Часть 1
21 сентября 2017 г., 18:42
У нас были шерстяные носки (две пары, подарок почти покойной бабушки), свежие только что пойманные сухари и револьвер, который я спёр у папаши. И бездна оптимизма! Именно этот оптимизм и погнал нас пинками на поиски приключений. А вернее — элементарно хотелось жрать. Ну и трахаться, естественно. В нашем небольшом посёлке на краю Зоны нам это точно не светило. По крайней мере, на халяву. А очень хотелось.
Идеи получения желаемого обсуждались нами уже давненько, но тут Башку осенило: чики любят светящиеся камушки. А их можно найти на краю разлома. Но идти в Зону в это время года нам, наверно, все же не стоило. Брачный период бешеного кактуса, самый таинственный процесс Зоны — это вам не шутки! Никто в это время в Зону не ходил. А кто ходил — тот не возвращался.
Мы же, заправив револьвер вымоченными в желчи рогатых головастиков пулями, чувствовали себя в полной безопасности. Ну и кто против нас? То-то же! Вначале на поиски двинули только с Башкой, всё-таки он из нас самый головастый. В буквальном смысле. Поговорка «Одна голова хорошо, а две лучше» — это ведь про него. Башка не комплексовал и очень любил петь сам с собой дуэтом.
Лыжник прицепился к нам на краю посёлка, услышав шебуршение сухарей в мешке, и по своему обыкновению увязался следом. Немного медленно, но весьма упорно. Гремя лыжами. Два года назад Лыжник спёр их где-то вместе с ботинками и с тех пор носил не снимая (боялся, что сопрут обратно), так что это было ему привычно, хоть и нелегко. Толку с Лыжника не было никакого, но и вреда, впрочем, тоже. Кроме того, конечно, что он сожрал все наши припасы уже к концу второго часа пути, как раз когда мы подходили к цели. Да, неосмотрительно оказалось с нашей стороны навьючить их на него.
Лес из борщевика был, наверное, самым безопасным местом в Зоне. Высоченные стебли стояли редко, а солнце, проходя через огромные зонтики, раскрытые на высоте десятка метров, не жгло так сильно, как в посёлке. Крупные животинки тут не появлялись, опасаясь наткнуться на бесшумно охотящихся между перебегающей травы хищных незабудок. А на мелких, вроде парящих орхидей-кровососов, мы внимания не обращали, привычно отстреливая их из револьвера ещё на подлёте.
Дошли почти без происшествий — Лыжник, вечно желающий что-то сожрать, попытался языком сцапать на лету здоровенную радужную бабочку, но та легко увернулась и в отместку, заложив ловкий вираж, нагадила ему прямо на рукав бронированной телогрейки. Ткань задымилась, почернела, но выдержала.
Разлом, к которому мы направлялись, показался сразу за лесом. Стеклянная воронка переливалась всеми цветами радуги и, говорят, светилась в темноте. Сам я тут раньше не был, этот раз был первым, так что точно ничего сказать не могу. Не знаю. Велев Лыжнику, недовольно бурчащему желудком, догонять нас, и конфисковав у него мешок с остатками скарба, мы с Башкой рванули к цели — вожделенные камушки самых разных цветов и размеров ползали тут практически везде. Осталось приманить и схватить. И чики наши!
Мы достали порядком оттягивающие мешок носки (из чистой шерсти почти покойной бабушки) и принялись устанавливать ловушки. Камушки славились своей хитростью и изворотливостью и так просто в руки не давались. Но при виде шерстяных носков теряли волю. Фетишисты одним словом. И сами забирались внутрь.
Носки уже почти заполнились повизгивающими от восторга камнями, когда к нам наконец дополз вымотанный Лыжник. Видимо, лыжи по стеклу шли так себе. Этот проглот по пути надыбал нечто, похожее на еду, и теперь пытался это грызть. Получалось плохо. Тем более, зубами он мусолил какую-то хрень, сильно смахивающую на здоровенный кусок твёрдого холодца из кузнечиков, что готовят обычно на праздник похорон урожая (хотя мы до участия в этом знаменательном событии ещё не доросли). Только вот кусок оказался нежно-изумрудного цвета, а не привычно-голубой. Когда до нас допёрло, что происходит — стало поздно, видать плохо мы изучали в школе флорофауну. Этот самоубийца грыз… СПОРУ БЕШЕНОГО КАКТУСА!
Нашему деревенскому дебилу надоело сражаться со строптивым трофеем, и он, распахнув пасть на все шестьдесят три зуба, проглотил эту хрень целиком. Довольно ухмыльнулся, сыто рыгнул и вдруг рухнул как подкошенный прямо на собственные лыжи.
Мы с Башкой перетрухали капитально.
Так-то надо было рвать когти на полной скорости, но любопытство и глупость победили. Присев чуть поодаль, стали ждать результата. Во-первых, интересно же кто кого: лужёный желудок Лыжника или отпрыск кактуса. А во-вторых, про действие спор бешеного кактуса говорили разное, а за рассказ очевидца любая чика нас не только накормила бы. Ну, как мы надеялись. Впрочем и просто кормёжка — уже неплохо.
Ждать долго не пришлось. Мы уже успели споро собрать набитые камешками носки в мешок (не бросать же в самом деле!), когда тело Лыжника внезапно задёргалось. Раздирая одежду, выдвинулись и втянулись обратно длинные иглы. И ещё он позеленел. Буквально. Стал цветом, как кормовая ящерица перед забоем. Точь-в-точь.
Лыжник сел, распахнул изумрудные зенки и посмотрел на нас. Подозрительно так посмотрел. И начал отстёгивать лыжи…
Башка, сволочь, рванул к лесу. Только пятки засверкали. Друг называется. Вякнул что-то на бегу, типа: «Мы приведём помощь» — и смылся. А что мне до этой помощи, если меня, запутавшегося в лямке мешка ногой, Лыжник ухватил языком и притянул к себе. Я ничего и сообразить не успел, как он шустро с меня содрал тёплые камуфляжные кальсоны и раком поставил… Он и раньше-то здоровее всех был, накачался на лыжах своих, а тут сил у него явно поприбавилось. От кактусовой споры-то. Как я ни дрыгался и ни орал, эта образина мне в задницу свой зелёный стручок размером с оглоблю пихать начала. Упорно. И пропихнула ведь! Даже зубы, выращенные у меня там, не помогли — втянулись от неожиданности… Вот тут я себя той самой чикой и почувствовал. Самой настоящей, которая девственность теряет. Нет, явно не так я себе первый раз представлял. И уж точно не с этим «красавчиком».
А гоблин этот зелёный вдруг задрожал, и тут меня как наизнанку вывернуло. Увидел, что у меня из живота иглы эти выходить начали. И ещё на кончиках у них цветочки пошленькие распустились. Кокетливые такие, розовенькие. И чёт похорошело мне так неожиданно…
Короче говоря, не всё так плохо оказалось. Правда, позеленел я, как Лыжник, зато жрать нам теперь совсем не нужно. Мы вместе с травой за солнышком ходим и им питаемся. Да и чики нам не нужны — сами прекрасно обходимся. Я ж раньше никогда… а теперь раз по пять на дню. Ну или меня, тут не важно. Живём в лесу, ведём философские беседы. Точнее, я веду, а Лыжник слушает. Слушать он хорошо умеет. Сядет, укоренится, цветочки распустит, паучки по цветочкам порхают, опыляют… Лепота, одним словом.
Только вот скучновато нам немного стало. Думаю, на досуге в деревню наведаться. С Башкой побазарить, негоже ему от коллектива отрываться. Да и бабушку в её подвале надо навестить. Она умная, хотя и не совсем живая, может, ответит наконец на вопросы, что меня всегда беспокоили. Например: «Как жить?», «К чему стремиться?», или вот, последний — «Я кто вообще теперь?».
