Eternal Union

      Сквозь небольшую щель в плотных шторах солнечные лучи врывались в окутанную приятным полумраком комнату, давая крошечным пылинкам арену для танца, скользили по бордовым простыням, ласково касаясь смуглой кожи рельефного торса Верховного мага Бруклина. Играли в вороных волосах и на бледном лице возлежащего на груди мага мужчины, впрочем, отнюдь, не смели нарушать уютный и нежный сон двух переплетенных, словно изящная композиция талантливого скульптора, тел. Ровное, размеренное, почти синхронное дыхание спящих разбавлялось едва слышимым ходом секундной стрелки на часах с дальней стены. Столь прекрасная и приятная тишина властвовала в этой комнате всего несколько часов, но, кажется, этого было достаточно, чтобы в следующую секунду ее бесцеремонно разорвал грохот резко отворившейся двери, в которую тут же хлынул поток яркого света. Мужчины подскочили, принимая сидячее положение, и мгновенно в руке одного из них оказался сверкающий адамантовым светом кинжал, но было поздно. «Ой-ой-ой-ой-ой», донеслось до их ушей, и вот уже на головах, простынях и телах, с громким звоном красовались остатки того, что, кажется, называлось едой. С волос одного из них капало молоко, а на груди оказались оладьи в сиропе. Другой мужчина мог похвастаться горячим кофе, чудом разлившимся только на простынь аккурат между ног, плечами выбеленными сливками, и ломтиками бекона, медленно соскальзывающими с ушей.       — Ой... — донеслось от двери — доброе утро. Я… я не специально.       В дверном проеме, виновато потупившись в пол, стоял невысокий мальчуган, на вид не более десяти лет. Этого ребенка вряд ли можно было назвать обычным — темно-синие волосы, торчащие ежиком, и синяя, цвета морской волны, кожа мальчишки выдавала в нем принадлежность к детям Лилит. Впрочем, в данную минуту он был ребенком, на которого смотрели две сонные, осмысливающие происходящее, пары глаз его вполне осязаемых, реальных родителей, которые и ремня отвесить за подобную выходку могли. Особенно один из них, чьи глаза горели янтарным огнем, а кошачьи зрачки были немыслимо сужены, тот, который особенно не любил просыпаться раньше полудня, тем более таким образом.       — У меня получалось контролировать поднос… почти.       — Макс, — прошипел обладатель кошачьих глаз — великолепный и блистательный Верховный маг Бруклина. Он сделал всего несколько мимолетных движений пальцами, после чего все свалившееся на них ранее бесследно исчезло, а постель, на которой они лежали, в одно мгновенье сменилась чистой.       — Прости, па. Я только хотел завтрак принести, — Макс перевел взгляд и виновато посмотрел из-под пышных ресниц на другого мужчину, чье тело покрывало множество шрамов и несколько рунических символов, которые любой человек принял бы за обычные татуировки. — С днем рожденья, пап…       — О, Макс, — тепло рассмеялся Алек и поманил сына к себе, — иди сюда.       — Вы не злитесь? — Он посмотрел на второго отца. Лицо Магнуса расслабилось, и легкая улыбка словно говорила «ну что уж с тобой поделаешь».       Мальчик с громким смехом разбежался и плюхнулся в кровать к отцам. Магнус потрепал сына по голове, и легко коснулся губами виска Алека.       — Доброе утро, мой ангел, — прошептал Магнус, вот уже неизменное в течение десяти лет приветствие. Только сейчас он добавил: — С днем рождения.       — Доброе, — улыбнулся нефилим, — спасибо.       — Кстати, который час? — Магнус бросил взгляд на часы и его глаза расширились — Девять утра? О ангел, за что мне это, — со страдальческим вздохом он повалился обратно на подушку, после чего мученически посмотрел на Макса. — Ну сколько раз я просил тебя не играть с магией без присмотра? Ты слишком юн.       — Но как я научусь без практики?       — Мой милый Макс, у тебя впереди вся вечность, чтобы научиться. Не стоит спешить, магия этого не любит. Тренируйся под присмотром, учи заклинания…       — Но у тебя ведь получается и без заклинаний! Я тоже хочу!       — Макс, мне шесть сотен лет…       — А вчера ты говорил что восемь.       — А позавчера, что триста тридцать два, — лукаво посмотрел на мага Алек, и они с Максом стукнулись кулачками, словно давние приятели.       — Я… — Магнус замешкался — Так, а какого черта мы все еще в кровати? Девять утра в конце концов! — Маг вскочил с постели, являя сыну и мужу ярко-розовые атласные пижамные штаны с купидонами и вызывая у обоих приступ смеха. — И вообще, Александр, ты помнишь, что у тебя в полдень лекция в академии, а в четыре парикмахер?       — Парикмахер? О, Ангелы, Магнус. Это обязательно? — Лайтвуд закатил глаза, издав полный боли и страданий вздох — Ты же говорил, что…       — Я много чего говорю, мой дорогой Алек, — пропел Бейн, пальцы мага очертили контуры скул нефилима. Магнус резко отстранился и, направляясь в ванную, на ходу бросив, — но это не значит, что меня всегда надо слушать. — Он осекся, остановился, поднял указательный палец вверх, будто вспомнил, что где-то в шкафах завалялся вкуснейший виски и его немедленно надо выпить, и вскинув брови, лукаво посмотрел на Макса, словно знал все его мысли — Вас, молодой человек, это не касается. А за молочную маску на моей голове в девять утра, ты на неделю остаешься без комиксов.       — Но это нечестно! Завтра выходит новый выпуск «Звездной тени»! — Мальчик запрыгал на кровати, а Магнус, который последние пару лет все чаще ощущает себя занудой, скептически выгнул бровь, отметив про себя, что надо бы провести кое с кем, не будем показывать пальцами в господина Саймона-неисправимого-задрота-Лавлейса, разъяснительную беседу, и «мягко» намекнуть ему что не стоит так сильно засорят голову ИХ сына. В прочем с другой стороны…       — Вот и отлично, я как раз успею прочесть его, и всю неделю буду тебя дразнить спойлерами, чтобы неповадно было.       — Тиран! Изверг! Пап, как ты с ним живешь! — Крикнул мальчик, но маг уже скрылся за дверью.       Алек тихонько посмеивался, наблюдая стандартную картину общения этих двоих. Для Макса, Магнус был не только родителем, но и старшим братом. А когда-то останется только старший брат… когда-то, ведь впереди у них целая вечность. Взгляд нефилима мгновенно потух. Сегодня его тридцатый день рожденья. Еще год прошел. Еще на год ближе к нему неумолимо приближается финал.       Макс соскочил с кровати, что вернуло Александра в реальность. Встряхнув головой, он отогнал, как делал это все чаще, гнетущие мысли и улыбнувшись тоже решил, что пора бы вставать.       Спустя полчаса за завтраком о недавнем инциденте уже позабыли. От ощущения, наверное, нескольких литров лака на волосах и непревзойденной идеальности прически Магнус сидел довольный, словно кот. А может быть причина была в том, что когда Макс покинул спальню, ему все же удалось зажать Алека у стены и как следует того…поздравить. Ну и в довершение всего Алек в кои-то веки согласился надеть одну из его рубашек, и теперь нефилим сидел в черной шелковой рубашке, плотно и, судя по облизывающемуся взгляду Бейна, весьма сексуально обтягивающей тренированное тело охотника. Сам Магнус был одет в простой темно-серый пуловер, который, не смотря на простоту, сидел на мужчине шикарно — хотя все же трудно найти что-то, что сидело бы на нем по-другому — и черные домашние брюки от какого-то модного дизайнера, стоимость которых превышала повышенную зарплату среднестатистического ньюйоркца. Скромная черная подводка с редкими золотыми блестками, тоже из разряда «не для приличного общества» придавала глазам хищности и Александр нет-нет, а не мог отказать себе в удовольствии периодически поймать взгляд этих волшебных глаз. Пальцы мага неизменно были украшены несколькими массивными перстнями, которые то и дело звякали, если Бейн брал в руки что-то стеклянное-фарфоровое-металлическое.       Макс щебетал о том, как здорово у него получается метать ножи, и о том, как он едва случайно не снес голову дяде Саймону. Вчера Магнус общался с клиентом, а Алек и Джейс весь день провели в патруле, поэтому Мариз и Роберт настойчиво забрали ребенка в институт, чтобы присмотреть и понянчиться с внуком. Алек поймал себя на мысли, что устал растолковывать родителям об очевидной разнице между воспитанием ребенка сумеречных охотников и магов, и что юному магу вовсе необязательно с раннего возраста владеть чакрами и метать кинжалы (что не останавливало самого Алека от обучения семилетнего парня стрельбе из лука). Родители пропускали все мимо ушей и продолжали тренировать внука со словами «В жизни все пригодится».       Пока Алек собирался на лекцию, рассовывая по одежде кинжалы, клинки серафимов, запасное стило и все, что могло понадобиться в случае, если на Академию вдруг нападут невесть откуда взявшиеся враги, его любимые колдуны корпели над какой-то книгой, и старший (на вид, и порой Лайтвуду казалось, что не более того), периодически поглядывая за суетой своего охотника, пытался втолковать в юную синюю голову новые знания. Алек успел краем уха уловить фрагмент о том, что когти оборотня и их клыки имеют абсолютно разный эффект воздействия на зелье от несваренья, и что важно не перепутать дозировку одного и другого, если не хочет превратить свою голову в рассадник лиан. Макс внимал этому с таким видом, словно уже просчитывал, кому и как он подсунет заведомо неправильное зелье.       За полчаса до лекции Магнус открыл для него портал прямо к воротам Академии.       — Удачи на лекции. Ждем вас с Рафой к вечеру.       Рафаэль был на 2 года старше Макса и, на удивление всего семейства в этом году поступил в академию. Мариз выступила против, Роберт же наоборот поддержал внука, гордясь его решением. Стоит ли упоминать, что скандал, разразившийся между двумя старшими Лайтвудами, стоил коллекции мага редкого фейрийского вина, которое было выставлено на стол переговоров. Точку поставил сам Рафаэль, заявив всем что не отступится от своего решения, но самым весомым аргументом с его стороны стала фраза «Возможно, там меня ждет мой будущий парабатай». Все споры разом стихли. Мало где НАСТОЛЬКО трепетно относились к парабатайским узам, как в семье Лайтвудов. В начале сентября мальчик пересек ворота академии, и вот теперь, спустя почти месяц, Магнус, да и Макс, который души не чаял в брате, не могли дождаться возвращения члена семьи.       — Спасибо, и Магнус… — Осекся Алек, будто вспоминая какую-то важную зарубку в голове.       — Мм? — Бровь мага игриво поползла вверх.       — Никаких вечеринок, помнишь?       — Ну конечно помню, мой недоверчивый нефилим, — тепло улыбнулся Верховный, одаривая возлюбленного скептическим взглядом, — мы говорили об этом по меньшей мере, — он запнулся и пересчитал по пальцам, — шесть раз. Не волнуйся, все, как и договаривались — только скромный вечер в кругу семьи и близких друзей, я помню. — В кармане мага тренькнул телефон, оповещая о входящем сообщении. Магнус достал его и, бросив мимолетный взгляд на экран, вновь перевел все внимание на любимого.       — И…       — И никакого воровства из итальянских ресторанов, да-да, — закатил глаза Магнус.       — Из французских, японских, мексиканских, перуанских, ирландских, китайских, и из кофеен в том числе.       — Да-да, как скажешь, — отмахнулся Бейн, и это дало нефилиму повод на все 100% не поверить магу. — Ни о чем не переживай мой дорогой, и спокойно просвещай дег…светлые нефилимские умы. — Да, прошло десять лет, да отношения Нефилимов и Нежити изменились… Но это не мешало Магнусу периодически делать пакости особо надменным и зарвавшимся детишкам.       — Люблю тебя, — прошептал Алек и легко коснулся губ мага, дабы не развращать стоящего рядом любознательного десятилетнего мальчугана.       — И я тебя.       Алек потрепал сына по голове.       — Веди себя хорошо и не сжигай больше дом, — после чего наклонился к уху ребенка и добавил — и проследи чтобы наш Верховный не сжёг в себе всю настойку из фейрийской пыльцы, — заговорщически подмигнул Лайтвуд, и, решив, что все важные ЦУ он отдал, ну или по крайней мере сделал все что мог чтобы предотвратить катастрофу (а когда эти двое оставались дома одни, без катастроф обходилось лишь в считанные разы), растворился в портале.       Не успел мужчина скрыться, улыбка моментально исчезла с лица обоих магов.       — Вытаскивай шарики и плакат, кавалерия прибыла. Времени мало.       Младший маг быстро кивнул и с серьезным видом, словно на званый ужин Бетмена, куда-то убежал, а Магнус вышел в коридор и распахнул входную дверь.       — Вы знаете что делать.

***

      Клэри мерила шагами комнату, нервно обгрызая ногти. Если бы Изабель увидела ее сейчас, подругу свалил бы сердечный приступ, с которым не всякая иратце бы справилась. Впрочем, на внешность своих ногтей носительнице крови Моргенштернов было сейчас по меньшей мере до лампочки. Проблема, стоявшая перед ней вот уже в течение последней недели, понемногу приближала крайний срок своего решения. А решения не было. Точнее, оно было, и Клэри иногда казалось, что она вот-вот поймает идею, но спасительная ниточка раз за разом ускользала сквозь пальцы.       Неделю назад ей пришло краткое, но информативное сообщение от Верховного мага Бруклина, который по совместительству был для нее кем-то вроде крестного отца. Сообщение гласило: «День рождения Алека. Вечеринка-сюрприз у меня в 5» — и вот уже неделю Кларисса ломала голову над подарком. До этого они с Джейсом всегда дарили что-то вместе и подарок, как правило, выбирал сам Джейс, на правах парабатая. Но в этом году все было иначе — Алеку исполнялось тридцать, и Клэри решила, что хочет преподнести ему, наконец, что-нибудь от себя. Они ведь друзья, в конце концов. Что-нибудь ценное и не бесполезное. Но что? Что подарить Сумеречному охотнику, чей парень — один из самых могущественных магов и мог достать что угодно одним щелчком пальцев?       Она взяла альбом, карандаш и с ногами забралась на кровать. Ей всегда лучше думалось за работой. Штрих за штрихом на чистом листе начали образовываться очертания человеческого лица.       Алек. Колючий и хмурый на вид, но один из самых добрых и великодушных существ, которых ей доводилось встречать. Сколько всего между ними произошло, сколько всего простилось и забылось. Сколько битв пройдено плечом к плечу, сколько раз плечом к плечу был дан отпор смертельной опасности, сколько раз они спасали друг друга не щадя себя… Каждый из них, каждый из Команды Добра. Они всегда ставили других превыше себя, сражались, побеждали, терпели поражение, спасали мир, ругались, мирились, но неизменно прикрывали друг другу спины, и каждый знал, что даже если рухнут небеса и ангелы обрушат свои клинки на землю, они всегда смогут положиться и верить друг в друга. Клэри любила их всех, и сейчас ей хотелось сделать для одного из своих самых близких друзей что-нибудь, чтобы показать как же сильно она дорожит им.       Что же делать… Она бросила взгляд на рисунок в руках. Перед глазами был портрет Александра. Таким он был в их первую встречу. Семнадцатилетний грубый ревнивый подросток, который винил ее во всех смертных грехах. Клэри усмехнулась. Столько воды утекло. И хотя в тот год опасность и потери подстерегали их за каждым камнем, в редкие моменты затишья им всем было очень весело вместе.       Клэри знала, что с каждым годом Лайтвуд все меньше любил свои дни рождения, да и любил ли вообще? Девушка не была уверена, такая ли уж это хорошая идея со стороны Магнуса устраивать вечеринку, и знала причину. Все знали, но не в их власти было что-то изменить. Есть вещи, не подвластные таким, как они.       Она снова обвела взглядом портрет, и в момент ее сердце бешено забилось, отбивая нехилую барабанную дробь. Глаза расширились в изумлении. Все ведь так просто. Вот он ответ. Кажется, она едва удержалась, чтобы не стукнуть себя по лбу за то, что не додумалась раньше. Все ведь очевидно. На долю секунды ее взгляд словно накрыло тенью, и она, кажется, засомневалась, но тут же снова улыбнулась, приняв для себя какое-то решение, и перевернула страницу. Карандаш заскользил по бумаге.

***

      В доме было уже привычно суетливо, то и дело то тут, то там слышались мелкие споры, которые, впрочем, не перерастали ни во что большее. Изабель спорила с матерью по поводу цвета салфеток в соотношении с оттенком скатерти, пока Магнус не психанул и не испепелил эту самую скатерть к отцу в тартарары, Макс и Саймон развешивали синие, золотые и черные шарики, обсуждая последний выпуск очередного супергеройского комикса. Роберт ворчал по поводу излишне холестеринистого меню, пока Мариз не всучила ему в руки список диетических продуктов и не отправила в супермаркет на другом конце города. Когда Роберт ушел, Иззи занялась протиранием посуды и бокалов, а Магнус проводил ревизию увеселительных напитков, периодически под шумок доставляя (внаглую воруя) в лофт что-нибудь, по его мнению, смертельно необходимое.       — Магнус, — хихикнула Иззи, застукав его за этим делом как раз в тот момент, когда маг, не удовлетворившись выдержкой вина, материализовал в руке точно такую же бутылку с едва различимой этикеткой. — Я так и быть ничего не скажу Алеку, — она похлопала его по плечу, и маг вздрогнул, в уме подсчитывая, во сколько ему обойдется ее молчание, однако виду не подал.       Верховный маг, поняв, что попался на горячем, не нашел ничего лучше, чем, сделав невинный взгляд, ответить:       — А насчет ликеро-водочных, моя милая Изабель, он мне ничего не говорил… сегодня, — уже чуть тише добавил он и подмигнул брюнетке.       Со смехом девушка вернулась к посуде. Мариз в это время расхаживала по гостиной, в сотый раз проверяя длинный список и вспоминая, никого ли не забыли ненароком… Саймон едва не свалился со стремянки — даром, что руна ловкости на полспины — вешая золотые гирлянды, на которых настояла женская часть. Макс некоторое время сидел в своей комнате. Конечно, все эти приготовления можно было сделать одним щелчком пальцев и не тратить время, но всем, и самому Магнусу, хотелось сделать все своими силами.       — Папа, папа! — Раздался громкий крик Макса на весь лофт — Скорее сюда!       Прежде чем сам «папа» успел добежать, в двери уже пытались протиснуться бледные и перепуганные бабушка-тетушка. Саймон предусмотрительно терся за спиной жены.       — Макс, милый ты поранился? — Мариз ворвалась в комнату и начала вовсю вертеть-крутить несчастного ребенка, осматривая того на предмет повреждений, разве что штаны не стаскивая.       — Бабушка, я звал папу, — нахмурился юный волшебник. — Пап, скорее сюда! — Он широко улыбнулся завидев отца, и многозначительно посмотрел на Мариз — Только это секрет, для магов.       Магнусу наконец удалось прорваться к сыну. Остальное семейство, недовольно ворча, удалилось.       Магнус опустился на одно колено, заглядывая в глубокие детские глаза, в которых, кажется отражалась половина его мира. «Сможет ли его кто-нибудь полюбить?» Словно болезненной стрелой, голову прошибло воспоминание о том дне, когда Саймон ворвался в их с Алеком комнату прямо по среди процесса, и сообщил о синем подкидыше в дверях академии. Магнус вспомнил записку, и на миг в его душе воспылала ярость. Перед глазами пронеслись эти 10 лет… пожалуй самые счастливые десять лет в его бесконечно долгой жизни. Как Алек просил его попробовать и оставить ребенка, веря в них. Как Роберт, который изначально не признавал выбор сына, пытался подкупать мага, что бы тот оставил нянькой его, а не Иззи или Мариз. Он вспоминал, как Мариз, с которой у них долгие годы шла холодная и стойкая непереносимость друг друга, теперь по-матерински целовала его в лоб и дарила дизайнерские рубашки на дни рождения. И, конечно, едва сдержав улыбку, вспоминая, как Джейс, красавчик-я-само-совершенство-Джейс, вытирал животом старый деревянный прогнивший пол на чердаке, затыкая щели его, Магнуса, рубашками. Кстати Магнус потом сполна рассчитался за каждую — до сих пор все с улыбками вспоминали, как Эрондейла целый месяц в том или ином проявлении преследовали…утки. Утиное мясо, утиные перья, утиные игрушки, Утиные истории, утиные утки. Все это, такое, казалось бы недосягаемое для открытого, но такого замкнутого мага, стало доступно лишь благодаря одному маленькому синекожему представителю Нижнего Мира. Макс принес мир в их, теперь дружную семью. Алек, Макс и Раф принесли мир в его душу.       «Сможет ли кто-нибудь полюбить его?» Магнус вынырнул из воспоминаний и вновь пристально смотрел на сына. «А как кто-то может его не любить?» — пронеслось в сознании, ставя точку в этой ностальгической секунде.       — Так что случилось, мой маленький маг? Ты снова наколдовал себе ноги хоббита? — Он уже было принялся ощупывать мальчишку.       — Я сделал папе подарок! Я сделал эликсир бессмертия! — Последнее юный Лайтвуд прошептал на ухо магу.       Магнус картинно удивился и его всегда идеальные брови взлетели вверх, а рука легла на грудь.       — Не может быть милый, ты оказывается у нас великий открыватель! Покажешь папе?       — Ты мне не веришь, да? — Глаза мальчика печально опустились, и Магнус почувствовал щемящую тоску где-то там, в районе ребер.       — Я верю тебе, мой маленький. Лишь хочу убедиться, что ты не перепутал ничего, как сегодня с завтраком. — Лицо мальчика тут же просветлело, и он, подбежав к столу, достал из верхнего ящичка пузырек с зельем.       Бейн осторожно вскрыл пузырек и принюхался, едва подавляя рвотный позыв. Он Верховный маг, как-никак, он и не в таком плавал. Впрочем, аромат, исходящий из пробирки очень красочно напомнил об их первом с Рагнором совместном приключении в Перу…       — Что ж… я чувствую здесь цветы неувядающей белой идрисской аграмны (тетя Изабель получит волшебный подзатыльник — он же чертовски ядовит — растет у озера Лин), чешую морских русалок (даже боюсь предположить, как ты ее доставал), банан (ах да, Алек любит бананы), кровь вампиров (нужно будет перезапечатать мой сундук с ингредиентами), яд альфа-оборотня (Люк, тебе плеваться некуда, кроме как в пробирки необученных магов?), ушную серу гоблина 70-тилетней выдержки (я берег ее для особого случая!) и… никак не могу понять последний ингредиент…       — Кастореум…! Он для вкуса. — Мальчик возликовал и тут же перевел обеспокоенный взгляд на отца — Папа…ты похож на дядю Рагнора на фотографиях!       В целом, Макс был не особо далек от истины. Магнус словно физически ощущал, что его кожа постепенно приобретает оттенок травяных пятен на белой ткани. К горлу в это время подступало нечто, что Магнус старался забыть с того самого тяжелого похмельного утра, накануне которого он попробовал национальное перуанское блюдо «Куй».       — Кхгм… Макс… кто посоветовал тебе добавлять боб… кастореум для вкуса? — Все же выдавил из себя Магнус. Он Верховный маг Бруклина, в конце концов, даром что ли хлеб ест?!       — Тетя Кэт! Она сказала, что его добавляют в ванильное и клубничное мороженое чтоб вкуснее было… а ванильное мороженое такоооое вкусное.       Святая наивность, подумал Магнус и сделал в голове еще одну заметку.       — Макс, послушай… понимаешь, нельзя мешать кровь вампира и яд альфы — это гремучая смесь которая превратит в решето любую органику. Даже желудок папы, закаленный годами готовки тети Иззи… А части тела морских существ ни в коем разе нельзя мешать с пресноводной флорой, и вообще не стоит давать живому человеку что-то содержащее представителей дивного народца, или то, что прорастает от озера Лин. Я ведь тебе рассказывал про озеро Лин, верно?       — Озеро Лин — одно из орудий смерти. Из этого озера впервые появился ангел Разиэль и даровал нефилимам силу сражаться с демонами, — вспомнил упрощенный экскурс в историю ребенок.       — Верно. А ты помнишь, как вода из этого озера влияет на полуангелов?       — Она их отравляет…но ведь папа не будет пить воду.       — Милый, этот сорт аграмны растет у берегов озера. Как думаешь, чья вода его насыщает?       — Ясно… прости п-пап… — Макс отвернулся и опустил голову. Магнусу показалось, что он услышал всхлип. — Я снова облажался.       — Черничка! — Маг развернул к себе сына. — Черничка, взгляни на меня. Иди сюда. Магнус сел на кровать и протянул мальчику руку. Когда Макс подошел, Бейн посадил его к себе на колени и обнял, как делал это, когда тот был совсем маленьким и плакал.       — Ты не сделал ничего плохого. Да, ты не учел все нюансы, а просто смешал ингредиенты долговечных растений и существ, но я ведь говорил с утра — все приходит с опытом. Ты научишься.       — Но будет поздно! Я…я люблю папу, я не хочу, чтобы он уходил!       — Дитя, папа никуда от нас не уйдет. — Усмехнулся маг.       — Неправда! Он…он ведь смертный и стареет.       Сердце Магнуса пропустило удар. Этот день становился все мрачнее с каждой секундой, но он быстро вернул себе самообладание.       — Просто… я так хотел, чтобы папа всегда был с нами… Знаешь, когда-то ночью, когда тебя не было, а папа думал, что я сплю, он сидел и плакал над нашей фотографией. Он просил прощения за то, что когда-то умрет! Это несправедливо! Почему папа должен… почему он не может быть с нами?! — И плач с новой силой разнесся по комнате.       Макс всегда был очень чутким мальчиком, и, несмотря на детскую наивность, пусть по-своему, но уже воспринимал многие серьезные вещи. Сердце старшего мага разрывалось на части и раз за разом пропускало удар. Он поставил вокруг комнаты звукоизоляционный барьер, чтобы ненароком не привлечь остальных, и крепче прижал сына, удерживая вставшую в глазах влагу. Они столько об этом говорили, столько раз этот вопрос вставал между ними в прошлом… Его Александр так и не смог расстаться с этой мыслью за много лет. Он научился с ней жить, но, оказывается, она по-прежнему грызла его. А он глупец, наслаждаясь дарованным счастьем, ничего не замечал. Не замечал, как все еще тяжело любимому…или не хотел замечать? От утренней задорности не осталось и тени следа.       — Ох, Черничка… понимаешь… — Черт-черт-черт, почему этот разговор должен был случиться так скоро? Почему не в любой другой день? Лет эдак через никогда. — Так, увы, устроена жизнь. Кто-то смертен, кто-то нет… нужно научиться жить с этим и принять. Мы с папой не раз пытались решить этот вопрос. Макс, если бы способ, устраивающий нас, в данный момент существовал, мы бы его нашли…       — А вампир? Можно было попросить тетю Лили, и она бы обратила папу, он стал бы вечен!       — И всю жизнь бы зависел от чужой крови, мучаясь приступами жажды или обязанностями перед видом и боязнью солнца. Твой папа гордый нефилим, а я люблю его живого. — «… и теплого. Я вообще теплолюбивое существо» — хотел было добавить Магнус, но предусмотрительно смолчал, догадавшись, что сын вряд ли оценит его попытку перевести все в шутку в такой момент. — Рано или поздно, как бы долго вампиры не жили, это меняет их… не в лучшую сторону. Помнишь, Катарина рассказывала тебе про Камиллу?       — Но дядя Саймон был светочем и жил на солнце?       — Скажем так… то, как он стал Светочем… почему-то больше не сработало ни на ком другом, хотя мы пытались одарить этим Лили…       — А Фейри? Они ведь… бессмертны.       — Пресвятой Асмодей! Даже не думай, Макс! У Дивных своя магия, и, как правило, плата за нее непомерно высока… Они могут одарить твоего отца бессмертием, а в ответ, что вероятнее всего и было бы, оставить его себе.       — Но тогда это не имеет смысла, — мальчик удивленно покачал головой, надувая синие щечки.       — Вот именно, Черничка, не имеет. — Маг погладил сына по спине и тяжело вздохнул, вглядываясь в пустоту.       — Неужели совсем-совсем ничего невозможно сделать?       — Почему же… Макс, у примитивных есть поговорка, а звучит она, трюфелек, так: «Прогресс не стоит на месте». Вот смотри, например, еще два с половиной века назад никто и помыслить не мог, что Сумеречные охотники заключат перемирие с Нежитью, а уж о том, что нашим видам предоставят места в совете и разрешат межрасовые браки — и подавно. А ведь сколько сердец из-за этого было разбито! А Валентин Моргенштерн? Ведь до того, как он не начал экспериментировать со своим сыном, никто и не догадывался что барьеры Аликанте, стоящие тысячелетиями, могут пасть. Ну, а уж до тех пор, пока твоя тетя Клэри не свалилась нам, как снег на голову, — Магнус ностальгически усмехнулся, вспоминая, насколько интереснее стала ее жизнь с появлением Джослин Фейрчайлд со свертком на пороге, — у нефилимов даже мысли не возникало, что можно создавать новые руны, или объединять наши силы. Понимаешь, что я хочу сказать, пирожочек? — Он поднял подбородок сына и заглянул в его темно-синие омуты. «А ведь он и правда словно создан для нас с Алеком». — Возможно, когда-то, когда вселенная посчитает, что мир готов, она пошлет ему новый подарок. Кто знает, чем он будет? Новый вид от смешения крови нефилимов с нашей, или, возможно, новые руны тети Клэри… а может быть высшим силам надоест играть с нами и завтра рухнут небеса, и тогда вообще ничего уже не будет иметь значения. — Магнус на секунду осекся, задумываясь, что, возможно, говорит слишком сложные вещи для юного Макса, но, увидев, с каким всепоглощающим вниманием и неподдельным пониманием тот смотрит на него в немом восхищении, выдохнул и продолжил: — Можно искать лекарство от смерти, можно потратить жизнь на поиски решения, чтобы спасти любимых… Но никогда не забывай, что перед тобой открыта вечность и время нами воспринимается от того иначе. Будь осторожен, чтобы за поиском спасения в один день не очнулся и не осознал, что спасать уже некого. Потрать время, что отведено тем, кого ты любишь по-настоящему, с пользой, чтобы спустя сотню, две сотни, три сотни лет, ты все еще мог вспомнить их лица, их взгляды, их улыбки, их голоса… Чтобы обязательно в голове остались воспоминания и чувство, что ты провел с ними слишком мало времени, было не столь кусающим… а оно будет. Всегда будет. — Он прикусил нижнюю губу и сжал пальцы, пытаясь подавить рвущийся наружу всхлип. Прошло несколько десятков секунд, прежде чем Магнус смог взять себя в руки и продолжить: — Мы с папой давно смирились, и решили, если нам не суждено познать вместе вечность, то пусть и несколько коротких, мучительно коротких десятилетий, но мы подарим друг другу себя без остатка и окунемся в этот бесконечный океан — счастье. — Увидев, что сын перестал плакать и теперь лишь тихонько шмыгает носом, Магнус одним мановеньем руки материализовал платок и вытер очаровательное личико ребенка. — Прости, Черничка, я увлекся.       — Нет, все хорошо. Я люблю вас с папой! Сильно люблю! И Рафа!       — Мы тоже тебя любим, Макс… Твое появление позволило нам с Александром перейти на новую ступень. И не только нам, всей нашей большой родне. Маги не могут иметь детей, а мне повезло дважды. И ни разу я не пожалел об этом. — Мужчина тепло улыбнулся и аккуратно отодвинул челку, сползающую со лба Макса.       — Даже когда я случайно увеличил Мяо и он растоптал твое кресло? — Макс постарался подавить смешок, но не смог, вспоминая тот случай, когда ему было семь.       — Даже тогда.       — И когда мы с Рафом, играя в пиратов, нацепили твои винтажные блузы? — Дааа, им тогда здорово попало… не в физическом смысле. Папочка весь вечер строил из себя Королеву драмы, после чего папа отправил их ночевать к дяде Джейсу в институт, принимая весь удар на себя.       — Они все равно вышли из моды…- Магнус отвел взгляд и сделал вид, что ему совсем не жаль старых французских рубашек, которые для него единожды сшил королевский портной.       — Даже когда я чуть не выпарил все твои вина?       — Да, милый, и даже когда ты случайно превратил все мои блестки, включая те, что были на мне во время совещания в Конклаве, в мерзкую дурно пахнущую слизь.       — Ну… — Мальчик потупил взгляд.       — Что? Макс?       — Нет, — юный Лайтвуд-Бейн быстро замотал головой, — прости меня за тот случай, я… я случайно… — Но Бейн уже увидел в изменившемся взгляде сына нечто, что заставило его насторожиться.       — Макс! — Настойчивее, тоном, не допускающим пререканий, настоял Верховный. Ему еще тогда показалось, что дело не чисто, но это быстро забылось…       — Ладно… прости… это было н-не очень случайно — теряясь и запинаясь, пролепетал маг.       — Как это «не очень случайно?» — Магнус ссадил мальца с колен и, сурово посмотрев на него, упер руки в бока.       — Ну, папе тогда не очень понравилось быть пурпурным терьером.       — Так вооот почему на следующий день он решил свозить тебя в Идрис в Академию, хотя ранее и мысли не допускал?!       — Да, это было частью сделки — мальчик немного самодовольно кивнул головой, кажется, все же в глубине души гордясь собой, но быстро вспомнил ситуацию.       Магнус тоже вспомнил. Это было первое апреля два года назад. Он решил разыграть Джейса и подлил в его бокал зелье. Суть зелья была такова, что принявший его на неделю превращался в свой самый страшный кошмар, точнее в его гламурную версию. Магнус хотел развлечь всех розовой уткой с макияжем, а в итоге… Ну, кто же мог предположить, что Алек возьмет не тот бокал! Всю неделю магу пришлось созерцать жутко злого пурпурного той-терьера с ирокезом и стразами в ушах, испражняющегося драже. Но Магнус справедливо считал, что инцидент замят, после того, как кто-то пометил его любимые домашние тапочки, которые он в наглую украл с ног какого-то султана. Оказывается, он недооценил злопамятность своего восхитительного нефилима. Впрочем, возможно, дальнейшие подколы Джейса и смешки Саймона, а заодно и видео показанное всему институту Иззи, тоже сделали свое дело…       — О том, как не хорошо поливать папу слизью мы поговорим с тобой завтра. А с папой воспитательную беседу придется провести уже сегодня… после вечеринки, — последнее он добавил едва слышно, но, судя по улыбке Макса, кажется, все же недостаточно.       Макс рассмеялся и обнял отца. Магнус обхватил его сильными руками, а после резко начал щекотать. Макс заливисто рассмеялся, пытаясь вырваться, но куда там. Когда Магнус вдруг резко прекратил щекотать, он притянул Макса к себе. В этот момент он благодарил высшие силы за такое счастье и молил их, чтобы они не забрали у него когда-нибудь хотя бы Макса.       — Пройдет вечность, и останемся лишь мы с тобой… — тихо прошептал Магнус, пряча лицо в волосах мальчика.       — Что?       Пояснить маг не успел. В комнате открылся портал и из него выскочил бодрый Раф, а следом за ним Катарина.       — Рафа! — Макс бросился к брату и крепко, насколько был способен, обнял его.       — Макс, братишка! — Рафаэль, счастливо улыбаясь, подхватил брата на руки, — Я соскучился по тебе!       — И я, и я!       Магнус тем временем подошел и обнял Катарину.       — Мы ждали вас чуть позже.       — Я тоже рада тебя видеть. Лекции у его потока закончились, — она кивнула на Рафа — мы решили, что с парикмахером твой Алек и сам справится, а Лью парень опытный, сбежать не даст.       Катарина рассмеялась, и Магнус подхватил ее смех, представив, как его нефилим пытается сбежать от парикмахера, а за ним через два квартала летят ножницы в сопровождении желтых искр. Настроение снова начало постепенно приходить в прежнее состояние, а царившая до того в комнате атмосфера вдруг перестала быть такой душной и тяжелой. С появлением подруги и старшего сына дышать вдруг снова стало легче.       — Иди сюда, мой юный герой! — Магнус подхватил прибывшего парня на руки, только сейчас осознавая, насколько соскучился по нему за неполный месяц.       Рафаэль, идя в академию, строго всех предупредил, что няньки ему не нужны, и опекать его не стоит, в противном случае это грозит скандалом. Рафаэль был решителен, и потому всем пришлось смириться, довериться и призвать всю свою силу воли (особенно Иззи). Единственный, кто мог видеть и иногда присматривать за сыном — Александр, два раза в неделю читающий лекции об особенностях взаимоотношений и традициях обитателей Нижнего Мира.       — Пап, я не ребенок, Макса таскай, — смущенно проворчал Раф, тем не менее крепче прижимаясь и обнимая мага за шею, и Магнус отметил, что несмотря на отсутствие кровного родства он был чертовски похож на Алека. Мариз с самого первого дня говорила, что он почти копия ее сына, разве что немного более смуглая. Впрочем, кто знает, за века кровь нефилимов не раз смешивалась между собой, возможно, Рафаэль и правда является каким-нибудь дальним носителем генов Лайтвудов.       — Ладно, может мы, все же, выйдем из детской? — Подождав пока обмен приветствиями и обнимашками закончится, синекожая волшебница снова напомнила всем о своем присутствии. — Думаю, там найдутся и другие, — вспоминая план Магнуса, намекнула девушка, — желающие потискать юного Рафаэля.       — Ты как всегда права, дорогая Катарина, — галантно улыбнулся Магнус и снял с комнаты барьер. Тут же послышалось «Врассыпную!» за дверью, и, когда та открылась, Верховный узрел Лайтвудов-Лавлейсов, усиленно придающих себе вид вселенской занятости.       — Я вернулся! — Крикнул Раф, выбегая из комнаты, и все тут же кинулись к нему.       Следом вышла Катарина, за ней поспешил Макс. Магнус ненадолго приостановил его легким касаньем ладони плеча. Макс обернулся. Магнус посмотрел на него ободряюще и тихо, практически одними губами, прошептал:       — Я тоже ищу, — подмигнул.       Лицо младшего Лайтвуда-Бейна озарилось лучезарной улыбкой, и он громче, чем, возможно, стоило, но с непоколебимой решительностью сказал, смотря на отца:       — Мы найдем! Обязательно найдем!       — Что найдете? — Тут же дала о себе знать Иззи.       — Хи-хи, секрет! — Под ободрительную улыбку Магнуса он подмигнул в ответ и побежал в толпу родственников.       Близился вечер.

***

      — Ты готова?       Дверь в спальню отворилась, и перед Клэри предстал взъерошенный Джейс в черном кожаном жилете и плотных форменных штанах. Шнурки на внушительных ботинках были разодраны в труху, из-за чего «хлюпанье» его ног казалось девушке комичным и слегка неуместным, если речь идет о ее Джейсе.       — О, мой Ангел, Джейс…       Страстный поцелуй не дал ей закончить возмущенно-испуганное восклицание.       — Прости, дорогая, наткнулся по дороге на демонов Шакса. Я буду готов через пару минут.       В подтверждение своих слов он на ходу начал стягивать с себя форму, пытаясь втиснуться в уже приготовленные заранее светлые джинсы и черную шелковую рубашку. На спине красовался почти затянувшийся длинный порез, который грозил оказаться в будущем очередным шрамом.       — Ты был ранен?       — Немного, из стены торчал штырь.       Застегивая рубашку, он окинул взглядом Клариссу, что-то убирающую в бумажный конверт. На девушке было атласное платье до колен глубокого синего цвета. Волосы были распущены, и в них Джейс заметил жемчужную заколку — любимая заколка Клэри, подаренная супругом на их третью годовщину.       — Что это? — он кивнул на конверт       — Это… для Алека. — Как-то стушевалась девушка и Эрондейла это насторожило.       — Ты все же придумала, что подарить? — он подскочил и с озорной, все такой же неизменной, юношеской улыбкой, выхватил конверт из рук жены — Это их семейный портрет? Я взгляну? — он собирался уже вытащить рисунок, как Клэри рыжим вихрем оказалась перед ним, выхватывая свой подарок.       — Нет!       — Клэри?       — Это… это только для глаз Алека. Прости Джейс, просто…       — Ооо, я понял! Ты нарисовала постельную сцену его и Магнуса?       — Д-да. — Неуверенно пробормотала девушка, крепче сжимая конверт.       — Тогда моя тонкая душевная натура этого и правда не вынесет — засмеялся Джейс, — Кстати, я ведь забыл сказать, насколько ты чертовски прекрасно выглядишь. — Он обнял ошалевшую Клэри за талию, притягивая к себе и накрывая ее губы чувственным поцелуем.       — Джейс, мы опаздываем, — с нежеланием отстранилась она.       — Еще минутку подождут, — после чего вновь втянул любимую в поцелуй, что бы через пару секунд снова быть прерванным.       — Фу, гадость!       В дверях стоял смущенный парнишка с золотисто-рыжими волосами и с вызовом смотрел на целующуюся парочку.       — Джордан Рагнор Эрондейл! — Недовольно произнес Джейс, — Сколько раз я говорил тебе стучаться, прежде чем входить в эту комнату?       — Сколько раз я говорил тебе закрывать двери, если планируешь снова задекретить маму?!       — Джордан! — Клэри вспыхнула до кончиков ушей, покрываясь всеми оттенками красного.       — Впрочем хорошо, в следующий раз, когда Тис и Вик доберутся да Фосфора и Геспера, я буду долго стучать, надеясь что вы услышите и откроете до того, как они начнут выяснять, кто из них Дартаньян!       — Они что…       — Аматис и Виктор Моргенштерны, стойте где стоите!!! — Заорал на весь дом, так, что стоящей рядом Клэри пришлось спешно прикрывать уши и стараться не помять конверт, Джейс, и вихрем вылетел из спальни, под безучастный взгляд сына.       Аматис и Виктор были четырехлетними близнецами. После долгих обсуждений Кларисса все же приняла решение, что, несмотря на тень в лице Валентина и Себастьяна, древний род Моргенштернов не должен исчезнуть, а, напротив, должен искупить свои грехи перед обществом, а потому близнецам присвоили девичью фамилию Клэри. Впрочем, старший сын, шестилетний Джордан, справедливо получил фамилию отца, как будущий наследник. Когда он родился, здоровье Клэри подкосилось. Роды были столь тяжелыми, что Безмолвные Братья и Катарина Лосс в один голос сказали, что больше она детей иметь не сможет. Клэри, так мечтавшая о большой семье, которой она была лишена в детстве, получила удар, от которого оправиться ей помогали все. Она окружила сына любовью и заботой, отдавая себя всю, но каждый день просила у него прощения за то, что не сможет подарить ему брата или сестру. Поэтому, когда спустя три года, немыслимым образом она забеременела вновь, несмотря на риск, напрочь отказалась прерывать беременность. Джейс носил ее на руках, а Катарина и Тесса стали как никогда частыми гостями в их доме, но, несмотря на опасение, все прошло удачно, и когда после родов Иззи со слезами обнимала ее, Клэри поняла — вот оно, настоящее счастье. Она ни за что не даст в обиду никого из них. Они с Джейсом поклялись, что сделают все, чтобы их детям не пришлось становиться героями в том раннем возрасте, что и они.       Клэри подошла к Джордану и, тепло улыбнувшись, поправила бабочку на его шее.       — Мам, а бабочка обязательна?       Клэри рассмеялась.       — Ты так похож на отца. Впрочем… ты прав, малыш, — она потрепала мальчика по голове, — к черту ее, — и, сорвав бабочку с его шеи, бросила куда-то за спину. Мальчишка рассмеялся, по-детски, как и должно быть. В его глазах не осталось той серьезности и скептицизма, что было минуту назад. — Я люблю тебя мам, ты самая классная. — И он крепко обнял девушку, прижимаясь к ней как можно крепче. Джордан старался казаться взрослым при отце, соответствовать ему, подражать (хотя и всячески отрицал это), и потому Клэри очень любила вот такие моменты, когда он переставал быть взрослым и снова превращался в ее маленького солнечного Джо.       — Вот, — К ним снова поднялся Джейс, неся на плечах двух других детей, — принес проказников, — несмотря на напускную суровость, в его глазах плясали чертики, и Клэри была уверена, что не ошибется, если предположит, что прежде чем забрать оружие у детей, он слегка им подыграл.       На одном плече у него болталась Аматис с пышной рыжей шевелюрой в бледно-салатовом платье, на другом Виктор, с торчащими в разные стороны непослушными волосами и маленьком черном смокинге. Через десять минут семья покинула пределы института и сев в машину, отправились в Бруклин.

***

      Стоя у дверей лофта, Александр уже минут семь мялся, не решаясь просто толкнуть дверь, которая наверняка не была заперта. Он был лучшим охотником Нью-Йорка. Бесстрашно выступал против высших демонов. В свои 18 он совершил путешествие в ад по билету в оба конца. За его спиной были сотни переговоров с жителями Нижнего мира. Дипломатические (и не очень), миссии. Но он определенно не был готов войти в эту чертову дверь, за которой (он слишком хорошо знал того, с кем делил постель и жизнь последние 10 лет) его наверняка, вопреки всем обещаниям, ждало что-то ужасное, в понимании самого Лайтвуда-Бейна. Иначе он решит, что Магнус теряет хватку, а если так — значит, грозит очередной кризис среднего возраста — и уж лучше, о Разиэль, он переживет сотню вечеринок своего мага, чем еще раз столкнется с его «ПМС».       Набрав в грудь побольше воздуха, решившись, охотник, словно отдирая пластырь, открыл дверь и сделал шаг. Его окружила тьма. Лофт был погружен в глухую тишину и полную темноту, а света, пробивающегося через открытую дверь, хватало аккурат до границы гостиной. И кто угодно мог бы обмануться этой видимостью отсутствия хозяев, если бы это был не Алек. Алек, который знал, что сегодня у них должно было быть семейное застолье в любом случае. А значит…       — С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ! — прогремело слишком громко, даже для огромной гостиной лофта.       -…вечеринка-сюрприз.       Зажегся свет и Александр увидел красиво украшенную комнату, в которой помещалось огромное количество народа. Впереди всех стоял Магнус, как всегда блестящий, как всегда, волшебный со своими идеально уложенными короной волосами, на сей раз с неоново-голубыми прядями, подведенными глазами, в замысловатом, но не менее шикарном костюме.       — Дорогой, мы уже думали ты никогда не решишься войти, — Магнус с лукавой улыбкой проплыл кошачьей походкой, пересекая пространство, разделяющее их и легко коснулся губ охотника своими. — С возвращением.       Алек стоял и просто хлопал глазами, пытаясь принять и переварить происходящее. Нет, примерно к чему-то подобному он и готовился, но одно дело представлять, а другое… А дальше началось то, от чего у него довольно быстро пошла кругом голова. Все подходили, поздравляли, обнимали-целовали (Лайтвуд готов был поклясться, что за всю свою жизнь он столько не обнимался — Магнус не в счет — и не терпел столько прикосновений за раз), дарили подарки и просто мелькали своими яркими вечерними платьями-костюмами перед глазами радужными фонариками. Дети носились вокруг, висли на нем, дергали за уши — Алек широко улыбался, возясь с ними. Нет, они его, как ни странно, не утомляли, напротив — Макс в качестве подарка запустил в воздух маленький фейерверк, выстроившийся искрами в лазурное «Happy Birthday», и, о чудо, ничего и никого на этот раз не сжег. И, действительно, трудно было понять, самому ли фейерверку или этому чудесному факту, аплодировали больше. Когда торжественная часть «Утоми Алека поздравлением» была завершена, все разбрелись по компаниям, обсуждая что-то между собой. Алек как-то незаметно для толпы стушевался в укромный тихий одинокий уголок за одной из скульптур Магнуса. Оттуда открывался прекрасный обзор на всю комнату, в то время, когда сам мог не попадаться никому на глаза. Он нервно хомячил предусмотрительно захваченные закуски, когда перед ним возник бокал Сангрии, за которым обнаружился и любитель этого напитка.       — Магнус… — Алек принял бокал, — Спасибо.       — Всегда рад угодить моему ангелу. — Магнус подарил Алеку одну из своих самых обезоруживающих улыбок. — Ах да, Александр. — Он манерно сделал вид, словно вспомнил нечто вселенски важное, что, конечно же, случайно забыл, и достал из-за спины — Алек даже не обратил внимания, что свободная рука мага была спрятана за спину, а не занята вторым бокалом — темную продолговатую коробочку, перевязанную персиковой лентой. — Я ведь еще не отдал тебе твой подарок — а какое же это полноценное поздравление, без подарка? — Предугадав следующую фразу, он быстро добавил: — И нет, утренний секс подарком считать нельзя, иначе мы справляли бы дни рождения каждый день по 2-3 раза! — Лайтвуд слегка покраснел и снова почувствовал себя дерганым робеющим подростком. Он любил такие моменты. Он любил такого Магнуса. И он благодарно принял из рук мага таинственный «черный ящик».       — Магнус, не стоило… что бы это ни было, но одна упаковка стоит дороже, чем…       — Просто открой, Александр! — Тоном, в котором сквозь нежность проскользнули настойчивые нотки, которые Джейс называет тоном «Делай, как я сказал, а иначе я превращу тебя в утку, но здесь Александр, поэтому я не подам виду, но знай, что это угроза».       Вздохнув, охотник осторожно распустил ленту и открыл коробочку, уже собираясь поблагодарить Магнуса за часы/ручку/браслет/кольцо/интимный пирсинг с черным бриллиантом в 24 карата и все, к чему Алек готовился за ту долю секунды, пока не откинул крышку. Но все слова пропали, и все мысли разом выветрились из головы так, словно никогда туда и не заходили.       — Оно… это… красиво… — все что смог сказать севшим голосом Александр.       Перед глазами лежало стило. Даже не последней модели. Он вообще впервые видел столь тонкую работу. Изящная тонкая рукоять с резным узором-лозой, которая перетекала в аккуратный трехсантиметровый стержень. Каждая грань адамантового стержня была идеально выточена, казалось, об нее можно порезаться не хуже, чем о клинок серафима. На одной из лоз были инкрустированы маленькие сапфиры, на манер грозди винограда. Синего винограда, который Алек так любил с детства. Под стержнем, огибая рукоять было выгравировано витиеватое, словно выполненное с безграничной нежностью «Alexander».       — Сделано по образу последних утвержденных моделей будущего года, дизайн уникален. Функционал расширен, ускоренно начертание рун и минимизированы болевые ощущения. Кончик заострен, шрамы будут более незаметны. Лоза на рукояти имеет ту же природу, что и браслет прекрасной Изабель, будет нужно — преобразуй в шест, это чисто страховка. Гравировку делал лично. — Протараторил маг, не будучи уверен, слышат ли его сейчас вообще.       — Я не знаю… у меня нет слов.       — Просто скажи, тебе нравится? — Немного нервно бросил Маг, и Алек готов был поклясться, что уловил взглядом, как носок Магнуса, едва заметно, нетерпеливо бил по полу.       — Да! Да, очень! Спасибо, Магнус! Оно идеально. — Маг выдохнул от облегчения — все же он действительно нервничал — его нефилим не был любителем помпезностей.       Лайтвуд сделал шаг, заключая своего любимого мага в плотное кольцо рук и прижимая к себе как можно крепче, кажется, желая услышать, как у несчастного треснут ребра. Свободной рукой за затылок он притянул его к себе и впился поцелуем. Магнус издал легкий стон, кладя руки на спину охотника. Где-то раздался чей-то визг и дружный мужской хохот. Гости веселились, а нефилима это немного отрезвило. Мужчина тяжело выдохнул и посмотрел на своего мага.       — Ты же обещал — никаких вечеринок. Только самые близкие.       Магнус фыркнул.       — А где ты видишь здесь вечеринку? — Его лицо вновь обрело выражение озорства и жажды проказ. — Кто же виноват, что у кое-кого «самых близких» друзей оказалось больше, чем демонов в канализации Нью-Йорка? — В улыбке отразилась смесь ехидства и удовлетворенности. По пляшущим чертикам в глазах, Алек догадался, что ответ на этот вопрос Магнус приготовил едва ли не месяц назад. На самом деле всего лишь неделю.       И все же правоту мага отрицать нельзя. Окинув взглядом лофт, Алек признал, что сейчас в их доме не было ни одного чужого сердцу охотника существа. В дальнем углу возле барной стойки пристроились Майя, Лили и Изабель — их щебетание и периодические тоненькие смешки было слышно через всю комнату, даже несмотря на тихую фоновую музыку. Поближе к кухне расположились Катарина Лосс и Мариз, к ним присоединились Тесса и Джослин. Судя по светским выражениям женщин, Алек сделал выводы, что они говорят о последнем совещании совета, однако без вынужденного на оном пафоса и официоза — над чем-то хихикая, что-то явно осуждая, и периодически приходя к общим умозаключениям по поводу маразматичности некоторых отдельно взятых… половины конклава. Роберт что-то обсуждал с Джулианом Блэкторном возле выхода на балкон. Там же была и Эмма Карстеирз, судя по активной жестикуляции пытавшаяся в чем-то убедить Инквизитора. Саймон, Хелен, Алина, Марк и, каким-то чудом, Кристина Розалес тихонечко играли в «Твистер», ведущим был Бэт — муж Майи. Это их с Саймоном хохот Алек слышал давеча. Впрочем, глядя на раскоряченного Саймона с выпяченной задницей, которая утыкалась аккурат в лоб балансирующего в позе кракозяблика Марка, и сам нефилим не удержался от смешка. Люк о чем-то переговаривался с троицей оборотней. Алек узнал Заккари, Грэтель и Валери. Последнюю он спас от линчевания и последующего изгнания в одной из идрисских стай, после чего лично сопроводил в Нью-Йорк и предоставил на попечение Майи. Волчица прижилась, а о безопасности Лайтвуда впредь считала своим долгом печься едва ли не сильнее самого Магнуса. Грэтель была заместителем Майи и тоже частенько приходила на собрания в лофт. Заккари был отличным собутыльником для него и Джейса. Он встречался с вампиршей — Лойс. Она и ее брат Рокки — правая и левая руки Лили, как раз обсуждали с Друзиллой Блэкторн какой-то новый ужастик, сделанный на манер документального, и, если делать выводы по перекошенным лицам и синхронно пылающим гневом глазам, они как раз разносили его в пух и прах. Кит курил на балконе, под ворчание Джема о вреде подобных привычек. Здесь же были Беатрис и ее парабатай — выдающаяся охотница Жюли Боваль. Девушки с сомнением в глазах рассматривали разноцветные коктейли, предложенные накануне Рокки. Ливви и Тай — близнецы Блэктроны звонко чирикали на люстре волнистыми попугайчиками, очевидно уже попробовав этих самых коктейлей.       Взгляд Алека задержался в центре комнаты. Там, на большом пушистом ковре, наверняка «позаимствованном» Магнусом ради такого случая страшно представить где, сидели представители нового поколения. В центре сидел его старший сын и о чем-то увлеченно рассказывал. Слева от него сидел Макс, а справа Тавви Блэкторн. До поступления Рафаэля в академию эти трое — Тавви, Раф и Макс — частенько проводили время вместе. Заклинание порталов было едва ли не первой магией, освоенной Максом. И, пожалуй, Алек был единственным, кто не купился на довод про поиск парабатая, когда Раф захотел уехать в академию. Он знал, что его парабатай никогда не появится в тех стенах, ведь встретились они намного раньше. Однако уважал и понимал желание старшего хотя бы на пару лет вздохнуть спокойно от чрезмерной опеки сердобольных родственничков (которые, к слову, он не сомневался, достанут его и там рано или поздно), и не выдавал секрета. Вокруг них расселись Санни и Кайла — волчата Майи и Бэта, Сабрина Фейрчайлд — восьмилетняя сестренка Клэри, Джош Лавлейс — внешностью он пошел в Иззи, а вот характер стопроцентно Саймона, мальчик был таким же… увлеченным. Рядом с ними, нетерпеливо ерзая, сидел и бойкий Уилл — гордость Тессы и Джема. Он то и дело прерывал рассказы Рафаэля и задавал какие-то вопросы, на которые рассказчик без тени раздражения отвечал. К нему доверчиво прижималась Амарилис — полукровка фейри, приемная дочь Алины и Хелен. Лайтвуд знал, что та питает к нему симпатию, впрочем, про самого Уилла судить не брался.       Судя по восторженным взглядам отпрысков нефилимов и любопытных остальных, Александр догадался, что Раф рассказывает о месяце, проведенном в Академии. Тавви постоянно с чего-то смеялся.       Александр задумался. Смотря на этих детей уже сейчас, он был горд. Общаясь друг с другом с малых лет, играя вместе, они научились уважать и любить друг друга, несмотря на отсутствие родственных связей в большинстве, они не делили друг друга по возрасту, крови, расе, виду, цвету кожи. Они стали семьей. За этими детьми было будущее, а если так, то за будущее можно быть спокойными. Им предстоит пройти много трудностей, но Александр лично, как никто уяснил — сила существ сумеречного мира в их единстве. У нового поколения с этим проблем возникнет, пожалуй, куда меньше. Это не может не радовать, но осознание того, что он, Алек, сам уходит постепенно в разряд «переработанного материала» накатило с новой силой. Он крепче сжал ладонь Магнуса, как делал это частенько в подобные моменты, надеясь, что ненадолго это снова поможет забыть и избавиться от ноющей нарастающей опустошающей тоски в груди. Но на сей раз не помогло. Мысли постепенно перетекли в очередное напоминание о том, что Магнуса нельзя отнести к какому-либо поколению. Магнус вечен. Магнус навсегда застыл во времени в расцвете своей силы и красоты. В расцвете молодости и остроумия. Магнус, его Магнус. Господи, вот почему он так не хотел сегодняшнего вечера. Ведь это заставляло его, когда он сам того не желал, считать. Каждый чертов прошедший год, каждый чертов день рождения Алек все ярче ощущает быстротечность времени. Макс растет. Раф растет. Еще вчера они играли на ковре на помолвке его сестры, еще вчера они и двух слов связать не могли… ведь вчера, правда? Нет… В какой момент Александр начал задерживаться перед зеркалом, внимательно всматриваясь в кожу лица? В какой момент подколы Магнуса из разряда «не хмурься, иначе морщины появятся» начали его пугать по-настоящему? Черт возьми, ему всего 30! У примитивных считается, что мужчина в таком возрасте только начинает настоящую жизнь. Но он не примитивный. Он боится того дня, когда уходя на миссии, целуя Магнуса в дверях квартиры, вдруг начнет ловить себя на мысли, что погибнуть сегодня было бы в принципе уже неплохо…       — Магнус. Дай мне свое самое честное слово, что с завтрашнего дня в этом доме будут праздноваться только дни рождения наших детей.       И словно прочитав его мысли, Магнус не стал отшучиваться и лукавить. Глядя в родные глаза он сжал его ладонь и без тени улыбки даже во взгляде, коротко кивнул.       — Я даю тебе слово, Александр.       Напряженная атмосфера была разрушена хлопком двери, и Алек выпутался из паутины собственных негативных мыслей.       — Простите за опоздание! — Как всегда ураганом в лофт ворвалось семейство Эрондейлов. Сверкая широкой улыбкой, словно солнце, Джейс широким шагом направился к брату. Неугомонные близнецы его обогнали и повисли на брюнете.       — Дядя Алек, дядя Алек, с днем рождения, — кричали они в оба уха, — Любви! Здоровья! Новый лук! — оглушало Алека наперебой.       Пока брюнет обнимался с племянниками, Клэри поздоровалась с его супругом коротким поцелуем в щеку, а Джордан пожал ему руку.       — Здравствуй, дядя Магнус, — Улыбнулся Джордан.       — Здравствуй, пирожок, — маг улыбнулся в ответ. Он испытывал симпатию к этому спокойному ребенку, чего не скажешь о его брате и сестре.       — Дядя Магнус, добавь зеленые кончики.       — М?       — К синим прядям. Зеленые кончики будут красиво смотреться.       Магнус выгнул бровь, но пальцами щелкнул.       — Так?       — На полтона светлее, и насыщеннее.       — А сейчас?       — Идеально! — Племянник поднял большой палец вверх и широко и довольно улыбнулся во все 28.       Клэри тихо хихикала в ладошку. У ее сына был довольно интересный вкус, она не сомневалась, что в будущем они с магом найдут общий язык.       В это время Джейс пытался отцепить близнецов от Алека.       — Все-все, разбойники, оставьте силы, вам еще дядю Магнуса тискать.       После этих слов дети слезли с Алека и переключили внимание на мага, который сверлил их отца прожигающим взглядом, обещая тому все кары утиные. Однако долго страдать ему не пришлось, так как, спокойно поздоровавшись с Александром и поздравив дядю, он (непонятно каким чудом) забрал близнецов, и они направились к остальным детям, по пути собирая целую гору разномастных пирожных.       — Фух! Прости за опоздние, брат. — Когда они наконец смогли нормально обняться начал Джейс — Работы в институте навалилось. С праздником! Значит так, — глава «солнечного» семейства прокашлялся. — Желаю тебе: Чтоб лук без промаха стрелял, Чтоб демон больше не кусал, Чтоб Макс квартиру не сжигал, Чтоб блестками ты не блевал, Чтоб колом член всегда стоял! И Муж тебе не изменял!       Неизвестно, как член, а вот сам Александр стоял, как столб, и, кажется, не покраснели у него только волосы, и те потому, что черные. Клэри прикрыла лицо ладонью, а Магнус добавил в список всевозможных утиных кар парочку невозможных, но для него вполне исполнимых. Впрочем, поэтичность поздравления оценил. На поэтический вечер его что ли записать? Надо будет посоветоваться с Клэри…       — Ладно-ладно, не злись, а то уже на омара похож. Вот, надеюсь, понравится, — Он отдал парабатаю небольшую подарочную коробку и собирался сказать что-то еще, но судьба распорядилась Виктору схватить конфеты с ликером, и Джейс понесся спасать печень отпрыска.       — Кхгм, прости Алек… — тихо обратилась к нему Клэри, — Ты знаешь Джейса.       — Да уж, — нервно хохотнул Алек.       — У меня тоже есть для тебя кое-что, — Алеку показалось, что рыжая занервничала, — обычно подарок тебе выбирал Джейс, он ведь твой парабатай… Но в этот раз я захотела сделать что-то от себя. Я долго думала, что могу подарить тебе, что ты бы не отбросил в очередную кучу оружия-дорогих-шмоток-сувениров. И только сегодня, наконец, у меня получилось. С Днем рождения, Алек. — Она протянула ему незапечатанный бумажный конверт и обняла, после чего подмигнула, Магнусу, улыбнулась и убежала в сторону Иззи. Алек проводил ее недоумевающим взглядом, после чего заинтересованно уставился на конверт в своих руках.       — Ну? — Магнус приподнял бровь.       — Что?       — Откроешь?       Александр молча открыл конверт и извлек оттуда лист бумаги. Это было письмо. Внизу письма скрепками был прикреплен еще один небольшой лист, скрывая окончание. Алек решил начать с письма.

Дорогой Алек,

      Я думаю, ты помнишь первые недели, когда мы только-только познакомились — мы не переваривали друг друга. Но прошло совсем немного времени, и мы все же сумели найти общий язык. Сейчас я не представляю свою жизнь без Иззи, Джейса, Магнуса и тебя. Ты всегда был старшим и самым рассудительным в нашей безумной команде (прости, Магнус). Я благодарна тебе за все, что ты сделал или сделаешь для меня и всех остальных. Ты стал мостом между двумя противоположными мирами, благодаря вам с Магнусом невозможное стало возможным и теперь ты кумир для многих молодых нефилимов. Ты делаешь счастливыми множество людей, и в первую очередь свою семью. И самое главное, пока рядом с тобой Магнус и мальчики, счастлив и ты. Я очень люблю вас, и я хочу, чтобы то, за что вы боролись так долго, более ничем не могло быть омрачено. Возможно, мне действительно стоило ломать голову над подарком столько времени, ведь, я надеюсь, результат стоил того.       А теперь послушай, Алек. То, что ты увидишь, сняв скрепки — наш мир еще не готов к этому открытию. Несмотря на то, что за эти годы все, что мы знаем, претерпело огромные изменения в лучшую сторону, они все еще продолжаются, и пока предрассудки прошлого не уйдут окончательно, это не должно открыться. Ради лучшего будущего обоих миров. Но не для тебя. Ты заслуживаешь этого, как никто из тех, кого я знаю. А потому, если вы решите воспользоваться моим подарком, после сожгите это письмо в магическом огне Магнуса. Нет, лучше Макса — для верности.

С тридцатым днем рождения, Александр Гидеон Лайтвуд-Бейн. Будь счастлив. Твой друг, несносная рыжая заноза Клэри.

      Александр сглотнул и дрожащими пальцами убрал верхний лист и, кажется, забыл, как дышать. Его взгляд был направлен в одну точку, а сердце билось с такой силой, словно решило научиться за секунду перегонять пять литров крови. Он спит. Он хотел попросить Магнуса, с беспокойством смотрящего на него сейчас, ущипнуть его, но понял, что не может издать ни звука.       Видя замешательство возлюбленного, Магнус все же решился нарушить личное пространство его Алека, и взглянуть на то, что вызвало столь сильное шоковое состояние супруга. Поднявшись на носочки, он выглянул из-за плеча нефилима и вчитался в содержимое письма. Когда он дошел до конца и перевел взгляд туда, куда уставился Алек, его щедро подведенные темным глаза, расширились до размеров дублона. В помещении резко перестало хватать воздуха. Все звуки, наполняющие лофт до этого момента, разом перестали существовать. Гул в голове постепенно заполнял все его тело странными вибрациями. Или это были просто мурашки, пробежавшие по спине в момент осознания, НА ЧТО он сейчас смотрит? Онемение в пальцах и остальных конечностях заставило почувствовать себя вне времени и пространства, парящим где-то на границах бесконечности. Он почувствовал резкую необходимость вернуться в реальность и убедиться, что ему не привиделось. Столетия опыта и тренировок выдержки в такие моменты становятся бесценными. Маг все же справился с оцепенением.       — Кажется, мое недавнее обещание можно считать официально аннулированным… — это было все, на что хватило в данный момент его остроумия.       — Ага… — все, что смог выдавить из себя речевой аппарат Лайтвуда.       Если Магнус и собрался, наконец, с силами сказать что-то более… значимое, он не успел, потому что:       — РАФАЭЛЬ САНТЬЯГО ЛАЙТВУД-БЕЙН, ОТОЙДИ ОТ СИНИХ КОКТЕЙЛЕЙ! — потому что он вихрем унесся спасать старшего сына и параллельно надирать клыки ушлому Рокки.       А Алек так и остался стоять в полном ошеломлении, с нечитаемым выражением лица, однако взрывом эмоций в глазах. Он не сводил взгляда со сложного, витиеватого, местами рваного узора, красовавшегося перед глазами. Рисунок, в котором угадывались совмещённые руна брака и руна союза, усложненный множеством дополнительных элементов, был выполнен простым серым карандашом, однако для сумеречного охотника он виделся бесконечно ярким пятном. Внизу, под рисунком, у самого края листа, располагалась короткая подпись, и Алек прекрасно знал, что несут в себе для него эти два слова:

«Вечный союз».