ДВЕ РЕКИ. ОДНО РУСЛО. / влюбилась в милого двуличного мерзавца

Глупая неделя, прошедшая в напряжённом дыхании от каждого звонка, завершилась с трудным выдохом. Вестей, новых, радостных, об отце не было.. Была лишь повторяющаяся каждый день весть: его состояние критическое, он не приходит в себя.. Надежды на выздоровление были большими, но инвалидность была уже вписана в справку о выздоровлении. Все врачи были уверены, что «Ковалёв поправится».. но: когда? Никто не знал.. График сна, работы у Ники был нарушен, но теперь он был неизменным для Вероники.. Работа, больница, дом, работа, дом, больница.. и так по кругу.. Сутки у белоснежной койки отца с волнением и надеждой в глазах.. Капельки нервного пота скатывались с тонких пальцев, что крепко держали ладонь её отца.. Слёзы огромными ручьями жгли кожу Ники каждую ночь.. Егор пропал без вести.. Он не брал трубки, не отвечал на сообщения, не появлялся в участке.. вот уже неделю.. Тысячи капель корвалола растворялись в проточной воде.. Становилось спокойнее.. Но грёзы всё так же не отпускали.. Сквозь заморозившийся мыслями разум Ника слышит знакомые звуки известного трека.. «И все эти мелочи, из которых ты собрана. Я люблю их так, девочка. На остальное мне наплевать! Что скажет мама, когда увидит нас с тобой? Ведь это всё правда! Мы не поедем к нам домой. Я знаю, что каждый нас обсуждает за спиной. Всё это неважно..» – Миш, переключи, пожалуйста. – напарник Ники, что был совсем немного похож на исполнителя трека, раздирающего душу, переворачивающую её наизнанку, не откладывая ручку на стол и не подымая головы, тихо проговорил: – Хорошая песня, Ник. Чё ты? – улыбка расползлась по лицу Миши.. Ника чувствовала.. в бедного парня, получившего дозу психозов Вероники за эти три месяца, что пара работает вместе, в одном участке, полетели ручки очередным зарядом из ручной пушки. Противные слёзы вновь обжигающе потекли по сморщившемуся от памяти лицу. Миша безмолвно выключил играющее радио и продолжил дышать в тон громкой тишины в отделе. Слишком громкое радио.. Слишком сильно давящие на мозг и трезвый разум воспоминания, что хотелось рассудок помутить алкоголем.. – Ты всё никак не можешь его нигде поймать? – тихий, еле заметный ненапряжённому взгляду кивок.. – Его никто не может найти.. Вот уже пятый день.. Я слышал об этом сегодня в новостях.. Позвони Тимуру Ильдаровичу.. Он продюсер его.. Точно уж должен знать.. Понурые гудки повторяются раз за разом.. грубое молчание.. и женский голос сообщает о том, что тот, кого просто обязана была сейчас услышать Вероника, был слишком занят, чтобы отвечать на звонок человека, к которому Егор сейчас попасть просто-напросто не мог.. и причину тому Тимур знал.. в отличие от измучившейся и измученной Ники.. – Доченька, мы сможем встретиться минут через десять в нашем кафе? – Да, конечно, я сейчас подойду. Оставив за главного в отделе Мишу, Ника отправилась в кафе, что она так любит с мамой посещать на досуге или среди суровых рабочих дней, заглатывающих работой.. Это их самое любимое место, где они могут поговорить друг с другом обо всём, начиная с учёбы и заканчивая семейными нерешаемыми проблемами, что после разговора просто-напросто исчезали, и мама с дочерью о них забывали навсегда. Ладони вражески потели, голос то пропадал на минуту, то вновь прорезался через пару мимолётных секунд. Вероника заходит в столь знакомое заведение, где её тут же встречает официантка, довольно милая на мордашку. Девушки проходят к круглому столу кафешки, где Нику уже давно ждёт мама, уткнувшись в старое, потрёпанное временем меню с крошечными ценами, пытаясь выбрать то, что желает проголодавшийся желудок. – Как дела на работе, доченька? – спросила женщина, не отрывая взгляда от молочных страниц тонкой книги, и перевернула порванный листик, вновь внимательно разглядывая и оценивая названия блюд голодным желудком. – Мам, я вырвалась минут на десять. Давай ближе к делу. Говори: что ты хотела? – Вероника сложила руки на стол, пронизывая маму своими без дна серыми, но при этом светлыми глазами. Кто-то, рядом сидящий, что-то бурно печатал в своём ноутбуке, что стук пальцев по клавишам слышал каждый здесь находящийся. В другом конце кафе работала громкая кофемашина, что безумно гудела, ища отклик во всём кафе. За спиной всё та же самая официантка принимала заказ у пожилого мужчины, лет семидесяти.. он плохо слышал, поэтому приходилось по несколько раз переспрашивать одно и то же. – Мне на работе в связи с аварией отца проплатили билеты, гостиницу на какой-то там крутой курорт. Но я сама не хочу, да и не могу ехать.. Сама понимаешь.. Я лучше уж побуду с твоим отцом, а ты отдохнёшь.. Тебе в твоём возрасте нельзя так волноваться и не спать сутками.. Ты обязана слетать на отдых.. – мама Вероники отложила наскучившее меню в сторону и посмотрела на дочь, что не особо горела желанием принять предложение матери. В момент всё затихло: и удары звонкий пальцев по клавишам, и кофемашина закончила готовить напиток, и официантка ушла на кухню, жаждущую начать свою работу. Ника вновь погрузилась в свои размышления, выпав из реального времени на пять секунд, что мама смирно наблюдала за дочерью, восхищаясь её характеру, её воспитанию и её.. передавшейся от мамы красоте. – Мам, ну, ты же понимаешь, как бы я ни хотела полететь, я не могу оставить тебя одну с папой. А вдруг с ним что случится? В ком ты будешь искать поддержку? У тебя, кроме меня, нет поддержки.. Мамуль.. ты этого не понимаешь?..