Жилищный вопрос

Вот вы знаете каково жить на свете, когда твой лучший друг — дебил? Не знаете? А я знаю. В очень ярких подробностях, иногда даже порнографических. Мой лучший дебил, в смысле друг, только что поймал меня в коридоре нашей обшарпанной общаги. По выражению на его лице я сразу понял — домашка по квантовой механике откладывается. Сейчас будет душеизлияние, которое выльется в очередную авантюру. — Лесь, ты где бегаешь, я тебя уже полчаса ищу! — этот сгусток вселенского зла сделал короткую паузу, проигнорировал мое стремление высказаться и снова затараторил, — тут такое дело… Все люди, как люди и только Леша выделяется на фоне этой серой массы. В первую очередь своим оптимизмом и непредсказуемостью, но больше всего тем, что именно мне приходится исправлять последствия его деятельности. И я ему всегда готов помочь, не молча конечно, но я же могу позволить себе пару едких комментариев в сторону его умственных способностей, а взамен вытаскиваю его из глубоких, беспросветных ям. А ему хоть бы хны. Я — хороший друг, но всему есть предел. И сейчас, выслушивая его очередную историю, я думаю, что этот предел наступит очень и очень скоро. — И вот поэтому, мне нужна будет твоя комната. Это не на долго, всего на недельку, — с этими словами Леша наконец выдохнул и я смог вставить пару слов. — Но за что? — хороший вопрос, за что мне все это? — Вчера мы с соседями отмечали экзамен по экономике. Они праздновали, а я запивал горе. Ты же знаешь, как Борисыч меня не любит, не видать мне стипендии в этом семестре. Ну и я решил — хуже точно не будет. Дальше мы много чего интересного творили, но оказалось, что запускать тараканов в волосы вахтерши и делать ставки на то, какой доползет до лица первым это — «грубое нарушение правил общежития» — сымитировал он скрипучий голос заведующего. — Ты уверен, что он это не про алкоголь говорил? — ухмыльнулся я. — Да, как будто ему есть до этого дела. У нас семьдесят процентов жильцов из запоя не выходит. — За что вы так с тетей Кларой, она — хороший человек! — Ты видел ее прическу? Она же как будто с облаком на голове ходит, — выдал Леша и заржал. Разговор ушел не в ту степь. Я глубоко вздохнул, потер переносицу и спросил: — Так тебя совсем выгоняют? — Нет, блин, только чуть-чуть. Лесь, не тяни резину, к тебе можно заехать или как? — Или как. — Эх, ну что же, пойду к Василию Сергеевичу попрошусь, авось у него на лавочке местечко найдется. Не знаешь, коробки картонные дорогие нынче? Может удастся за десять рублей в сутки снять, а там, глядишь, и дела в гору пойдут. Леша ломал комедию и изредка косился на меня. Леша заламывал руки и кричал, что тараканьи дети останутся голодными. Леша всплакнул и признался, что если я его к себе не пущу, то ему придется сдать в детский дом своих плюшевых бегемотиков, а самому питаться осиновыми листиками и росой. Я проникся его историей, по-отечески похлопал его по плечу и сказал, что жизнь не кончается, ведь мир не без добрых людей, и кто-нибудь, да приютит такого замечательного Лешку. Вы скажете, что я плохой друг? А вот и нет, я готов за Лешку в огонь броситься и океан вброд перейти, но вот комната — это святое. Не могу я жить с соседями. Может это заложено природой, а может выработалось в качестве механизма выживания, но моя территория должна быть только моей. В последних классах школы я жил в пришкольном интернате и у меня было 5 соседей по комнате. Как только я оттуда выпустился, я клятвенно пообещал себе, что никогда в жизни не пройду через такое вновь. И вот теперь доплачиваю двойную стоимость за комнату, лишь бы не жить с соседом, благо мест свободных достаточно. Лучший друг, конечно, — другое дело, но это же Леша. Не удивлюсь, если на второй день на нас потолок упадет или будет нашествие саранчи-кровопийцы. — Ладно, что с тобой делать, неси вещи, — Леша задорно ухмыльнулся, — Но предупреждаю, моя комната — мои порядки. Будешь раздолбайничать — договорюсь с Василием Сергеевичем, найдем тебе самую твердую лавочку в городе. — Есть! — проорал Леша на бегу.