Бабочки перед глазами

Гарри жил в просторной светлой комнате, не утруждая себя мыслями о том, как и зачем он сюда попал. Коротко стриженная темноволосая женщина, поправляя очки, стабильно вкалывала ему какой-то препарат два раза в день, спрашивала о самочувствии и, получив удовлетворительный ответ, хмурила брови, но, отметив что-то в небольшом блокноте, прощалась кивком головы. Ему предоставляли все необходимое и даже больше: в его распоряжении были сотни трудов величайших лепидоптеристов, новейшие технологии для составления голографических трехмерных моделей любых бабочек, известных этому миру, своя собственная переносная лаборатория. Все это создавало замечательную иллюзию счастья, настолько хорошую, что даже инстинкты агента секретной службы, которые за годы работы, казалось бы, намертво впечатались в ДНК, в этот раз подвели его, отступили назад и позволили поверить в реальность этого фальшивого благополучия. Так было до тех пор, пока высокий мужчина в черной водолазке не пересек порог его поддельного мира. - Гарри... - во взгляде незнакомца сквозит открытое недоверие, но его перекрывает теплая улыбка, которая угасает так же быстро, как и появилась, стоит Гарри поинтересоваться: - Простите, мы знакомы? И мужчина замирает в проходе с протянутой в пустоту рукой. Ему требуются секунды для осознания и вечность для смирения. Но такого запаса времени у незнакомца нет. Неловкое молчание могло бы затянуться, если бы в комнату не вбежал возбужденный мальчишка, лицо которого было знакомо Гарри ничуть не больше лица мужчины, остановившегося у дверей. Он с ходу начал тараторить, выкрикивать странные, ни о чем не говорящие фразы, поправляя выбившиеся из некогда аккуратной прически пряди волос, однако на середине очередного бессмысленного предложения вдруг просто замолчал, бросился на Харта с широко распростертыми объятиями и... Был остановлен мягким, но решительным толчком в грудь. Недоумение в глазах парня сменилось испугом от понимания. Гарри не помнил его. Это не могло быть правдой, но против фактов не попрешь. Он стоял посреди светлой комнаты, часть лица закрывала черная полоска уплотненной ткани, а в голове не было даже малейшего предположения, кто эти люди. Они что-то говорили, пытались убедить Харта в том, что тот вовсе и не специалист по бабочкам, что за его плечами годы службы на секретное агенство, что он им нужен. Высокий мужчина преимущественно молчал, пряча боль и боясь выдать свое волнение дрожащим голосом, а вот парень помладше все говорил и говорил, пересказывал странные, неправдоподобные истории якобы об их совместных приключениях. Все это быстро утомило Гарри, поэтому он вежливо, и все же настойчиво попросил своих нежданных гостей удалиться. Парень остановился перед тем, как закрыть дверь: - Хотя бы мое имя ты помнишь? - с надеждой спросил он. Харт посмотрел на него в последний раз и покачал головой. - Эггси, - выдохнул мальчишка с тихим хрипом и вышел из комнаты. В груди у Гарри на мгновенье что-то болезненно сжалось, но стоило взгляду мужчины упасть на раскрытую книгу о бабочках Северной Америки, как он тут же забыл обо всем и с полуулыбкой уселся за стол.

***

Эггси приходил к нему еще несколько раз, влетая в помещение то с подпаленными бровями, то с импровизированной повязкой на кровоточащем предплечье. Каждый раз он пытался помочь Гарри вспомнить что-то, а тот слушал парня так, словно все эти случаи, о которых он говорил, были обычными ситуациями из жизни его знакомого, а не частью его собственного прошлого. И, наверное, Харт не стал бы забивать себе голову такой ерундой, если бы не новое чувство, которое он однажды обнаружил у себя вечером. Он чувствовал одиночество. Все это время оно было неосознанным, однако теперь, с появлением этого Эггси, он будто бы попробовал настоящую жизнь на вкус, в тайне желая, чтобы парень навещал его чаще. Очередной визит Эггси нанес не один. Прижимая к груди маленький мохнатый комочек, он улыбнулся и поприветствовал Гарри. - Я принес тебе нового друга. Харт, сам удивленный своими действиям, тихо рассмеялся и протянул руки, забирая щенка. Он смотрел в карие глаза этого малыша и, кажется, был абсолютно счастлив, поглаживая того по голове. До тех пор, пока не услышал холодный голос юноши слева от себя: - Нравится? А что, если я его пристрелю? Гарри вздрогнул, оборачиваясь на внезапно возникший металл в интонации обычно такого мягкого и заботливого парня. Эггси стоял, широко расправив плечи и держа палец на взведенном курке пистолета. Харт испуганно отскочил в дальний конец комнаты, пытаясь закрыть собой ничего не понимающего щенка: - Что ты делаешь?! - воскликнул он, - Я не позволю, лучше стреляй в меня! Каким монстром надо быть, чтобы застрелить ни в чем неповинного щенка?! Эггси решительно двинулся к нему навстречу, не опуская оружие. - Даже не знаю, Гарри, может, тобой? - мужчина врезался спиной в стену и вжался в нее так сильно, как только смог. - О чем ты говоришь? Я бы никогда... - Да ну?! Ты уже, - резко перебил его Эггси. - Выстрелил прямо ему в голову и даже не задумался! Ты убийца, Гарри, - ствол уже упирался собаке в бок, все вокруг поплыло, и Харт закрыл глаза, - самый настоящий убийца! - Не правда! - вскричал мужчина. - Я не убивал собак, мистер Пикуль прожил счастливую жизнь и умер от панкреатита. И весь мир застыл. Перед Гарри пролетали стаи бабочек, закрывая обзор, на знакомую до боли картину. Он тряхнул головой, прогоняя настойчивых насекомых и увидел преданный взгляд, едва наклоненную набок морду, застывшую в непонимании, и черный блеск пистолета в своих руках. Раздался выстрел, и Харт словно проснулся. - Патроны были холостые. Плечи Эггси облегченно опустились, парень отбросил ствол и почти прошептал: - С возвращением, Гарри. А дальше они неоправданно долго стояли в обнимку, зажимая между собой тихо сопящего щенка.

***

После этого восстановление Гарри шло полным ходом. Ему еще не до конца подчинялись конечности, координация и пространственно-временная ориентация были нарушены, но все это можно исправить с помощью усердных тренировок. Он ни на что не жаловался и, как правило, чувствовал себя замечательно. До тех пор, пока над головой Эггси не залетали бабочки. Харт разрезал рукой пустой воздух, едва касаясь волос парня и потупил взгляд, когда тот удивленно на него взглянул. - Все в порядке, Гарри? - Что?.. А, да так, просто бабочки перед глазами. - Бабочки? - переспросил юноша, вздергивая бровь. Он приблизился к Харту и взял его лицо в свою ладонь, слегка приподнимая голову мужчины. - Посмотри вверх. Хмм... а теперь вниз... Хорошо, должно быть, побочный эффект от потери памяти. Иди-ка приляг.

***

Через какое-то время Гарри начал выявлять некую закономерность: где был Эггси, там были и бабочки. Они парили по одной, только им понятной траектории, создавая невообразимую палитру цветов. С одной стороны это даже становилось забавным, когда юноша проделывал невероятные трюки, сражаясь с противниками, но при этом вокруг его головы, будто живой венок, кружились стайки насекомых. Это перестало быть смешным, когда из-за треклятых бабочек они чуть не погибли. Гарри отвлекся, хотя должен был смотреть за мониторами, а не за грациозными движениями его Эггси. Команда уверяла его, что в этом нет ничего страшного, но он корил себя и не собирался отступать от положения виновника их провала. Когда они сидели в салоне самолета, Гарри вдруг решил задать вопрос, которого сам от себя не ожидал: - Мне кажется, что до инцидента с моей смертью мы с тобой были близки, это так? Эггси поперхнулся своим мартини и перевел осторожный взгляд на Харта. - Что ты имеешь в виду под "близки", - слегка севшим голосом уточняет юноша. - Я сам не знаю, просто чувствую, - Гарри поставил бокал на столик и, посмотрев на мальчишку исподлобья, застыл. На щеке Эггси сидела Слава Бутана - одна из редчайших бабочек этого света. Харт, сам того не замечая, подался вперед. - Гарри, что ты... - сухая теплая ладонь мужчины опустилась ему на лицо. Большой палец прошелся от острой скулы до слегка приоткрытых губ, заставляя парня неосознанно прикрыть глаза. - Опять бабочки? - Просто побочный эффект от моих чувств, - неожиданно нежно произносит Харт и тянет парня на себя, увлекая в теплый, влажный и, как оказалось, такой желанный поцелуй. А Эггси не сопротивляется. Они были близки до того, как Гарри потерял память. Вот только Эггси не собирался говорить, что они были настолько близки только в мыслях у Гарри.