Игры богов

— АААААА! А! Сквиз, я не могу больше, я сейчас… — тяжёлое пыхтение, прерывающееся дыхание, затуманенное сознание, нечеловеческое стремление к пику наслаждения, поглощающее разум, мучительные стоны, рвущиеся к потолку огромной черно-красной комнаты… — Нэйтанс, ждать ещё пять минут, ты может! — властный, контролирующий, переключающий внимание поцелуй в губы сверху, щекочущий грудь водопад белокурого шелка. Губы к губам… Одно дыхание, одни мысли, один поток страсти. Один назревающий большой взрыв. Губы бога тёплые, мягкие, требовательные, словно высасывающие самую душу… И тут же возвращающие её на место.  — Сейчас, Нэйтанс! Давай вместе!.. Это как рождение сверхновой, играющей красными и синими тонами. Красный и синий — цвета безумия… Разряды электричества пульсируют, сплетаются, наливаются всё более ярким светом. Наконец, Нэйтан слепнет и глохнет от этого света, чувствуя, как из его тела одним мощным потоком вырывается что-то тяжёлое, хаотичное, зверское, жестокое даже, словно демоническая сущность взвивается в небеса и растворяется в голубой дали среди облаков. И остаётся только легкость, умиротворённость, покачивание на волнах блаженства, собственное тело почти не ощущается… до тех пор, пока замерший на его груди Сквизгаар не начинает шевелиться и не слезает с бёдер фронтмена. — Сквизгаар… — протянув руку, Эксплоужен обнимает угловатые плечи гитариста. — Блять, у меня слов нет… Ты — само совершенство!  — Ты каждый раз дэто говорит, — снисходительно усмехается Сквигельф, запуская пальцы в чёрные волосы вокалиста и ленивым жестом перебирая их.  — Ну, а что ещё сказать-то, если оно так и есть, — продолжает Нэйтан, не сводя с него глаз. — Я опять видел эту хрень… Ну, космос или Астрал или как его… И опять такое чувство, будто умираешь и рождаешься снова. У меня ни с кем такого не было до тебя… — Пффф, — фыркает Сквизгаар, любуясь на своё отражение в широко распахнутых зеленых глазах партнёра. — Ты же знает, что я быть бог… — Знаю я, знаю… Ты — сама Красота и Жизнь во плоти, — снова задумчиво повторяет Нэйтан. — Все это знают… Но всё же — как же охрененно круто это… всё!  — Тебе действительный настолько дэто нравится? — Сквизгаар изящным движением откидывает с лица волосы, рассыпавшиеся по кроваво-красной шелковой наволочке. — Спрашиваешь… — выдыхает ему в ухо Нэйтан, приподнявшись на локте и осторожно касаясь губами чуть ниже, где под золотом волос белеет тонкая полоска кожи. — А тебе, Сквиз? — Честный сказать, я хочет большего… Хочет поиграть по-другому. — Скажи мне, как! Я всё для тебя сделаю, — поспешно заверяет Нэйтан, целуя гитариста в плечо. — Кроме… ну, чтобы ты меня — того… — тут же строго добавляет фронтмен, видя, как загораются надеждой и интересом голубые глаза шведа. — Я не о дэто, Нэйтанс, — отмахивается Сквизгаар. — Просто хочет посмотреть со сторона. Почувствовать дэто с другой сторона… — Сквиз, объясни по-человечески, — страдальчески стонет Нэйтан, хватаясь за голову. — Какой «другой сторона»? На что посмотреть-то? — На я и ты, как мы есть дэто делать, я же сам себя не видит никогда, видит только ты… — Сквизгаар пытается объяснить, но от волнения путает слова ещё больше. — Не понял, — хмурит брови Нэйтан. — Ты что, зеркало хочешь здесь на потолок привесить? Брутально будет, если оно упадёт на нас когда-нибудь… Да и оно того…. Совсем по-бабски как-то, Сквиз, а? — Ты не понимает, — Сквизгаар порывисто садится, хватает руку Нэйтана и прижимает её к своей груди. — Дэтот идея быть странный, но… я хочет выйти на время. На короткий время, на несколько минутка. И смотреть. А ты просто продолжать, как всегда делает со мной. А потом я вернуться. Йа, Нэйтанс? Сделает для меня, пожалуйста? До Эксплоужена начинает доходить. Он резко выдёргивает свою руку из объятий Сквизгаара и возмущённо бьёт кулаком по чёрному покрывалу. — Знаешь что, ваше божественное величие?! Ты — грёбаный извращенец! — Я знает, — Сквизгаар высокомерно, одними уголками губ, улыбается, смотрит на фронтмена сверху вниз. — Я долго думает над дэто. Для боги нет человеческий предел. Разве ты не хочет попробовать то, что недоступный простой смертный? — голос Сквигельфа становится искусительно-вкрадчивым, а в глазах на доли секунды проносятся вспышки голубых молний.  — Нельзя играть с жизнью, Сквиз, — голос Нэйтана серьёзен как никогда. — Не проси, не буду я этого делать. Перепил ты сегодня, что ли? Вроде бухнули после ужина как обычно… — Я есть Жизнь, Нэйтанс, — с наигранной, ленивой обидой тянет Сквизгаар, проводя кончиками пальцев по груди фронтмена, и тот чувствует, как легкие электрические разряды пробегают с ног до головы. — И я просит — поиграет со мной! Мне надоесть возможности дэтот скучный человеческий тело, я уже всё перепробовать… Я сразу же вернётся, как только ты закончит, обещает! Ты же знает… Ничего опасный нет. Дэто быть жестокий, но не опасный. — Ладно, хорошо, о’кей, — наконец, сдаётся ласковым, медоточивым речам гитариста Нэйтан. — Так ты точно не можешь выйти сам? — Не может, — вздыхает Сквизгаар, опуская глаза. — Дэто Токи может Смерть, как валькирия, а я может только Жизнь, может только вернуться и помогает вернуться другим. Я быть бог и сейчас, на физический уровень, но сейчас не дэтого хочет. — Мудрёно всё как у вас, совершенных, — ворчит Нэйтан, медленно поднимаясь. — Что же ты делаешь со мной, Сквиз… Совсем не жалеешь старину Нэйтана. Пиздец жестокость задумал. Поневоле Ребекку вспомнишь, так она хоть в коме была… — Не волнуется, просто представить, что он — тыкает себя в грудь Сквигельф — тоже быть в кома. Он же совсем ещё тёплый будет. Я знает, ты любит такое… — Блять… Всё-таки спалился… — Нэйтан стыдливо прикрывает одной рукой глаза, другой старается укрыть от проницательного взгляда бога свой воспрянувший детородный орган. — Только попробуй рассказать кому!.. — устрашающих размеров палец с чёрным ногтем покачивается перед носом Сквизгаара. — И что быть тогда? Убьёт меня… насмерть? — лукаво подмигивает швед. — Давай, Нэйтанс, начинает, не то я захочет спать и уйдёт к себе! И ты оставается тут один дрочить! — Нет, всё, я готов, — Нэйтан вскакивает, с хрустом разминает пальцы. Сквизгаар тщательно разглаживает смятое покрывало, раскладывает подушки, тянется за расчёской, лежащей на тумбочке, и приводит в порядок свои спутанные волосы. — Зачем ты это всё? — интересуется наблюдающий за его действиями Эксплоужен. — Всё должен быть безукоризненный, чистый эстетика. Я в первый раз смотреть на себя со сторона, и дэто должен мне понравиться, — поясняет Сквизгаар и тут же начинает встречный вопрос: — Ты не хочет сказать мне, как… — Сюрприз, — кровожадно ухмыляется Эксплоужен. — Не бойся, больно не будет. — Всецело верит, — высокопарно отвечает швед, бросив взгляд на мускулистые руки партнёра. Наконец, Сквизгаар заканчивает свои приготовления и возвращается к Нэйтану, который сидит, облокотившись о спинку кровати.  — Иди сюда, — приглашающе хлопает между своих раскинутых ног Эксплоужен, и Сквизгаар повинуется, садится к нему спиной, чувствуя, как руки Нэйтана обхватывают его талию, а губы щекочут нежную кожу под челюстью. Гитарист изгибает шею навстречу поцелуям, его плоть чутко отзывается на ласку, он едва слышно стонет, всем телом вжимаясь в Нэйтана. Рука вокалиста продолжает гулять по его рёбрам, скользить по худой груди, словно невзначай задевая затвердевшие соски, пальцы же второй руки зарываются в светлые шелковистые волосы на затылке. А губы продолжают припечатывать один властный поцелуй за другим… — Нэйтааанс… — одним долгим вздохом вырывается из груди Сквизгаара, и он оборачивается, чтобы поцеловать вокалиста в ответ. В этот момент рука Нэйтана, скользнув по горлу шведа, останавливается под челюстью, пальцы смыкаются на подбородке, вторая рука крепче обхватывает затылок Сквигельфа… И Нэйтан резко дёргает его голову набок, слушая хруст ломающихся позвонков. Который звучит словно раскат грома в резко наступившей тишине… А затем комната тонет в ослепительном сиянии, которое испускает вырвавшееся из оков бренной плоти божество, и Нэйтан закрывается от него рукой, зажмурив глаза. Вскоре это яркий, режущий свет сменяется спокойным, мерным свечением, и совсем рядом слышится деловитый голос Сквизгаара: — Молодец, Нэйтанс, я даже не почувствовать… И кровь совсем нет. Признавается, где ты так научиться? — Нашел время спрашивать… — бурчит фронтмен, но глаза всё-таки открывает. У кровати стоит полупрозрачный Сквизгаар в белых доспехах, которые светятся словно изнутри. Призрачное голубоватое сияние исходит и из глаз бога, и от его волос, и Нэйтан несколько раз щиплет себя за руку, чтобы снова удостовериться, что это всё не сон. Сей жест не укрывается от глаз Сквизгаара, и он легкомысленно хихикает:  — Как есть детский сад, Нэйтанс! Будто не видеть никогда… Не смотрит на я, возьмёт же меня сейчас, я видит, что ты хочет! — Кого? — осоловело моргая, невпопад переспрашивает Нэйтан, но тут, наконец, вспоминает, что сжимает в руках того, кто минуту назад был Сквизгааром. Или продолжает им оставаться? Чёрт, как же всё запутано… Решив более не раздумывать, Нэйтан укладывает тело гитариста на спину, на подушки, так заботливо им подготовленные. Из-за сломанной шеи голова шведа повисает под каким-то странным углом, но Эксплоужен выравнивает её на подушках и откидывается назад — посмотреть на дело рук своих и прислушаться к тому странному чувству, что распирающим шаром назревает в груди. — Всё есть отличный, — голос божества из-за его спины звучит низко, хрипловато, как это бывает, когда Сквизгаар донельзя возбуждён. Бог красоты и жизни подходит поближе к кровати и наклоняется над собственным телом. — Ты быть прав, Нэйтанс. Я действительно быть совершенный… Но не совсем, если без ты. Приласкай меня сейчас! — тон с просительного меняется на требовательный, безапелляционно-повелительный. — Блять, Сквиз… — стоя на коленях между вытянутых ног распростёртого перед ним тела, несчастный вокалист оборачивается к богу и хватается за голову. — Дурдом какой-то ты устроил, право слово… Я, блять, хочу тебя сейчас… как никогда. Но — целиком, понимаешь? И тело, и душу… — Так в чём быть дело? — усмехается бог. — Тело здесь, душа тоже здесь… Я весь здесь, Нэйтанс! Давай, сделает дэто! — божественная длань ложится на плечо вокалиста, и тот чувствует такое знакомое тепло — которое исходит сейчас и снизу, от не успевшего ещё остыть тела. Вся эта ситуация так необычна, нереальна, непостижима, что возбуждает Нэйтана сильнее всего того, что он испытывал ранее в своей жизни. Он бросает взгляд вниз, на физическую оболочку Сквизгаара — и видит, что перед смертью тот тоже испытал возбуждение, не исчезнувшее и после неё. — У тебя стоит, — обречённо-механическим тоном констатирует Нэйтан.  — Йа, — радостно кивает божество. — Ты бы обидеться, если у меня не встать на тебя.  — Да ну вас к чёрту… обоих!!! — Эксплоужен издаёт какой-то звероподобный рык и, подхватив мягкое, податливое тело под колени, отчаянно дёргает его на себя. Через несколько мгновений он уже занимается со Сквизгааром тем, чем занимался уже бессчётное количество раз в этой комнате… За одним небольшим исключением — тогда соло-гитарист был жив… Да он вроде как и сейчас жив, только не двигается, глаза закатились, мышцы расслаблены, а прерывистое сопение и пошлые комментарии звучат со стороны, откуда-то из-за плеча Нэйтана, откуда и льётся мягкое свечение, немного изменившее свой оттенок… Нэйтан поворачивает голову, и… — Сквиз!!! Что ты, бля, творишь-то?! Сверкающего доспеха на боге больше нет — он стоит у кровати совершенно нагой, по-прежнему испуская белое сияние всей своей призрачной фигурой. И при этом совершает правой рукой весьма недвусмысленные движения ниже пояса…  — А что? Тебе одному удовольствие получает? — обвинительно спрашивает Сквигельф. — Не отвлекается, Нэйтанс, продолжает, не то я кончит раньше! — Гы… — плечи Нэйтана нервно вздрагивают. — Сквиз, а ничего, что ты сам на себя сейчас дрочишь? Нормально это?  — А ты сейчас мой труп трахает, — в тон ему отвечает Сквизгаар. — Нормальный дэто?.. Нэйтан осознаёт всю правоту вышесказанного, и, чтобы не сойти с ума от всяких умозаключений, решает просто заткнуться и вернуться к своему занятию. Которое, определённо, начинает ему нравиться. Обычно Сквизгаар перехватывает инициативу в сексе, вцепляется ногтями в плечи, страстно и даже жестоко целуется, оставляя багровые засосы, обхватывает ногами так, что становится трудно дышать, играет мышцами и выгибается под всеми мыслимыми углами… Сейчас же он абсолютно безволен и пассивен и позволяет делать с собой всё что угодно. Когда ещё такое будет… Нэйтан с интересом меняет позиции — подтягивает тело ещё ближе к себе, поворачивает его на бок, закидывает одну длинную ногу себе на плечо (в результате чего физическая оболочка Сквизгаара практически выполняет боковой шпагат), и снова продолжает свои ритмичные движения. При этом нога колышется в воздухе, словно живая, а где-то в районе бедренного сустава мертвеца слышится зловещий хруст. — Однако, Нэйтанс… — обеспокоенно реагирует где-то сзади бог. — Давает аккуратнее, не то нога мне оторвёт, как я ходить потом будет… — Прости… задумался, — виновато говорит Нэйтан, осторожно снимает с себя ногу, переворачивает тело на живот и снова оборачивается к богу. — Так лучше? — Ооо, — стонет Сквизгаар, узрев собственные тылы. — Какой у меня красивый задница… — Будто в зеркале никогда… не видел, — пыхтит Нэйтан, с усилием подхватывая тело, которое так и норовит завалиться носом в подушки, при этом ещё сильнее вывернув пострадавшую шею. — В зеркало дэто совсем не то… Не дэто… — совершенное существо, кажется, теряет последние знания английского, поражённо наблюдая за тем, как Нэйтан сноровисто овладевает его телом сзади. Талантливые руки Сквизгаара сейчас бесполезно раскиданы по кровати, согнуты под нелепым углом, безжизненно зарылись в складки покрывала… Зрелище далеко не эстетичное. И внезапно ему так хочется обнять этими руками Нэйтана или хотя бы подушку, чтобы исправить это… — Переверни, — нетерпеливо командует Сквизгаар. — Что?.. — от неожиданности Нэйтан отпускает тело, и оно с глухим хлопком падает на кровать. — Переверни меня на спина, так лучше всего смотреться, — просит Сквигельф. — Сквиз, да ты просто издеваешься! — Нэйтан отстраняется, стоя на коленях, вытирает ладонью вспотевший лоб, шумно вздыхает. — Садист прямо… То поверни его, то переверни… Замучил совсем! Заходи давай обратно и сам ложись, как тебе удобно! — Пожалуйста, Нэйтанс, дэто последний раз, — умоляет Сквизгаар, в его сияющих божественных глазах проявляются человеческие зрачки, и он так проникновенно смотрит, что Эксплоужен не в силах отказать. Со вздохом взяв безвольное тело за плечи, он снова переворачивает его на спину, высвобождает подломленные руки, откидывает с его лица сбившиеся волосы… И снова разводит и подхватывает бледные ноги, сгибая их в коленях. Глядя на всё это, нагое божество снова начинает ласкать себя, приблизившись к кровати вплотную. Сквизгаар видит, как ходят мышцы на спине Нэйтана, как разлетаются при каждом толчке его волосы и слышит шумное, с присвистом, дыхание фронтмена. И он не может устоять. Полупрозрачные руки бога сами тянутся с этой широкой, мускулистой спине… Ещё миг — и божественный Сквизгаар также оказывается на кровати, крепко обнимая плечи Нэйтана сзади. Тот, почувствовав неземное, согревающее до самого сердца тепло, отрывается от остывающего мёртвого тела и, обернувшись, тянется к богу, но руки внезапно проходят сквозь него и ловят воздух. — Ты не может меня коснуться на дэтот уровень, — шепчет прямо ему в ухо Сквизгаар. — Только я может, я сейчас быть выше… Но ты может коснуться меня на уровень смертный, Нэйтанс! Я согреет тебя, а ты согрей меня… Сказанные божеством слова путаются в голове Эксплоужена, словно рыба в сети, но каким-то подсознательным чутьём он понимает, что надо делать. Он, чёрт возьми, хочет Сквизгаара, и плевать, жив он или мёртв, и с какой стороны, на каком грёбаном уровне бытия сейчас находится! Как ни крути, он ведь сейчас рядом… Тело вокалиста, утомлённое мерными, однообразными движениями, само отзывается на искусные ласки, но ответить он может только тому, кто безвольно раскинулся сейчас перед ним… На бескрайней постели Нэйтана, словно на театральной сцене, возникает престранная композиция — сияющий бог красоты и жизни ласкает, целует и обнимает сидящего к нему спиной с поджатыми ногами черноволосого смертного… Который от этого практически сходит с ума и изливает всю свою страсть и нежность на безжизненное тело своего любовника, лежащее перед ним. Нэйтан обхватывает мёртвого Сквизгаара руками, усаживает его прямо, оказавшись между его раскинутых ног, и прижимает к себе изо всех сил, целуя его грудь, шею, глаза, прохладные приоткрытые губы… А живой, всемогущий Сквизгаар сзади начинает дрожать, вибрировать всем своим астральным телом, и исходящее от него тепло сменяется практически невыносимым жаром.  — Я не может больше… Нэйтанс… Я хочет… — Я тоже хочу… но я не смогу так кончить, Сквиз, — не открывая глаз и не поворачивая головы, жалуется Нэйтан. — Я уже понял… Ты слишком расслаблен сейчас. — Блять… Я не хочет возвращаться для дэто, я хочет завершить с дэтот сторона! — в голосе Сквизгаара прорезается истеричная нотка. — Хочет видеть, как видит ты, Нэйтанс!.. Простить меня, я сделает сам! — голос божества прерывается, и Нэйтан внезапно чувствует, словно сотни раскалённых добела иголок пронзают его кожу, мышцы и внутренности, а затем… Какой-то новый восторг, желание, наслаждение вихрем проносятся по жилам Нэйтана, сметая остатки разума. Вместо собственных мыслей в голове возникает что-то похожее на белый шум, потом — чёткое осознание вторжения чужого разума. — Сквиз… Блять… — челюсти заклинивает, и язык не может произнести более ни слова. Нэйтан хочет спросить «что ты со мной сделал?!», но ему и так уже всё ясно. Не нужно слов. Не нужно мыслей. Сопротивляться нет смысла. Руки, повинуясь чужой воле, изящным жестом откидывают волосы за плечо. Потом легко, словно пушинку приподнимают тело шведа и насаживают его на торчащий колом член Нэйтана. По венам расплавленным металлом бежит невиданная сила. Рукам горячо. Так горячо, что это тепло, кажется, растопило бы даже полярные льды. Желание, сладострастие ненасытность божества перетекает в человека, сливается с ним, а тот, в свою очередь, согревает этим нереальным, неземным, бушующим в его крови жаром мёртвое тело — и снаружи, и изнутри. Они отрезаны от всего окружающего мира этим порочным кругом единения тел и разумов, и с каждой секундой их уносит всё дальше от берегов рассудка и забрасывает всё выше и выше, покачивая в одним им понятном ритме на волнах блаженства. Это и самая ужасная мука, и самое сладостное удовольствие. Движение за движением Нэйтан, ведомый Сквизгааром, приближается к своему пику, когда на него стремительно накатывает волна наслаждения от любовника. Она накрывает его и уносит с собой в безбрежный океан экстаза. — ААААААААААА!!! — кричит рот Нэйтана, и то же самое раздаётся в его голове — голосом Сквизгаара. Нэйтан тяжело падает на кровать, в последний момент умудрившись не приземлиться на многострадальное тело Сквигельфа, чувствуя колоссальное облегчение и внезапную свободу — как будто с него только что сняли оковы или выпустили из тесной клетки. В голове снова на секунду возникает белый шум, затем постепенно возвращаются мысли — вместе со способностью говорить. — Сквиз, чёртов ты сукин сын… ЧТО ЭТО, БЛЯТЬ, БЫЛО?!! — Нэйтан ищет глазами бога, но его нигде нет — ни на кровати, ни около нее, ни даже высоко под потолком. — СКВИЗГААР! — во весь голос зовёт Нэйтан, приподнимается, опираясь на правую руку и обеспокоенно вертя головой по сторонам. — …и зачем ты так орёт, — вдруг раздаётся спокойный, с недовольной ленцой голос откуда-то снизу. — Я здесь давно быть… Кстати, Нэйтанс, прекращает так давить на мой рёбра, плиз. Мне сейчас быть слишком лень их восстанавливает, если сломает. Вокалист подскакивает, как ужаленный, и встречается глазами со Сквигельфом. Вполне себе живой и здоровый, гитарист лежит рядом, закинув руки за голову, и довольно щурится, как кот — словно и не покидал своего тела, словно никто и не ломал ему шею полчаса назад… — Что ты так смотреть на меня, Нэйтанс? — вопрошает с загадочной полуулыбкой Сквизгаар, не теряя при этом самодовольного, напыщенного вида.  — И ты ещё спрашиваешь? — Нэйтан аж задыхается от возмущения. — После того, что сам только что сделал?.. — А что я такое сделать? — невинно спрашивает Сквигельф, приподнимая брови и совсем по-детски оттопырывая нижнюю губу. — Ты… ты… — Нэйтан задыхается, не в силах высказать сразу все обуревающие его эмоции, сжимает кулаки до хруста, нависая над шведом, словно готовясь задать ему нехилую трёпку. Глядя на его ярость и растерянность, Сквизгаар откровенно веселится. — Уж простить меня, Нэйтанс, что я так внезапно… войти в тебя. Сам знает, секс быть такой вещь, когда не думает, а делает… Я просто очень хотеть оставаться на твой сторона до самый конца… — Бляаааать, — кулаки Нэйтана бессильно опускаются. — То есть, всё верно, всё, как я и думал… Ты, Сквизгаар Сквигельф — палец Эксплоужена обвинительно указывает на шведа — только что трахнул самого себя, получается… Да и меня заодно… Уууу, ебическая твоя сила!.. — фронтмен горестно закрывает ладонями покрасневшее лицо. — Ну что ты, Нэйтанс, — гитарист нежно обвивает руками его поникшие плечи. — Я просто помочь тебе, ты же сам сказать, что не может… Разве дэто быть так плохо? — В том-то и делоооо, — мученически выдавливает из себя Нэйтан, а затем вопит в пространство, не глядя на Сквигельфа и зажмурившись от стыда: — МНЕ ЭТО СЛИШКОМ ПОНРАВИЛОООСЬ!!! — Я так и знать, — фыркает в ладонь Сквизгаар. — Значит, когда-нибудь ещё повторяет? — НИ ЗА ЧТО НА СВЕТЕ!!! — орёт во всё горло Эксплоужен. — Лучше уж я по-человечески тебя ублажать буду! На совесть постараюсь! По-простому, без всяких божественных вывертов… Зато всё понятно, и мозг никто не трахает! У меня после твоих фокусов не башка, а просто какой-то… гм… котёл с кашей… — Ловит тебя на слово, — тонко улыбается Сквизгаар и, запустив пальцы в волосы Нэйтана, крепко целует его. — Значит, ты совсем не устать? Ведь мой физический оболочка так и не кончить… Так что может начинать! — Ёооооо… — только и вылетает изо рта вокалиста, и Нэйтан плашмя падает на кровать. Однако, его рука остаётся на бедре гитариста, и Сквизгаар, блистая молниями в глазах, немедленно устраивается рядом, прижимаясь к его тёплому боку и обнимая. Он знает — Нэйтану просто нужно немного отдохнуть, вся их ночь ещё впереди… Как и вся жизнь.