он всё чаще думал над тем, чтобы забрать Бэка с собой в город. Ну, или самому переехать сюда, это не имело принципиального значения. До города было не так уж далеко, так что работе это не мешало бы. — А почему ты решил жить именно здесь? После того, как Бэкхён закрыл магазинчик, он позвал Чанёля погулять в лесу, обещая показать кусты малины. — Не знаю, — продавец пожал плечами, — Здесь немноголюдно, природа рядом. — А про переезд в город ты не думал? — А что? — коварно улыбнулся Бэкхён, — Зачем я тебе нужен в городе? — Ты мне просто нужен, — Чанёль нагнал его и прижал к ближайшему дереву, обняв, — неважно где. Просто пытаюсь понять, какие дальше планы строить на жизнь. То ли сюда переезжать, то ли увозить тебя туда. — Ух, аж сердце заколотилось… — ничуть не шутя, Бэк прижал руки к щекам. — А я? Я нужен тебе в твоей жизни? — Очень… — ответил Бэк и уже потянулся к любимым губам, как услышал лай собак. — Что это? — он весь вжался в Чанёля. — Не знаю. Может быть, кто-то с псом гуляет? — Чан принялся поглаживать Бэка по спине, — Пошли отсюда. Я с тобой, не бойся. — Нет, Чанёль, их несколько и они приближаются. Бэк уже нешуточно дрожал. Выбравшись из объятий любимого, он начал пятиться назад. — Тогда побежали отсюда? — Чанёль не боялся собак, но реакция Бэка его пугала. — Поздно… Лай действительно слышался слишком близко, будто собаки бежали, причем очень быстро и по направлению к ним. — Бэк… — Чан обернулся на парня и потерял дар речи. На голове того появились рыжие ушки, а за спиной раскинулся пушистый хвост. В этот же момент из-за деревьев выбежали три собаки и двинулись на Бэкхёна. Секунда, и тот превратился в маленького лисёнка, который кинулся наутёк. Чанёль несколько мгновений находился в абсолютном шоке от произошедшего, но в голове быстро стукнула мысль «они его разорвут», и он сорвался вдогонку. С собаками ему было не сравниться, но он бежал так быстро, как только мог на собачий лай, а когда выбежал на поляну сразу увидел их. Задача псов, видимо, была не «взять» добычу, а только загнать, чтобы потом охотник пристрелил ее. Три собаки окружили Бэкхёна, сжавшегося в комочек и загнанно смотрящего на них. Он явно не понимал, что происходит. Почему ещё никто не кинулся на него и не разорвал глотку. — Пошли вон! — Чанёль, подобравший палку по дороге, подбежал к собакам. Ему не хотелось бы причинять вред животным, но если те попробуют напасть на Бэка, он их сам убьёт. Псы скалились, но на человека не нападали, все-таки не этому их учили. Пару раз махнув палкой и отогнав собак подальше, Чанёль подошёл к Бэку и взял дрожащий рыжий комочек на руки. Лис смотрел испуганно и как будто пытался прочитать мысли Чанёля. Со стороны леса послышался какой-то шум, на который Чан обернулся и увидел запыхавшегося охотника. — Вот вы где! Еле нашёл… — бубнил он, но потом увидел Чанёля с лисом на руках и нахмурился. — Ты кто? Это моя добыча. — Это не добыча! — возразил Чан. — Ты что, из этих, зелёных? — Нет, — прижал он Бэка ближе к себе, — Это мой лисёнок, он домашний. Мы гуляли, а тут ваши собаки. Это вообще-то не охотничьи угодья, вы близко к посёлку. — Да? — охотник явно смотрел с разочарованием и раздражением, — Вот это вполне возможно, мне тоже показалось, что я немного заблудился и свернул восточнее. Надо вернуться. С несколько секунд он еще раздумывал, что делать, после чего отозвал собак и пошёл обратно в сторону леса. Не вырывать же лиса из рук хозяина? — Маленький мой, испугался? — Чанёль всё так же прижимал лисёнка к груди, — Обращаться назад будешь? Лисёнок молчал, что и понятно, поскольку в такой форме не разговаривал, только стыдливо смотрел, так что Чан решил, что обращения не будет. То ли шок от произошедшего, то ли любовь к Бэкхёну были виной, но он вёл себя максимально спокойно. Устроив лиса поудобнее в своих руках, он зашагал домой. Они действительно находились недалеко от городка, поэтому уже через несколько минут, озираясь по сторонам, Чан внёс Бэка к нему в дом, поднялся на второй этаж и положил драгоценную ношу на кровать. Лисёнок лежал неподвижно и только смотрел своими темными глазками. — Ну что, малыш? Давай превращайся, надо поговорить. Или мне выйти? — Чан хотел уже подняться с кровати, как лис вспрыгнул на лапы и вполне по-человечески помотал отрицательно головой. Не успел Чанёль и глазом моргнуть, как перед ним на кровати уже сидел обнажённый, весь взъерошенный Бэкхён, тут же натянувший на себя одеяло. Вопросов было столько, что они просто роились в голове Чанёля, как пчёлы, но ни одна из них не могла преобразоваться в слова. Они с Бэком просто сидели и смотрели друг на друга. Один заинтересованно, другой виновато. — Ты кто? — всё-таки созрел вопрос у Чанёля. — Ну да, пожалуй, самый резонный вопрос, — вздохнул Бэкхён. – Тебе не страшно? — Нет, — тут же ответил Чан, даже не задумываясь. — И не противно? — Да нет же, глупый. Ты ведь всё тот же Бэкхён? Просто я хочу понять. Нет, это всё, конечно, шокирует, не каждый день встречаешь человека, превращающегося в лиса, но я уверен, что не являюсь психом. И это всё действительно происходит. А если это происходит, то этому есть объяснение. — Крепкие у тебя нервы… — хихикнул Бэк, но тут же осёкся, будто смех в данной ситуации неуместен. — Ты слышал про кумихо? — Ой… — вырвалось у Чана. Про кумихо ему рассказывали в детстве сказки, и большинство из них были ужастиками. — Вот именно «ой», — повторно вздохнул Бэк и поднял глаза на любимого, — но их не существует, это лишь сказка, отблеск настоящего. А существуем по-настоящему мы, в Японии нас называют кицунэ. — Так это же одно и то же? — не понял Чан, лишь смутно знакомый с подобной мифологией. — Нет, кумихо в корейских мифах описывают исключительно, как злых духов, настроенных враждебно и злонамеренно. Мы же не обязательно злые, можем приносить удачу в делах, стать спутниками жизни, помогать во всём. — То есть, — решил на всякий случай уточнить Чанёль, — мужские сердца вы не едите? — Ну, — замялся Бэк, а Чана немного передернуло, — не все едят, это осознанный выбор каждого. Но хочется иногда очень. — То есть… — Я не ел! — поспешил успокоить Бэк, — Я вообще хочу стать человеком, а этого можно добиться если тысячу лет после становления кицунэ не есть мужских сердец. А я ещё совсем молодой. — Ох, — слишком много информации вывалилось на голову Чанёля, но одно он знал точно — ему очень хочется обнять Бэкхёна, что он и сделал, вдобавок поцеловав в макушку, снова почувствовав любимый запах. — Ну, ты у меня хороший лисёнок, не кровожадный, — улыбнулся он и прижал Бэкхёна к груди, — да и такой милашка в виде лисы! В следующий раз я тебя всего заглажу и зацелую в мохнатые щечки. И как же ты приятно пахнешь. — Это питайя, мой природный запах, что-то типа феромонов. Боже, я думал, ты сбежишь от меня, как только узнаешь, — не мог скрыть счастливой улыбки Бэк. — Да куда я денусь. Хотя вопросов у меня всё ещё много. Зато теперь понятно, почему ты иногда так странно на меня влиял, будто опьяняя. Это всё твои штучки, да? — Ну… я не специально, просто ты слишком красивый. Оно само. — И сон этот странный с японским домом. Твоих рук дело? Я всё никак не мог поверить, что это мне лишь приснилось. — Я просто хотел хоть так тебя потрогать, ну и увлёкся, это типа иллюзии, — ещё больше смутился Бэк, зарывшись носом в футболку любимого. — Потрогать он хотел. Надо повторить как-нибудь. — Надо, — снова поднял взгляд, полный счастья, Бэк. Несколько секунд они сидели молча, обдумывая полученную информацию и наслаждаясь близостью друг друга. — Чанни, есть ещё одно, что ты должен знать. — Я уже ко всему готов. — Есть еще один вариант, как стать человеком, но мне потребуется твоя помощь, — теперь Бэк смотрел как никогда серьезно. — Если человек узнает о моей истинной сущности, но в течение тысячи дней никому об этом не расскажет, то я стану человеком. — Ох, так это около трех лет всего? — Да, только совсем никому нел… — Да я буду нем как рыба, Бэк! — Чанёль просто светился от счастья, ведь главная мысль, которую он не решился озвучить, была о том, что Бэкхёни его переживёт, Чан умрёт, а тот ещё несколько сотен лет будет жить, пока не станет человеком. — Я верю тебе. *** А через тысячу дней Бэкхён проснется в объятиях любимого и почувствует, что теперь они могут состариться вместе. И пусть он больше никогда не превратится в лисёнка, которого Чанёль так любил тискать, но зато у него есть самый родной и любимый человек, жизнь с которым и есть настоящее счастье.