sorry

Джагхед бесит Веронику, всем своим существом, а еще больше — своим полным безразличием в её сторону. Он, кажется, вовсе не замечает её, игнорирует, Лодж может пересчитать на пальцах одной руки, когда их взгляды невзначай пересеклись. Вероника бесит Джагхеда больше современных фильмов с примитивными сюжетами, больше Реджи или Шерил Блоссом, или первобытности их городка. Она такая идеальная, словно выскочила из «Забавной мордашки», полностью имитируя Одри, что он считает слишком типичным; ведя себя так, словно она до сих пор в Нью-Йорке в окружении высшего общества, а не на северной стороне Ривердейла. Он не упускает возможности подколоть её, задеть, растоптать. Лодж не поддается, лишь ухмыляется и тут же бьет в ответ, Джонс просто кипит. В своем романе он изо всех сил старается изобразить из неё самого гнусного персонажа, но Бетти по душе именно она, девушка по соседству все твердит, может Ронни не настолько плоха, как он считает? Вероника все вертится на стуле, получая неодобрительные взгляды от учителя литературы, грызет карандаш, пачкая его бордовой помадой и не сводит взгляда ни на секунду. Ей серьезно надоела эта дурацкая игра, вправду, как Вероника Лодж может не нравиться хоть кому-то? Её самомнение явно пострадало после переезда в Ривердейл, ей хочется вскочить с мечта и сорвать эту старую серую шапку-корону покрытую зацепками и сжечь. Она никогда не видела его без этой дурацкой шапки. Джагхед не знает что это, впервые он не знает ответа на что-то, просто его словно ударяет молнией, когда Лодж говорит что-то, с чем он полностью согласен, когда проходит рядом по коридору и отчаянно пытается вдохнуть тяжелый аромат её шоколадных духов. Она такая безрассудная и резкая, Джонсу охота впечатать её в стену или хотя бы хорошенько потрясти за плечи, привести в чувство и открыть глаза на реальную жизнь. Они совершенно не подходят друг другу, совсем одинаковые, но в тоже время абсолютно разные, словно одноименные заряды, которые отталкиваются по своей природе, но в какой-то момент становятся разноименными и притягиваются, а потом вновь, и так по кругу. Взрыва не избежать. И кто знал, что причиной этого взрыва станет никто иной, как Бетти Купер. «Что ты здесь делаешь?» — Джагхед резко тормозит в дверном проеме, не снимая наушников и наблюдая за брюнеткой, сидящей за письменным столом с кофе и пончиками в офисе «Blue and Gold». «Бетти сказала ей нужна помощь со статьей. А ты что здесь делаешь, чудик?» — Джагхед чуть было не улыбнулся глупому комментарию, но вовремя опомнился, она все равно заметила это, судя по неестественно огромным глазам и напряженному виду. Он прокашливается и стягивает наушники на шею, садится на самый дальний стол и нервно стучит пальцами по деревянной поверхности. Лодж не сводит взгляда, сидит неподвижно и изучает его лицо, родинок нечетное количество, а глаза все таки серо-зеленые. Проходит полчаса и за это время они ни разу не обмолвились ни словом, Вероника лишь заманила его к себе шоколадными пончиками и капучино, тяжелая артиллерия, подмечает Джонс, ведь в кармане пара баксов и теперь усопшая перспектива остаться без ужина. «Знаешь, я думаю, что у нас с тобой много общего» — вдруг нарушает идеальную тишину девушка, от чего Джагхед чуть вздрагивает и хмуриться, косясь на неё с набитым ртом и испачканной в шоколаде щеке. «Полагаю Купер не придет» — отвечает он через пару минут и бросает взор на Лодж, кофе которой уже давно остыл, кажется, она вовсе к нему не притрагивалась. Он бы спросил, все ли у неё в порядке, но тогда она поймет, что ему не наплевать. Или наплевать. Он уже и сам не знает. «Она все подстроила» — подозрительно тихо отвечает Вероника, на что Джонс лишь фыркает. «Серьезно, Лодж? И зачем ей это, не удосужишься объяснить?» — черноволосый с интересом изучает лицо латиноамериканки, хоть и так безупречно помнит каждую деталь, черт бы её побрал. Вероника ничего не говорит, опускает взгляд на пол, изучая грязные лаковые туфли, но когда слышит, как Джагхед что-то бормочет под нос, собираясь уходить, вскакивает со своего места и моментально оказывается перед ним. Слишком близко, ему это не нравится. «Только не убивай меня» — быстро проговаривает девушка и Джонс не совсем уверен, к чему эта фразочка, пока уста Лодж не накрывают его обветренные губы. Это длилось всего пару секунд, но для парня казалось целой вечностью. Теперь он знает, что коронная бордовая помада на вкус как ванильное печенье. Но как только здравый смысл возвращается к нему, он отталкивает Веронику и видит в её глазах разочарование и нахлынувшие слезы. Он уже множество раз видел, как Лодж плачет, вся её жизнь — такой спектакль, а он очередной второстепенный персонаж, тень, пешка. Ему хочется верить, что все это по настоящему, но это слишком хорошо, что бы быть правдой. Он не из её лиги и они уж точно не в гребанной мелодраме, где самая популярная девчонка обратила бы внимание на такого, как он, на изгоя. Нет, нет. Ему не нужно это, совсем не нужно, к тому же его лучший друг Эндрюс все не перестает болтать о Веронике, так что это стало бы проблемой, чем бы это не было. «Джагхед...» — дрожащим голосом говорит она, возвращая его из мыслей в реальность и будто призывая сказать хоть что-нибудь. Скажи, скажи, скажи. Но вместо этого он просто уходит, забывая свои вещи в офисе и черт знает, куда ему теперь идти. Лодж бы побежала за ним и устроила невероятный скандал, драматично разрыдалась и сползла по стенке, как в фильмах девяностых, но вместо этого лишь обнимает себя руками, поджимает губы и крепко сжимает глаза, пытаясь вдохнуть. Красотка из Нью-Йорка не привыкла к отвержению или боли, но она больше не дома и все её бывшие ухажеры — не Джагхед Джонс Третий. Он всячески пытается её избегать, общается лишь с Эндрюсом и порой с Бетти по делам газеты, но все же ему не удается убежать от случившегося. Вероника обо всем рассказывает Бетти, а Бетти, в свою очередь, все рассказывает Арчи. Джагхед ненавидит этот чертов замкнутый круг. И когда Арчи будто невзначай рассказывает о том, что Лодж в последнее время странно себя ведет, то наконец признает это в слух. Ему нравится Вероника. Безумно. И когда Эндрюс читает ему лекцию о том, какой он болван, Джонс подрывается с места и быстро бежит вниз по лестнице, распахивая двери. На пороге стояла Вероника, которая вот-вот собиралась постучать, удерживая маленький кулак в воздухе и явно не ожидая такого поворота событий. Он тоже не ожидал. Джагхед подмечает, что впервые видит её без макияжа,с не уложенными волосами и в обычной одежде, джинсы и футболка, оказывается, и такие элементы есть в её гардеробе. С того вечера прошло уже две недели, но он все помнит, словно это случилось вчера. Она ничего не говорит, просто смотрит в глаза и этого достаточно, он знает, что происходит внутри неё, он тоже это чувствует. Лодж качает головой, а он чертыхается и резко притягивает её к себе, обнимая настолько сильно, что скрипят ребра. Джонс не знает, что из этого выйдет и выйдет ли что-то вообще. Вероника думает, что впервые с момента ареста её отца в жизни произошло что-то хорошее.