Намджун пишет ему песни

Юнги бесится, но нихрена не делает, чтобы как-то повлиять на ситуацию. А что тут, собственно, можно сделать? Намджун пишет Чимину песни. Тот сияет как начищенный таз и поёт их. Намджун сияет тоже. Шуга наблюдает за тем, как Рэпмон любовно выводит новые слова в тетради, чёркает их до чёрных островков и снова пишет, ваяет, доводит до совершенства, блеска. Как ненормальный убивается по ночам и в усталости на грани с истощением находит своё счастье. Ради того, чтобы потом притащить Чимина в их с Шугой студию, сунуть чистовой печатный вариант и увидеть восхищенную улыбку. А потом, конечно, услышать, как Пак эту песню поёт. Но Рэпмон больше по улыбкам, всё же. А Юнги нет. Вернее и по ним тоже, но... Голос у Чимина ангельский, Шуга сходит по нему с ума. Но разве ангел способен разбить сердце? Либо Чимин вовсе не ангел, либо ангелы те ещё ублюдки. Ревновать хочется страшно. Он и ревнует. Но, кажется, отметка "страшно" пройдена слишком давно. Юнги ревнует чёрно, уродливо. От этого он выглядит злым как чёрт, когда Пак приходит в студию в очередной раз. У них там с Намджуном опять песня, а Шуга третий лишний, который даже не особо знаком, который вечно сидит тёмным пятном на своем кресле перед монитором и злобно чёркает что-то в блокнот. Он проебал свой шанс познакомиться с Чимином сразу же, как приобрёл. Потому что: "Чувак, я нашел свою музу! Он жутко милый, а ещё поёт. Приведу вечером, сам услышишь - как". И Шуга услышал. А ещё облизал всего парня взглядом с головы до ног. Рухнул в пропасть и утонул, сделав вид, что это пучина не любви, а ненависти. Намджун долго возмущался, почему это вдруг "отстой", и в конце концов выдал: "Да у тебя просто слуха нет". Слух есть, шансов с Чимином нет. Они с Рэпмоном не встречаются. Ким не идёт на решительные действия, а Чимин вроде как просто милый тонсэн, который любит петь и хорошие тексты, а лучше всё сразу. Никаких намёков с его стороны. Намджун жалуется, что не может пересечься с Паком нигде, кроме студии, хотя они учатся в одном универе. Юнги уже нигде не учится. И он бы левую руку отрезал за то, чтобы вернуться в прошлое и позависать грозовой тучей рядом с Чимином до своего выпуска. До того, как в него втюхался лучший друг. Шуга чувствует себя мудаком за то, что слушает о чувствах Кима, принимает его откровения, а сам лжёт в лицо и неправильно радуется, что у них ничего не клеится. Действительно мудак и хуёвый друг. Чимин перепевает заново уже шестнадцатый раз, и его голос начинает трескаться. - Чимини, хватит. Ты же так голос себе сорвешь. Для записи по фану ты слишком стараешься. - Я просто не хочу быть отстоем, - упрямится тот, и Намджун грозно смотрит на Юнги. - Хён, это всё из-за тебя. Чимин, ты отлично поёшь, Шуга просто вредный, ему ничего не нравится. - В четвертый раз было сносно, - не поднимая головы влезает Юнги, обращаясь только к Паку. Кстати, впервые. Чимин смотрит на него. Без улыбки. Но так смотрит, что у Намджуна что-то обрывается внутри, и он ошарашенно смотрит на Шугу тоже. Юнги не видит ни взгляда Чимина, ни выражения лица Намджуна. Юнги вообще слепой, походу. *** Руки Пака рвут футболку вверх, вытаскивая ее из джинсов, а потом ползут под по горячей спине к лопаткам. Это какое-то безумие. Белая шугина кепка ударяется козырьком о стену и падает куда-то назад, когда ее обладатель начинает пожирать шею Чимина влажными поцелуями с языком и зубами. Следы обязаны остаться. Руки прижимают за задницу младшего плотно к паху и наслаждаются её упругостью. Чимин стонет сипло и высоко, от чего сносит крышу ещё сильнее. Юнги и подумать не мог, что этим всё кончится, когда Намджун закашлялся и сказал, что ему на часик нужно отойти за чем-то там, а Чимин подошёл к нему и заговорил. Никого кроме них двоих в студии не было, вот и заговорил. По крайней мере, Мин так думал до того, как... Как что? "А можно мне почитать твои тексты"? И до потемневшего взгляда, а потом до того, как Юнги узнал, что Чимин способен говорить и делать очень откровенные вещи, которые способны толкнуть его на страшно глупые необдуманные поступки. Рот Чимина это место, в котором Юнги бы прописал свой язык навечно. И, наверное, не только язык. Пальцы тоже. Чимин сосёт их так красиво, обхватывает пухлыми блестящими от слюны губами и смотрит прямо в глаза. Шуга ведёт второй рукой по шее и затылку младшего и трахает его рот двумя пальцами. Смысла у этого уже никакого нет, слюна стекает по запястью, просто Юнги свихнулся, и ему нравится наблюдать, как Чимин берёт в рот, и как фаланги исчезают одна за другой в плотном кольце атласных розовых губ. Внутри Пака тесно, пальцы еле помещаются, и добавлять третий Юнги не спешит. Его ведёт от мысли, что, кажется, он у парня первый, от горячего влажного дыхания в основание шеи, от пальчиков, сжимающих сбившуюся на спине футболку, от того, как близко жмётся сейчас Чимин к нему, и как его член вдавливается через трусы в собственный стояк. Уносит от "ещё, ещё", когда находится простата, от поцелуев в шею, челюсть и ухо. Особенно в ухо, потому что Чимин всё ещё шумный и мелодичный, ощущать его голос так близко и интимно - что-то за пределом. Обнимать Чимина Юнги очень нравится. Он почти нагой, со спущенными бельем и штанами, без футболки, а Шуга едва раздет - расстегнутая ширинка и задранная футболка мало что решают. Обнимать голую спину, гладить, держать, толкать в Чимина пальцы и чувствовать, как тот словно греется у Юнги в руках, спасается от его же пальцев. Нравится. - Хён, пожалуйста... Пак не выдерживает и пытается стянуть с Шуги джинсы с боксерами, но в итоге на очередном толчке с шипением сжимает чужую ягодицу, впиваясь пальцами в мякоть. Юнги никогда не думал, что кто-то захочет потрогать его тощий зад вот так, а Чимин делает это жадно и, кажется забывает о том, зачем вообще полез в его штаны. Но потом всё же вспоминает. - Боже, Юнги, трахни меня уже. Отстраняться от Чимина не хочется вообще, вынимать пальцы тоже. Но Чимин просит. Всё это дико неправильно. И ушедший Намджун, и спонтанный секс после первого нормального разговора. Но Шуге так хочется, у него всё рвется к Чимину, потому что не надеяться не мог, ждал, мечтал и, чёрт, ревновал. А теперь у него есть весь Чимин, и лучше он сделает, а потом извинится. За всё и перед всеми. Футболка всё-таки летит на пол. Юнги неспешно опускается перед Чимином на колени, оглаживая ладонями кожу на ногах, и помогает снять обувь и мягкие спортивные брюки. Пак смущается и кладёт ладонь на член, словно собирается доставить себе немного удовольствия, но по бегающим глазам Юнги понимает, что тому просто неловко, когда его достоинство болтается на уровне чьего-то лица. - Убери. Член у Чимина небольшой, но толстый. Он помещается в рот полностью и едва достает до глотки, щекоча стенку головкой. Юнги хочет, чтобы и Пак как-нибудь трахнул его, потому что его размеры заводят. Но сейчас он готовит Чимина под себя, снова вставляя пальцы внутрь, на этот раз обеих рук, и растягивая его четырьмя в разные стороны. Быстрее двигает головой - отвлекает от неприятных ощущений. Чимин где-то сверху скулит и жмурится, хватаясь за волосы Шуги. Тому немного больно от этого, но больше в кайф. Дико приятно чувствовать, как кое-кто конкретный сходит с ума от техники твоего языка. Юнги зажимает основание члена, чтобы младший не кончил раньше времени и отстраняется, переворачивая младшего спиной к себе. Член легко теснится в припухшую влажную дырку, и Чимин с коротким "а!" прикрывает глаза и прижимается щекой к штукатурке. Губы у него распахнуты, Шуга не выдерживает и скользит в его рот языком. Целоваться так неудобно, дико мокро и громко, но зато в тему. Чимину у стены наверняка холодно, поэтому Юнги перехватывает его за талию и грудь руками, прижимая ближе к себе, и начинает размашисто трахать. Пак поначалу взвизгивает, а потом просто скулит, укусив себя за кожу предплечья. Юнги хорошо. Чимин жаркий, мягкий внутри и хлюпает от слюны и естественной смазки. Звуки ужасно пошлые, и это нравится. Шуга хочет быстро и много, поэтому не жалеет ни себя, ни Чимина. Трахает с силой и дрочит младшему, от чего тот быстро кончает ему в ладонь. Юнги не останавливается и просит Чимина сдвинуть ноги. Тот пошатывается, но выполняет, вздрагивая на каждом касании члена к чувствительной после оргазма простате. Шугу надолго не хватает, и он заливает спермой поясницу Чимина, едва успев вытащить. Младший почти валится вниз, на пол, но Юнги не даёт, мягко помогая сесть. Свою футболку ему не жалко, и он вытирает их ею. Пол в студии с подогревом, как и большинство полов Южной Кореи, за что Шуга очень благодарен. Так лежать между бедер Чимина и целовать его намного комфортней, чем если бы паркет был ледяным. Намджун так и не появляется, скинув смс, что у него срочные дела. Юнги ему не верит. А потом не рассказывает о том, что было после его ухода. Его гложет вина за своё счастье и за жадность, а ещё за предательство. Но Мон не дурак и не козёл. Он говорит, что у них с Чимином ничего не было и тот ему ничего не обещал. Что если бы у них с Шугой ничего не произошло, то Намджун с ним все равно не сошёлся бы. Ещё, что ему нужно всё это пережить, и что когда он это сделает, всё придёт в норму. Юнги говорит: "Прости". Намджун больше не пишет песни Чимину. Теперь это делает Юнги.