Галлюцинации

      Они часто переглядываются, смеются и ждут реакции Эда.       Перед каждым их появлением в ушах нарастает гул, мужчину начинает трясти, все сознание охватывает паника. Кажется, что вот-вот сердце остановится и бездыханное тело с глухим звуком упадет на холодный пол.       Две фигуры сначала расплывчаты, если появляются вместе. Нигма слышит шепот, но никак не может разобрать фразы, иногда лишь улавливая отдельные слова. Голоса грубые, говорят быстро, беспокоятся о чем-то. К этому довольно сложно привыкнуть, но дергаться он перестает за неделю. За это время он успел многое повидать, галлюцинации как будто поставили цель выбесить его, шокировать или свести в могилу.       Раньше они появлялись только когда Эдвард был один и хотел этого. Теперь парочка возникала в самое неподходящее время.       Барбара с Табитой, мило щебечущие о должниках клуба и каким способом их пытать в следующий раз, как одна подозрительно щурятся, смотря на Загадочника, который резко шарахнулся от стены и громко завыл что-то на подобии "ну опять вы".       Бутч резко потянулся за пистолетом, когда Нигма начал орать в пустоту, чтобы кто-то перестал так делать. Как именно, он так и не смог узнать. И надеялся, что никогда не узнает. А Эдвард начал метаться по помещению, махать руками и чуть не опрокинул стул. Гилзин лишь покачал головой и поторопился уйти из помещения, подальше от этого сумасшедшего.       Но больше всего галлюцинации любили проявляться, когда он заговаривал Джеймса Гордона, пытаясь отвести подозрения. Когда Загадочник повышая голос и нелепо шатаясь утверждал, что к пропаже мэра не причастен и сам хотел бы знать, где его лучший друг Освальд, они смеются. Темный Эд хохочет, хлопая по плечу мокрого Пингвина. Тот сдерживает редкие смешки, увлеченно отколупывая ракушки и сдирая с себя кусочки водорослей. Иногда он произносит что-то наподобии: "Змеи не умеют дружить" и смотрит на отражение Эда, ожидая реакции.       Иногда, когда Загадочник делится с Джимом очередной своей гениальной версией, они начинают целоваться. Тогда Нигма резко замолкает и начинает глотать воздух. Освальд, нет, лишь его копия, спасибо, больное сознание, притягивает отражение мужчины за изумрудный галстук, несколько секунд смотрит в глаза, нежно улыбаясь. Затем встает на носочки, дергается от боли в ноге и притягивает партнера еще ниже. Тот наклоняется и накрывает губы Кобблпота, зарывается тонкими пальцами в черные, мокрые волосы. Они целуются долго, но не настолько, чтобы Эдвард сошел с ума.       Нигме это не нравится, совсем не нравится. Как его сознание смеет делать его же слабым? Он тресет головой, давит на виски, напивается в самом грязном баре, где самая отвратная выпивка. Одна рыжая шлюха решила затащить его в постель. Ни капли скромности, прилежности и того обаяния, что были у мисс Крингл. Кристин никогда не была в таких местах, это точно.       Злость на самого себя давит, делая еще хуже. Он вливает в себя еще бутылку этого мерзкого пойла, прежде чем улыбнуться той девушке. Ее даже девушкой сложно назвать, но Эдварду уже плевать на все вокруг. На удивление в глазах не двоится, а голова даже не пыталась кружиться. Рыжая тащится за ним все это время закатывая глаза, раздражающе пища о чем-то, на что мужчине совершенно наплевать. Она не такая хрупкая как Кристин, но душить ее намного приятнее. Он слышит хрипы, изо всех сил сдавливая ей горло, перекрывая дыхание. Нигма надеется, что ее найдут с яркими отметинами на шее и ужаснутся.       Утром он просыпается в своей постели с жуткой головной болью. Это то, чего следовало ожидать. Прислуга притаскивает таблетки и воды, испуганно бормоча, что мистеру Нигме не стоит бросаться подушками. Эд лишь громко стонет и накрывается одеялом с головой.       Пока он умывается, из зеркала на него недовольно смотрят Кристин, Изабелла и та ужасная незнакомка. Им стало намного теснее, но от этого осуждающие взгляды не исчезли, лишь добавились насмешки. Рыжие качают головами, надувают щеки, шепчут что-то в оправдание мужчины и не торопятся исчезать. За завтраком появляется галлюцинация Эд. Один, без Пингвина. После зверского убийства, такого не было ни разу. – Ну вот почему тебя так тянет на рыжих? – истерично начитает его копия. Он ходит кругами вокруг стола, задает риторические вопросы и явно раздражен. – Может быть, если бы наш Оз перекрасился, ты бы например разглядел в нем человека? Очень ничего такого, к твоему сведению. Если это даже твоя злобная копия заметила, то он должен быть просто превосходен. – Он был моим другом... – ЗАТКНИСЬ! Очередная рыжая доказывает, что ничего ты не понял. Так, мы Загадочник, так что давай загадками. Начнем с легкого. Я идиот, который не учится на ошибках. Кто я? – темный буквально проорал это в ухо Эда. – И без тебя голова разламывается. Нуу... Ответов на эту загадку много... – Ты это я, не надо делать вид, что не знаешь о ком я сейчас       За спиной у галлюцинации появился Освальд, на этот раз без ракушек и водорослей, но с лягушкой на плече. Его костюм был пропитан кровью. Белый пол уже был в красных разводах, а в комнате пахло порохом и железом. У Нигмы пропал аппетит, он уставился на истекающего кровью Кобблпота и скачущего вокруг него темного Эда. Мужчина успел уже содрать лягушку и она приземлилась прямо на тарелку к Загадочнику. Галлюцинация пропела «приятного аппетита» и повисла на шее Пингвина.       Начинался новый день, полный упреков, насмешек и злобных взглядов.