Ты никогда не найдешь бабочку интереснее меня

Еще одна опасная миссия требовала их немедленного вмешательства. Импичмент, объявленный президенту, отвлекал все внимание прессы и основных народных масс на себя, позволяя крупным террористическим организациям расслабиться и беспрепятственно перевозить через границу осколочные гранаты едва ли не в сетках для овощей. Перед агентами Kingsman были поставлены следующие цели: узнать, где располагается штаб нелегальных предпринимателей, выяснить, сколько оружия у них в арсенале и какого оно типа, доложить, кто за этим стоит. Однако Эггси видел в этом списке следующие пункты: неудачно съязвить, выдав свое присутствие, опрокинуть на землю ящик с особо чувствительными зарядами, разнести до основания здание ливерпульской средней школы, вступить в смертельную схватку с ее директором, выйти победителем и незамедлительно потребовать мартини. Так уж он видел эту жизнь — в движении, ни мгновения на месте, чтобы, боже упаси, не застрять на одной точке навсегда. И это нормально, парни его возраста зачастую придерживаются такой же жизненной позиции, вот только парни его возраста не убивают по три человека на дню, не выпрыгивают из поезда на полном ходу и не топят машины в Темзе, потому что это ненормально. И иногда Гарри позволяет себе секундную слабость, наблюдая за безрассудством этого сорванца, иногда он забывает любимое мерлиновское «сначала действия, чувства отложим на потом», а иногда он видит в мягких чертах юноши лицо своего старого приятеля. Сейчас, лежа без сил под огромной деревянной балкой, он, весь в пыли и известковой крошке, мог лишь наблюдать за тем, как ловко и легко движется Эггси, словно танцуя со своим противником, а не борясь за жизнь. Галахад даже залюбовался его техникой, пока глаз не наткнулся на что-то странное в районе лодыжки юноши, но как следует сфокусировать взгляд Гарри не успел: нога резко взлетела вверх, и отравленное лезвие на ботинке парня уже разрезало горло бывшему директору школы, действующему торговцу оружием и просто плохому мужчине, по имени Льюис. В тот раз Харт забыл о лодыжке парня сразу после того, как острая боль пронзила его собственное правое бедро. Эггси помог напарнику выбраться из-под обломков и практически дотащил до лаборатории их восстановленного штаба, где Гарри смог провалиться в такой желанный сон. Однако через месяц, стоя на пороге квартиры Эггси, мужчина не мог отделаться от ощущения, что он о чем-то забыл. И все же, стоило ему занести кулак над темным деревом, как юноша распахнул дверь, впустил друга внутрь и попросил проходить в гостиную, а сам удалился на кухню, оставив Харта наедине со своими мыслями. Такие меры все еще были необходимы: после травмы Гарри не до конца пришел в себя и время от времени испытывал проблемы с концентрацией внимания. Он постарался сосчитать журналы на столике и взгляд споткнулся о желтый корешок «National Geographic» октября 2014 года, рука непроизвольно потянулась к столь старому изданию, но голос, разрезавший тишину, заставил отдернуть пальцы в последний момент: — Гарри… Тебе что-нибудь налить? — парень непринужденно привалился плечом к стене и посмотрел на Харта с нежной полуулыбкой. Галахад едва заметно покачал головой, и Эггси, пожав плечами, мол, «как хочешь», запрыгнул в глубокое кресло, ловя на себе пристальный взгляд. — Ой, совсем забыл. Юноша встал, поправил олимпийку и нарочито-важным тоном спросил: — Позволите присесть, джентльмен? — скалясь, кланяется он, вызывая легкую усмешку у друга. — Не паясничай, Эггси. Парень фыркает и забирается обратно, закинув ноги на подлокотник. И тут Гарри понимает, что ему предоставилась возможность. Он резко хватает мальчишку за щиколотку и тянет на себя, задирая штанину, и видит… абсолютно ничего. — Какого хера, Гарри?! — возмущается Эггси и, вырывается из холодных рук. А Харт ничего не понимает. Он же видел своими… своим глазом. — Прости, я, — мужчина прерывисто вздохнул, — я не знаю, о чем думал. Эггси недоверчиво щурится и поджимает ноги под себя, но решает не развивать эту тему. Остаток вечера проходит в уютной атмосфере, где они едва обмениваются парой слов и засыпают — Эггси в кресле, а Харт на диване, положив руку парню на плечо и не заметив, как случайно смахнул на пол журнал с заголовком «Самые прекрасные среди нас: бабочки». Спустя три года Гарри стоит в холодном помещении, на две третьих состоящем из металла. Люминесцентный свет ослепляет, не позволяя сосредоточиться на деле. Харт сваливает все на свет, а вовсе не на слезы, скопившиеся в уголках глаза. Он знает, что его ждет, и оттого еще сильнее боится этого, но, собрав всю свою храбрость, отдергивает белое полотно. Сердце пропускает удар, два, три… А потом будто останавливается вовсе. Эггси, его Эггси, неподвижно лежит на серой кушетке. Глаза закрыты, чтобы никогда больше не открыться, губы сомкнуты, чтобы с этого момента не подарить ни единой улыбки этому миру, а след от вскрытия на широкой груди будто бы специально выставлен напоказ, чтобы развеять последние надежды на мало-мальски благополучный исход. С этой секунды Гарри забывает, как ему жить. Он прилагает все усилия, чтобы отвернуться и сделать шаг к выходу. Не меньше усилий он прилагает на то, чтобы случайно не взглянуть на бездыханное тело любви всей его жизни, но проигрывает этот бой и вылавливает из яркого света щиколотку парня. Дрожащей рукой Харт отодвигает простынь и замирает, намертво прирастая к месту. На бледной коже, едва выше косточки красуется маленькая татуировка Греты Ото, а на краях ее крыльев почти незаметная надпись «Ego pertinent ad vos». Гарри не думал, что это возможно, но за свою долгую жизнь он умирает второй раз.