Месть - сладкая штука

Тсуна стоял перед стеной, выкрашенной в алый цвет, как и все остальные, немного неровной, казалось, шероховатой на вид. Внешне она ничем не отличалась от других, фотографическая точность и унылость внутренней облицовки ресторана слегка раздражала, но интуиция подсказывала ему, что это совсем не стена. Он протянул руку вперед, пытаясь нашарить ручку двери, и пальцы сомкнулись на металле, руша иллюзию в пух и прах. Перед ним была дверь, из темного дерева, поцарапанная в некоторых местах с табличкой, указывающей на то, что это туалет. Его пальцы сжимали холодную ручку, покрытую золотой краской, которая облупилась в некоторых местах, являя взору Десятого серебристый металл. Он потянул ручку вниз, она поддалась с некоторым трудом, словно за механизмом замка давно не ухаживали, лишь изредка смазывая, чтобы не было слышно скрипа. Стараясь не привлекать особого внимания, Тсуна шагнул внутрь, закрывая за собой дверь, которую тут же вновь поглотила иллюзия. Никто не должен мешать беседе Босса Вонголы с его Хранителем. Изнутри туалет представлял себе жалкое зрелище, как впрочем, и любой в общественном заведении. В воздухе витал стойкий запах мочи, белая кафельная плитка была грязной от следов, и в некоторых местах казалась коричневой. Пространство было - меньше некуда, проход от кабинок до умывальника был рассчитан максимум на двух человек, да и то хрупкой комплекции. Стены, серые в некоторых местах, наверняка холодные на ощупь. Хлипкие кабинки с замками - шпингалетами, сломанными на половине дверей. Маленький ресторанчик и общественный туалет - эта смесь заставила Десятого поморщиться. Рокудо Мукуро стоял у умывальника, как у самого чистого места в этом свинарнике, выжидающе скрестив руки на груди. О, да, именно свинарник, у Савады не было других приличных эпитетов, увидь он такое в Вонголе - живым не ушел бы никто. Италия отличалась от Намимори даже такими местами, как общественный туалет. -Я уже заждался, - иллюзионист медленно направился к своему боссу. -Прости, пришел сразу, как освободился, - Савада многозначительно фыркнул, обвивая рукой талию Хранителя Тумана, - Так что случилось? -Остатки семьи Рионе здесь, в Намимори, - Мукуро серьезно посмотрел на Тсуну, - Хром видела их недалеко от Кокуе. Глаза Десятого сузились, выдавая его раздражение. Мафия, чертова мафия, они нашли его даже здесь, в богом забытом городишке. Он пытался отдохнуть от них, хоть немного, но сейчас у него не было иного выбора, кроме как вновь взвалить на свои плечи роль босса. Принять нужное решение и принять его последствия. Рука, обнимавшая Рокудо за талию, слегка дернулась, а его взгляд заметно изменился. Скучающий и усталый, он стал уверенным и жестким, вызвав улыбку на лице иллюзиониста. -Прежде, чем ты уйдешь... - прошептал он, прижимаясь к своему боссу, замолкая так и не закончив фразу. -Эта драка будет не такой тяжелой, как ты думаешь. Единственная проблема - увести людей, - Тсуна улыбнулся, двумя пальцами поднимая Мукуро за подбородок. -Тогда я просто пожелаю тебе удачи, - Хранитель Тумана улыбнулся, облизывая губы, и мягко дернулся, - Отпусти. Он всегда был наглым, для него многое было игрой, и Мукуро получал истинное удовольствие, дразня Тсунаеши. Ему нравилось играть с огнем, ему нравилась реакция Дечимо на издевательскую улыбку, которая плясала на его губах. Иллюзии, обман, игра - его жизненное кредо, которому он остался верен. Возможно, поэтому Десятый и питал чувства именно к нему. Небо, со временем ставшее слишком мрачным, отвыкшее от спокойствия и рутины, Небо, которое любило чувствовать азарт, Небо, порой собственноручно загоняющее своих врагов в угол. Страшное Небо, жаждущее крови, изменившееся под давлением обстоятельств. И Туман, каждую секунду показывающий, что он не боится этого пугающего человека, Туман, способный скрасить серые будни за кипой бумаг, Туман, способный успокоить Небо, когда это требуется. Наглый и хитрый, когда чувствует, что может быть таким, и нежный и ласковый, когда нужно. Таким был Туман Савады Тсунаеши. -Не отпущу, - Десятый как-то угрожающе усмехнулся, прикасаясь своими губами к губам Мукуро, чувствуя, как иллюзионист отвечает ему, подаваясь навстречу, сдаваясь под его напором. Всего лишь маленькая слабость, которую он позволил себе сейчас, до момента, когда начнется бой. Как любому мужчине, ему хотелось ласки. До и после того, как он в очередной раз повергнет своих врагов. Оторвавшись от губ иллюзиониста, Тсуна отпустил его и, не говоря больше ни слова, направился к двери. Интуиция тоненько взвыла, предупреждая его о надвигающейся опасности. Он не ошибся, его враги придут прямо сюда, надеясь на то, что он, опасаясь за жизни невинных, не сможет драться в полную силу. Кровавая Вонгола, убийственная Вонгола, которая установила правило для всех в мире мафии: не причинять вред мирным жителям. Савада толкнул дверь, делая глоток сравнительно свежего и чистого воздуха, по сравнению с запахом туалета, несомненно, приятного. -Стены красные... Хорошо... Кровь будет незаметна, - пробормотал он, прикасаясь подушечкой указательного пальца к стене. -Пол черный, на нем хорошо видно будет, - в тон ему отозвался Мукуро из-за спины. -Он кафельный, ребятам не составит труда отмыть. Он обвел взглядом зал ресторана, ища свою правую руку. Через громкую музыку докричаться до него не представлялось возможным. Музыка била по ушам, казалось, проникала в мозг, заставляя морщиться. Гокудеру он нашел на улице возле резной изгороди из черного дерева. Его Хранитель с наслаждением курил сигарету, отдыхая от толпы назойливых фанаток, которые доставали и его в том числе. Серые клубы дыма поднимались к темнеющему небу, развеиваясь с первым дуновением ветра. -Джудайме? - едва завидев Саваду, Хаято выбросил сигарету, как четырнадцатилетний подросток, которого застукали родители. -Наслаждайся этой тишиной, ибо она недолгая, - скучающе произнес Тсуна, - Семья Рионе в Намимори, и я хочу попросить тебя лишь о том, чтобы эти люди, - он махнул рукой в сторону ресторанчика, - Не были свидетелями нашего конфликта. -Как прикажете, Джудайме, - Гокудера коротко кивнул и направился внутрь. Уже в ту минуту Савада знал, что он не успеет. Интуиция вопила как бешеная, пароходной сиреной режа ему по ушам, пытаясь взбаламутить все его мысли и привести в работу инстинкт самосохранения. Дечимо посмотрел на землю, туда, где лежал все еще тлеющий бычок, и затушил его носком ботинка. Сейчас ему придется отказаться от своей первоначальной цели. Приоритеты изменились, сейчас главное уберечь жизни мирных жителей. Прежде чем вернуться в ресторан, он еще раз бросил взгляд на безоблачное небо. Затишье перед бурей, не иначе. Гокудера стоял возле стереосистемы и возился с микрофоном. Именно сейчас Тсуна в полной мере оценил насколько она старая, перед этим он удостоил технику одним лишь мимолетным взглядом. Разъем для микрофона разболтался и, работая с перебоями и усиливая голос Хранителя лишь в те редкие моменты, когда контакты смыкались достаточно для того, чтобы привести микрофон в действие. Этого хватало лишь на пару секунд и заставляло невольно задуматься о том, что делали с разъемом ранее. Сейчас это все уже неважно. Время упущено. Интуиция взвыла в последний раз, практически оглушая его, сигнализируя о том, что опасность совсем рядом. На лбу Десятого загорелось пламя, а руки сжались в кулаки, напрягаясь под толстыми волокнами, сделанными Леоном. Перчатки Вонголы были достаточно прочными для того, чтобы отразить многие атаки, но именно это сказывалось на маневренности, и порой после тяжелого боя, Тсуна не ощущал своих рук. Рыжие глаза неотрывно смотрели на дверь, призывно открытую для каждого, ловили каждый отсвет в стеклянных вставках, и сужались, считая входивших в помещение людей. Внешне они мало чем отличались от разномастной толпы, танцующей под зажигательную музыку, но интуиция Вонголы не ошибается. Тсуна не знал в лицо каждого из семьи Рионе, но стоило прислушаться к себе - и он понимал, что ошибки быть не может. Это они. Как ядовитое вещество, исчезающее в бутылке с дорогим вином, они смешивались с толпой. Их цели были очевидны: подобраться к Хранителям незамеченными. Тсуна поймал встревоженный взгляд Мукуро, пытающегося наскоро сотворить хоть какую-то иллюзию, разделяющую мафию и мирных жителей. Сердце в груди забилось чаще. Многих так и не успели оповестить: он сам поставил приоритетом увести невинных. Ямамото Такеши. Сасагава Рёхей. Хибари Кея. Они не были бы его Хранителями, если бы не умели бороться с неожиданно появившейся опасностью. Интуиция взвизгнула, и Тсунаеши сделал шаг в сторону, уходя от удара тонким, как игла, лезвием ножа. У семьи Рионе было сомнительное оружие, легкое, больше похожее на иглу с ручкой, но чертовски незаметное. Сложно уйти от удара оружием, которого не видишь. Сложно не напороться на лезвие, такое тонкое, что даже отблесков от него почти не видно. Дурная привычка - закреплять собственное оружие в помещениях, чем-то это напоминало Дечимо Мукуро, оставившего свой трезубец в стене, в надежде, что на него напорются. Их первая встреча... Впрочем, сейчас было не время для того, чтобы предаваться милым воспоминаниям. Пламя, вырвавшееся из перчаток, опалило лицо нападавшего, заставив его потерять ориентацию в пространстве. Удар, со всей силой Десятого Вонголы - и от громкого хруста костей спасла только все так же играющая музыка. Тсуна быстро преодолел расстояние до бессознательного тела, ударом ноги окончательно проламывая ребра. Теперь его противник все равно не выживет. Чуть правее от него из пола вырвался столб пламени, но Савада даже не придал этому значения - он давно не обращал внимания на иллюзии Мукуро. Помещение наполнилось визгом. Мафия, уже не скрывая своего присутствия, продолжала драться. Пламя против жалящих лезвий. Решимость против коварства. Очередной залп пламени Урагана ушел куда-то в потолок, и Гокудера схватился за щеку, пропоротую тонким лезвием практически насквозь. Смешно. Ураган всегда был достаточно невнимателен. Облако не воспринимало тонкие ножики как оружие, периодически напарываясь на них но, кажется, абсолютно не обращая на это внимания, поглощенное схваткой. Солнце разило своих врагов точными ударами, отработанными еще давным-давно на боксерском ринге. Туман, скрывающийся в тени своих иллюзий, пропустил лишь один удар и прижимал окровавленную руку к груди. Врагов было куда больше, но Вонгола не воспринимала полученные повреждения за серьезные раны, нанося решающие удары, дробя кости, ломая хребет. Но их было всего шестеро, и они должны были в первую очередь защищать невинных, а не себя. Они были не на своем поле боя. Тсуна не мог использовать ни одну из своих сильных техник, Гокудере приходилось следить за тем, чтобы залпы пламени урагана не задели невинных, Мукуро постоянно поддерживал иллюзию, стараясь отрезать членов мафии от мирных жителей. Даже Дино не мог нормально помахать кнутом. И в какой-то момент, когда врагов осталось всего пятеро, случилось то, что должно было случиться. Тонкое лезвие слабо блеснуло у шеи одной из девушек. -Стой на месте, Вонгола, или она умрет, - мафиози усмехнулся, заставляя хрупкое тело прижаться поближе к себе. Дечимо жестом дал своим Хранителям приказ прекратить атаку. В такие моменты его лицо становилось непроницаемой маской, через которую нельзя было прочесть ни одной эмоции. Он обвел быстрым взглядом помещение, мысленно расставляя позиции, как фигуры на шахматной доске, просчитывая малейшие вероятности, улавливая каждое движение. -Вонгола оказалась такой слабой. Достаточно было застать её врасплох в месте, полном милых людей. Ты питаешь к ним определенную слабость, Савада, - противный гогочущий смех. Это не мафия, это лишь её жалкие отбросы. Они недостойны того, чтобы продолжать жить. Темнота за окнами сгустилась, а здесь все было еще далеко от завершения. Тсуна слабо дернулся в тот момент, когда под угрозой оказались его Хранители. Сердце бешено застучало в груди, и все инстинкты вопили только об одном: бежать. Еще одно легкое движение и сейчас... Да, именно сейчас стоило рискнуть. -Операция Х, - прошептал Тсуна одними губами. Столб рыжего пламени снес босса семьи Рионе, так некстати повернувшегося и давшего шанс ударить. Пламя лишь слегка коснулось той, кого он удерживал, Тсуне пришлось ударить немного наискосок, чтобы свести риск к минимуму. Х-баннер пробил дальнюю стену насквозь, превратил столы на своем пути в пепел, стер кафель в порошок, оставляя на полу глубокую рытвину. Савада рисковал. Но именно благодаря этому риску он смог уберечь себя, своих Хранителей и всех людей, находившихся в этом зале. С оставшимися членами враждебной семьи проблем не возникло. Если бы он колебался хоть мгновение - шанс был бы упущен. И пусть многие звали Саваду Тсунаеши убийцей, пусть его боялись и ненавидели, но он стал тем ужасающим Десятым, который позволил Вонголе вступить в полную силу. Это - единственное, что оставалось важным, а остальное... С остальным они разберутся.