Zusammen

POV Билл Tokio Hotel — 1000 Meere — Подвинься-ка, чувак, — говорит мне Том, и садится рядом на сидение, — Как ты своей дрыщеватой задницей столько места-то занял? — а я лишь хмыкаю на него и, отворачиваясь, опираюсь головой о дверное стекло машины.       Мы едем обратно домой в Магдебург, после тура, что закончился еще несколько дней назад. У меня до сих пор приятные мурашки по телу пробегают, как вспоминаю сцену и всех людей, что приходили на концерты… Потрясающе. Это чувство волнения, когда собираешься выходить на сцену, и то невероятное ощущение, когда уже все переживания словно ветром сдуло, и мы просто отрываемся. На всю мощь. И на это я променял ее… Неле, ты, наверное, так сильно возненавидела меня после того, как я бросил тебя там, оставляя совершенно одну. Моя голова тяжелеет от накативших мыслей, они потихоньку начинают давить на меня, создавая последующее за всем чувство вины, которое, кстати, гложет меня на протяжении всего тура, пусть это было и вовсе не заметно. Это видел лишь Том. На то он и мой близнец… Он все чувствует. И, черт возьми, у меня на душе правда отвратительное чувство от того, что я так ужасно поступил с ней. Представьте, если вы сблизились с каким-то человеком, веселились вместе, гуляли… А потом он просто в одно мгновение исчезает из вашей жизни. Больно, не так ли? Вот и мне тоже. И не сомневаюсь в том, что Неле было куда больнее, чем мне, ведь этим человеком был никто иной, как я. Я хочу себя ударить. Но не буду, потому что это будет больно. Нет, лучше вообще не трогать свое лицо, оно слишком хорошее. Даже погладил себя по щеке, а Том сощурившись, косо посмотрел, одаривая меня одновременно не понимающим и отвращающимся данной картиной выражением лица. Ну, а что? Это же правда… — Том, — поворачиваюсь к братцу, а тот скрещивает руки, медленно моргая, будто сейчас зевнет лишь от одного моего слова, — Давай… — Девочки? — Что? Нет! Заткнись, и послушай меня. — Слышь, мелочь! — Да дашь ты мне сказать или нет, придурок?! Я тут пытаюсь сказать кое-что важное, твою мать! — Она у нас общая, — не упускает каждого моего слова, чтобы подшутить. Вот же мудло!       Я уже начинаю закипать… Как тот поломанный чайник в нашем номере того отеля. Сказать честно, когда мы включали его, то со скоростью света мчались прятаться за спинки чего угодно, так как звук, исходящий от того чайника был похож на то, будто сейчас что-то взорвется. Ах, опять отвлекаюсь. — Том, тупой ты мудак, я тебя сейчас из машины выкину к шлюхам страшным! — Да ладно, ладно, — вскинул руками, и вновь скрестив их на груди, уставился на меня, — Я весь во внимании. — Давай вернемся в Лойтше, — интересно, есть такое слово в мире, которым можно было бы передать выражение лица Тома? Скорее всего, нет. Ну и похер. — Ты… сейчас серьезно, что ли? Да я тебе яйца вырву сейчас! Какого черта у тебя мозги только сейчас на место встали, а?! — начал возмущенно пыхтеть, иногда показывая руками жесты того, что не прочь бы мне волосы повыдирать. Ой, милота какая. — Ты! Ай, ненавижу тебя… — Ну, а что такого? Повидаемся с родными и… — И ты пойдешь вымаливать у нее очередное прощение? Ты такой жалкий, Билл. Не надо было ничего говорить тогда, вообще. Ах, и за что мне это? Я хотел спокойно отдохнуть у нас дома. А ты, — тут же вдарил мне по плечу ладонью, — опять все испортил! — Ну прости-и-и, — хватаюсь руками за его худи, оттягивая капюшон, — Ну Том, че ты ломаешься как твои девки? — Они ломаются только в постели от моих движений, — усмехается Том, откидывая мои руки в сторону, после чего разочарованно выдыхает. Прости, братишка, нашему отдыху конец, — Так и быть. Что уж там, ты будешь совсем отбитым, если такую девушку упустишь. — и в этот раз, ударяя меня по ляжке, он откинулся на спинку сидения, — А я тебе с самого начала говорил! Неле не похожа на остальных, отвернешься и она упорхнет, Билл. — Я знаю… Ну так что, в Лойтше? — В Ло-о-ойтше!

***

      Знаете то чувство, когда все заебало? Особенно люди вокруг. Да? Так вот, у меня сейчас также. Останавливаюсь, вырывая свои руки из сильной хватки мамы и отчима, что облепили нас с Томом со всех сторон, и несусь прочь из дома, а вслед так и рвется очередное: «Когда придешь — все расскажешь!» Вот прям все на свете. Когда мы только вышли из машины, подъехав к дому родителей — они начали расспрашивать обо всем. Вот прям вообще обо всем. Даже о том, какое белье на мне сейчас. Блять, зачем?! Мама всегда обо всем заботиться и беспокоится, но иногда ее забота переходит границы. Хех, я оставил там Тома. Думаю, сегодня родители потешаться его распрекрасными рассказами «Анатомии» в туре.       Странно, это вроде то же самый дом, в котором живет Неле. Но… какое-то странное ощущение начинает все больше и больше охватывать меня. — Милый, кто это? — слышу недалеко от себя и, оборачиваясь, вижу впереди стоящую семейную на вид пару. Женщина поднимает руку, подзывая к себе и я незамедлительно иду к ним. — Тебе кто-то нужен? — А, — чуть медлю, собираясь с мыслями, и неловко улыбнувшись, спрашиваю: — Да, я знаком с дочкой семьи, которая живет в этом доме… Я ее друг.       Женщина переглядывается со своим мужем и, вновь оборачиваясь на меня, как-то печально выдает: — Ах, но этот дом пустует, — что? Что, простите? Пуст… А?! — Хозяева уже как месяц съехали с него. Ох, прости, видимо мы тебя огорчили… — А, так вот, почему, когда я звонил в дверь — никто не отвечал. Да и света нет, — обреченно вздыхаю, убирая руки в карманы джинс. Теперь бросили меня? Да. Обидно ли мне? Конечно, каждому человеку будет хреново от такого. Ну, если только он не бесчувственная скотина. Сильно? Еще как. И в который раз говорю себе, что это все равно ничто, по сравнению с чувствами Неле в тот момент. Она так сильно рыдала тогда. Как вспоминаю, все аж эхом отдается в ушах. И… что мне теперь делать?       По пути домой мне стало настолько скучно и даже самую малость грустно, от чего я тихо напевал нашу песню «Rette mich». Вот уж точно:       «Я был готов доверить тебе самое сокровенное.       Почему ты уехала?       Вернись,       Возьми меня с собой…»*       Полностью раздосадованный от своей же песни, я вернулся домой, прошел в нашу с Томом комнату и, лениво вскарабкавшись вверх, просто с силой плюхнулся на верхний ярус кровати, проигнорировав брата, что ему, естественно, не очень-то понравилось. Он с такой же силой врезал кулаком по кровати, от чего я даже вздрогнул. — Эй! Совсем воздуха передышал, что даже меня не заметил?! — Отвали, Том… — Да что за?! — его пол-рожи тут же показалось за ограждением кровати, — Что-то случилось?       Брат сощурился в подозрении. — А, ну все понятно. Не хочешь ничего рассказывать мне, да? Ох, какой скрытный Билли! — начал ржать, пихая меня своим локтем в спину, так как я отвернулся от него. — Нет, ну это надо так! Я твой близнец, засранец! Не будет ли лучше поделится своими гребаными переживаниями с родственной душенькой? — А у тебя штаны от смеха надо мной не порвутся? — Да у меня их дохера. Так же, как и у тебя твоих запасов черного лака. — Ха-ха, — сухо имитирую смех, наконец поворачиваясь к нему. — Том, я такой неудачник. — Да ты им родился. Второй клон меня. — Эй, ты!       Вновь его уже доставший ржач. — Дерьмо, и почему ты вообще мой брат? — Я тоже задаюсь этим вопросом каждый день. Но знаешь, ты сразу за двоих. И за брата и сестру. Ахах, ладно, все, молчу. — Том… Ее больше нет. — Что? Неле? Ты «устранил» ее?! Она что, тоже начала красить ногти такой же марки лака, что и ты? Какой же ты изверг, девушек надо «любить».       И опять его глубокий смех по всей комнате. — Она с семьей переехала в другой город, как мне сказали соседи из дома напротив — О-о-оу, Билл… — тут же его лицо приобрело некую серьезность, — И что теперь делать? — Я тебя хотел спросить, — начинаю медленно, но верно зевать. — М-м-м… Ты знаешь, в какой школе она училась? — Та, в которую ходили мы, знаешь ведь, что там их не так уж и много. Ты думаешь, что… — начинаю улавливать ход его мыслей, не даром близнецы. — Можно собраться и сходить туда в понедельник, наведаться к ее классруку, спросить куда они переехали. — Но разве они не забрали ее документы? — Учитель ведь всегда в курсе такого. Да и не так уж много времени прошло, всего-то месяц. — Так что, в гости в школу? — А как еще, Билли? — усмехается. — Нанесем визит за все эти годы, как сами ушли оттуда. Уверен, они будут в шоке. — Я уже представляю, как меня раздирают на мелкие кусочки школьницы… — Радуйся, что не парни. — Обрадовал, блять, — я лениво потянулся руками вверх, зевая и в конечном итоге падая на подушку, — Выключай свет, Том, и спокойной ночи. — Эти выходные побродим по Лойтше, а после в школу, — брат быстро повыключал все источники света, и ложась на нижний ярус, так же пожелал спокойной ночи.

Жди нас, Неле…