Сделка

Пеннивайз стоял за деревом, выглядывая мальчика, которого с самого утра приметил. Достав из-за спины шарик, он пустил его в небо, следя за реакцией школьника. Как только мальчик заметил шарик, а потом и весело улыбающегося клоуна, то тут же подошел к нему. Пеннивайз, как обычно, сначала представился, а потом, скорчив злую гримасу, обнажая сотню острых клыков, откусил часть головы ребенка. Бедное создание тут же рухнуло на землю. Клоун же, довольно облизнувшись, легко подхватил тело и, перекинув его через свое плечо, переместился в свое логово... Кинув остатки тела в груду других, клоун услышал шум, который в тишине показался ударом в барабан. В прочем, его это не удивило, а только обрадовало: наверняка какой-нибудь любопытный болван пришел. Но удивление опутало клоуна, когда он, переместившись на место шума, обнаружил старую знакомую. - "Какая целая... Я даже ничего не откусил ей. Странно. Надо вспомнить причину ее отличного состояния", - подумал он, тихо подходя к жертве со спины и внедряясь в мысли, - ...А ее домыслы вполне логичны". Он так же недоумевал каким образом она очнулась. Схватив в своей привычной манере и отшвырнув Френ к стене, Пеннивайз почувствовал тонкую волну страха, которая так приятно разлилась по его телу. Да, страх был вкусным и хотелось еще. Но девочка почему-то перестала испытывать это чувство, и на языке клоуна теперь ощущалась ненависть, злость... В принципе, тоже ничего, но в сравнении со сладким, как медовый эклер пирожным, страхом, ненависть была всего-лишь яблоком в карамели. Мало того, что Пеннивайз и это перестал чувствовать, так Френ вообще стала ликовать, заметив, что задела клоуна своими последующими словами. Это его несомненно разозлило и заставило вновь предпринять силу, а позже и вообще наслать иллюзию ее самого сильного страха и... О Боги, у клоуна даже ноги чуть подкосились от удовольствия неожиданного цунами ужаса, исходящего от девочки. Возможно то, как она боится и как преподносит страх и повлияло на сохранность ее тела, ведь то, что испытывал Пеннивайз минут десять назад от мальчишки было не таким вкусным... но что-то все равно было не то... Не совсем эта причина. Страх у подростков действительно драгоценный - самый сильный, но их не так просто заманить клоунским обликом и напугать, а порой, вместо еды из негативных эмоций, можно и вовсе отведать безвкусной плоти, чтоб хоть как-то насытиться. Хорошо напугав девчонку, клоун появился перед ней в привычном образе, ощутив новую волну страха. Бесподобно. Пеннивайз чувствовал, как страх сковывал ее тело, забегая во все углы и наслаждался. Он жаждал этого, был готов впиться в ее шею клыками и выпить всю кровь, слушая крики и впитывая страх. Что ж, шаг Френ на сделку клоуна не удивил. Он видел наперед это и был готов. Его удовлетворял такой поступок девочки: с помощью ее красоты и исходящей доброты, которая не кстати портила ему весь коктейль из негативных эмоций, она может завоевать доверие любого, а этим он и воспользуется. Выскочит в нужный момент, как следует напугает жертву, упиваясь ее чувством страха, а затем сожрет. Плюс ко всему и сама Френ была хорошим источником питания. Идеально. Как и предполагал Пеннивайз, девочка хорошо справилась со своей первой задачей, добавив свой страх к страху мужчины. Клоун даже неосознанно улыбнулся такой удаче. Во второй раз все было гораздо лучше. Четыре подростка, одна из которых была его девчонка. Ну не праздник?! Клоун, напитавшись вдоволь страхом, был очень рад таким стечениям обстоятельств. Ну, а девочка его теперь почти не раздражала, даже не злила. За ней было даже интересно наблюдать, когда Френ искала спрятанные им кухонные приборы и посуду. Так же за ее мимикой и прочими эмоциями, когда она обнаружила перевернутую клоуном кастрюлю в луже, а потом и вовсе упала в нее, так как Пеннивайз немного помог ей в этом. Он и не знал, что женский пол может так гневаться и проклинать все на свете. Было забавно. Клоуном не одолевало смущение, скромность, и угрызение совести так же не были ему присущи. Поэтому, застав девушку после грязных приключений в ванной он не ушел. Облокотившись о дверной косяк, Пеннивайз смотрел на Френ, на ее фигуру, на лицо... Ох, знала бы девочка это - сгорела б со стыда. Он практически всегда был рядом с ней невидимо, и следил, чтобы та не сбежала. Отлучался только когда становился голодным. Но то, что его пленница не собирается сбегать, причем понимая всю абсурдность побега, - его приятно поражала, иначе ему предстояло бы искать замену ей. Так же своими миленькими фразами по поводу его внешности, и вообще насчет него. И что она нашла привлекательного? - У тебя такие странные мысли, - сказал клоун, пристально смотря на девочку. Как только она подняла на него глаза, то он почувствовал какую-то волнующую радость, нежность, исходящую из нее. Чуть не скривился - было горько. Иногда девочка начинала сочувствовать умершим людям, и ее грызла совесть - клоун начинал раздражаться. Хоть он и знал о человеке все, но и в правду не понимал как можно сочувствовать тем, кого не знаешь? К тому же, все равно ничего не изменить. Когда она его первый раз обняла - он напрягся от того, что не почувствовал отвращения. Сжимающие дрожащие ручки, вокруг его талии и всхлипы ужаса. В какой-то степени приятно, когда к тебе прижимаются всем телом и ты чувствуешь тепло. Но предпочтение он отдавал ее чувствам, опять же страху и некой боли, наслаждаясь этим, нежели объятиям. Прозвучит странно, но клоун понемногу переставал питать отвращение на симпатию Френ. Пеннивайз стал воспринимать девочку, как... сотрудника что ли. То есть, теперь ему было почти нейтрально. Девочка ему нравилась - не в плане, что питал такую же взаимную симпатию, желал близости и любви, нет. Ему просто было комфортно и ее общество не мешало, а порой даже помогало. Наглость Френ хоть немного и раздражала, но в большей степени забавляла. Она никто, в сравнении с ним. Но ее логика заставляла напрячься - она верно замечала почему и зачем клоун поступает в той или иной ситуации. Нет, в ее глазах он должен оставаться зверем, дьяволом, машиной для убийств, и его смягчение не должно раскрыться. Так же, ей было б нежелательно предугадывать действия монстра. ...Вот только клоун спалился, потянувшись навстречу губам девочки. Желание. Тогда им одолело оно. Френ мило общалась с Биллом, Пеннивайз еле сдержался, чтобы не оторвать парню голову. Чувство собственничества. В принципе, так и есть. Она - его. Выходив на сцену, клоун знал, что будет. Знал, что добродушная спасительница народа ринется рушить заделанный проход. Но он не стал останавливать, также зная последствия. Как же он хотел разорвать каждого зрителя, почувствовать вкус их дикого страха, что вызывает приятное чувство наполненности. Хотел выпотрошить всех, заставляя страдать, смотреть на мучения других, пить кровь и убивать дальше. Непреодолимое зверство. Тогда его глаза горели адским огнем. Но отобранное количество страха у людей оказалось почему-то недостаточным и прерванным. Тогда, жестоко раскромсав пару мужчин, которые очень кстати еле держались на ногах, клоун вдоволь насытился. Правда с одним дефектом - он был немного опьянен. Заметив вдалеке сигнализацию полиции, он переместился в ближайшее целое место - палатку - чтобы забрать Френ, так как та еще была внутри шатра с выжившими людьми. Что ж, то, что происходило между клоуном и девочкой, никак не повлияло на клоуна. Да, он испытал удовольствие, попутно наслаждаясь ее кровью и болью, но не больше. К тому же ко всему этому примешался страх, давая сладкий привкус приятным ощущениям. С ее появлением развеялась и скука. Хочешь - пугай, и никуда не надо бегать; хочешь - подставь или подшути... Но после произошедшего Пеннивайз решил оставить девочку в покое и пока не добивать ее. Так уж и быть, она хорошо поработала за все те дни. А вот завтра он отыграется на ней по полной.