Кукла

Эта история произошла лет семь назад. Странная, очень странная история, что-то из фантастики. В чём же странность? А в том, что случилось невозможное - Роман Малиновский влюбился! Как в сказке, с первого взгляда и на очень-очень долго. Немыслимо, правда? Что же это за женщина такая, в которую без памяти влюбился первый бабник столицы? Я думаю, что он сам расскажет намного лучше меня. Роман Малиновский: Это всё Жданов! Жданов со своей любимейшей Катенькой! Напомнил, зараза, о старых ранах, а они взяли, да и заныли. Андрюха так говорил о Кате... Это напомнило мне меня самого и ту давнюю историю о танцовщице - прекраснейшем создании этого мира, великолепнейшем творении сцены, блистательной звезде, так быстро воссиявшей, и так же быстро погасшей, но навсегда оставившей след в моём сердце. Тогда Андрюха ещё даже не встречался с Кирой, плавал в море женской ласки, тонул в ней, и каждый раз снова всплывал холостым и богатым красавцем. Собственно, и я занимался тем же самым. Только, если Жданов менял женщин как перчатки, ежедневно и невозвратно, все ночи напролет шатался по клубам, барам, концертам и светским вечерам и вечеринкам, то я больше любил уединение с девушками: рестораны, кинотеатры, театры, прогулки по вечерним улицам и паркам. Мелочи всякие приятные дарил, цветы. Ну нравилось мне ухаживать, я ж по природе романтик! Ну и что, что это длилось не больше недели, зато и мне приятно, и девушкам, и расставались мы всегда друзьями. В общем, два бабника, а совершенно разные... И так бывает. И как-то раз Андрюха где-то достал два билета на концерт приехавшей в Москву Лары Фабиан, куда, естественно, решил пойти не для того, чтоб послушать изумительный голос певицы, а для того, чтоб закадрить пару-тройку девчонок в антракте, а того гляди и саму Лару. Я, сказать честно, не особенно-то хотел идти, но отказать другу не смог. И вот пришли мы на этот концерт. Огромный зал, полностью забитый зрителями, которые затаив дыхание ждут единственный и неповторимый голос. Жданов уже познакомился с компанией сидящих перед нами девушек и вел с ними оживленную беседу, которую я тоже старался поддерживать. И вот софиты осветили сцену и на ней появилась очень красивая женщина с великолепным голосом - Лара Фабиан. Сначала она поприветствовала зал, что-то сказала то ли на французском, то ли на английском, я этого не понял, и зал взревел. Конечно, голос у неё прекрасный, и, безусловно, уникальный. Я сидел, и мне уже было совершенно наплевать на Жданова и на девчонок, я просто с восхищением слушал этот завораживающий, сильный голос и больше не жалел о том, что пришёл на концерт. Не жалел... До тех пор, пока не полилась песня Je T'Aime, потому что на сцене не известно откуда и как, словно из воздуха материализовалась она, и я понял, что пропал. Легкая и воздушная, неземная и волшебная, она парила над сценой, порхала как бабочка. Право, я не знаю, как можно так владеть своим телом, но то, что она делала выходило за рамки моей реальности и действительно завораживало. Её стан, облаченный в полупрозрачное белое воздушное и совсем тоненькое платье, делающее девушку ещё более бесплотной, как видение, изгибался и извивался на сцене так, будто позвоночника там никогда и не было, волосы при прыжках разлетались огромным веером. И только лица нельзя было увидеть: на нем была нарисована маска - выбеленная кожа, размазанная помада, будто бы разрезанный и зашитый лишь справа рот, и также правый глаз с будто бы потекшей тушью. Даже несмотря на ужасную маску, она была волшебна, я не видел её лицо, под софитами я даже не мог различить цвет её волос, потому что они то чернели, то седели, то отливали всеми цветами радуги, но видел душу, которую она оголила своим танцем, и я влюбился в неё, с первого взгляда влюбился.

***

Музыка закончилась, голос замолчал, видение остановилось, вернее, упало без сил. Я резко встал и, не щадя ладоней, зааплодировал и закричал: "Браво". Вслед за мной поднялся весь зал и зашелся в рукоплесканиях. Девушка приподнялась на руках и несмело посмотрела на зал. На экранах вывели её лицо крупным планом. Она была испуганна и не понимала, как реагировать на аплодисменты. К ней подошла певица и посмотрела, как матери смотрят на своих детей, девушка подняла на неё непонимающие и просящие помощи глаза, но та только тепло заулыбалась и что-то сказала ей, затем рукой показала на зал, который в ту же секунду разорвала новая волна аплодисментов и криков. Видение заулыбалось, заплакало и прикрыло рот ладонью. Лара помогла ей встать и повела к микрофону. Певица взяла её за руку, а другой рукой держала микрофон и говорила что-то на французском, очень нежно и ласково, а потом передала его девушке в слезах, и я впервые услышал её голос. Она переводила: - Вы знаете, случайные встречи вовсе не случайны. Жизнь артиста летит с космической скоростью, и потому невероятно утомительна. Я часто гуляю в одиночестве, что помогает отвлечься от суеты и расслабиться. И вот, несколько дней назад я прогуливалась по Московским улицам, и сама не поняла, как забрела в небольшой лесочек, который, как оказалось, расположился на краю обрыва. Там сидела девушка, и я к ней подошла. Она была очень печальна, а я даже не могла её успокоить, ведь я не говорю по-русски, поэтому я просто села возле неё и взяла за руку. Она подняла на меня взгляд и что-то спросила. Оказалось, что она говорит по-французски. Девушка сразу оживилась, и мы с ней разговорились. Я спросила, куда можно сходить в Москве, и она посоветовала мне один спектакль. Он меня заинтересовал, так как слов, которых я бы все равно не поняла, в нем не было. Девушка сказала, что это пластический, т.е. танцевальный спектакль, там все понятно без слов. И я пошла. Представляете, каково было мое удивление, когда на сцене я увидела ту самую печальную девушку. Казалось, что всё ее тело - это льющаяся музыка. Я сразу поняла - это истинное дарование. И вот сейчас это дарование стоит рядом со мной и не верит в то, что зал взорвался в её честь. В подтверждение зрители снова зааплодировали, и я, конечно, громче всех. Француженка снова что-то сказала и передала микрофон моей нимфе. - Она просит не называть её имени, но хочу вам сказать, что сейчас она мне очень напоминает Хита Лэджера в образе Джокера, вам тоже?

Так началась история танцовщицы, поразившей всю Москву. Сама она не называла своего имени или псевдонима, но публика прозвала ее так, как завещала певица - Джокер. Джокер стали приглашать на свои концерты многие российские и приезжающие из-за границы звезды эстрады, а я бегал по всем концертам, чтобы только иметь возможность смотреть на неё. Я проел Жданову весь мозг разговорами о своей любви, а он меня не понимал. Да я влюбился! Как идиот влюбился! В девушку, с которой даже не знаком. Вот, знаете, это то же, что и влюбиться в героя фильма или книги, - ты никогда не встречался с человеком, но такое ощущение, будто знаешь его всю жизнь. Я думал о ней постоянно: вставая утром, представлял, как она ходит по моей квартире, делает зарядку, и пока она готовит мне завтрак, я подхожу к ней сзади, обнимаю и шепчу на ушко: - Доброе утро, любимая... И от моих слов она начинает улыбаться. А потом, мы вместе идем в душ. И как днём мы вместе гуляем, как она смеётся над моими шутками. Ну, о том, что представлял по вечерам, я думаю можно догадаться. И снилась она мне каждую ночь. Чтоб вы поняли, насколько далеко я зашел в своих фантазиях, говорю: я вообразил себе около тысячи разных вариаций нашей свадьбы, того, как она сообщает мне о беременности, как мы вместе растим наших детей, и даже как мы отмечаем её восьмидесятилетие в смешных бумажных колпачках и со свистульками. Я восхищался ею. Я боготворил её и молился на неё. На других женщин я больше даже смотреть не мог. Я мечтал о встречи с ней, можно даже без слов, просто, чтоб она посмотрела на меня или хотя бы прошла мимо. Как угодно, лишь бы увидеть её ближе, чем за сто метров. И такой шанс мне представился. В тот день я влюбился в Джокер в троекратном размере. Это был очередной концерт с её участием. Константин Меладзе должно быть отвалил кучу денег, чтоб заполучить на концерт группы "Виагра" прославившуюся танцовщицу. И я, влюбленный дурак, побежал покупать билет. К моему счастью (как оказалось), почти все билеты были распроданы, остались только задние ряды. Делать нечего, попасть на концерт я считал своим долгом, и я купил билет на хрен знает какой, точно не помню, ряд, довольно близко к выходу в фойе. Она была прекрасна как всегда, даже из задницы зала я это видел. Она танцевала не под каждую песню, и даже не через одну, она танцевала лишь под то, подо что танцевала её душа. И вот уже после антракта, во второй части концерта, девушки на сцене запели: - Она бредовая, Она неверная, И от бессоницы Когда-нибудь, наверное, С ума сойдет, Но я люблю её. Удивительно, но вот в этот момент я понял, почему Лара дала ей имя Джокер - она сейчас двигалась с невероятной грацией и в то же время её движения были резкими, было похоже на стрип-пластику, она ставила точки вместо запятых, на половине лица маска с разорванным ртом, губы искривила сумасшедшая улыбка, и такой же безумный взгляд. - Вместо слов Про мою любовь Я кричу от боли! Музыка резко прекратилась. Зал замок в ожидании чего-то. Джокер, чуть посмеиваясь, медленно подходила к девушкам из Виагры. Смех её возрастал, становился громче и громче, как вдруг на весь зал раздался сумасшедший хохот. Меня аж до дрожи пробрало. Девушка подошла к одной из певиц, и та дала ей пощечину, конечно, это была театральная, т.е. не настоящая пощечина, но выглядело все более чем реалистично, Джокер упала на пол, секундная пауза, она вскинула голову, волосы полетели назад, и зло посмотрела на певицу. Начался припев, и она продолжила танец, теперь уже более яростный и страстный. Я смотрел на неё и понимал, что она и в жизни вот такая - взрывная, бешеная и в то же время нежная и ласковая, и её любовь переполнена страстью. Сумасшедшая. После песни слово взяла одна из девушек: - Друзья, все вы знаете Джокер, как великолепную танцовщицу, но могу вас уверить, что она талантлива и в других сферах искусства. - Она обратилась к самой безумной леди, - Извини меня, но я невольно подслушала твоё пение, проходя мимо твоей гримерки, и хочу сказать, что я была просто поражена. Я хочу попросить тебя, - она сделала паузу, - Спой, - и протянула ей микрофон. Девушка замялась, о чем-то ещё переговорила с той брюнеточкой, от которой получила микрофон, видимо, попыталась отказаться от этой затеи, но та лишь мило улыбнулась и похлопала её по плечу, и она покорно склонила голову и прошла на авансцену*. - Ну что ж, раз меня просят... - неуверенно сказала она, - Разве я могу отказать? - Она помолчала, потом подняла голову и стала говорить уже более уверенно, чувствовался внутренний стержень, - На большую сцену меня вывела чудесная женщина - Лара Фабиан, и я ей очень благодарна. Я пою именно в её честь эту песню - мою любимую из её репертуара. Je suis malade. {Ссылка в комментариях к части, просмотр обязателен} И она запела. Тихо и мелодично, чувствуя каждое слово, каждую ноту. Это было волшебно, непередаваемо. Я замер. Такого голоса я раньше никогда не слышал, да и, кажется, никто в том зале не слышал, потому что было ощущение, что все резко перестали дышать - настолько щемящая сердце воцарила тишина, и среди этой тишины лишь голос. Постепенно голос окреп и повысился, а когда она запела припев, вступили инструменталисты. Последние слова уже были не песней, а криком души: "Je suis malade" После одного куплета и припева, она завершила выступление. Зал взревел, а она стояла, улыбалась через силу. Аплодисменты не прекращались минут пять, а я даже не мог пошевелиться - для меня вдруг словно приоткрылась тайна её души, израненной души. Чувство восхищения во мне перемешалось с безмерной болью за любимую женщину, и это становилось невыносимо. Наконец зал затих и Джокер заговорила, при этом тон её был тихий и спокойный, а из глаз градом катились слёзы: - Спасибо за вашу теплоту. Прошу прощения, - она улыбнулась, - Концерт продолжается! Она поклонилась, передала микрофон той черноволосой певице, развернулась и грациозно, подняв голову, удалилась за кулисы. Я просидел в шоковом состоянии ещё целую "Опять метель", а потом вдруг понял: она больше не выйдет на сцену сегодня, а это значит, что делать мне здесь больше нечего. Я, всё ещё слегка в ступоре, вышел из зала. Ноги меня плохо держали, поэтому идти я старался возле стен, спустился по лестнице, держась за перила, и вышел на улицу. То ли от того, что я плохо соображал, то ли по воле судьбы, я вдруг решил обойти кругом всё строение. Я шёл, всё также опираясь на стены и глядя перед собой, как вдруг за очередным поворотом увидел её. Я застыл на мгновенье: она сидела на земле, спиной облокотившись на стену здания, и, подняв голову, залпом глушила бутылку дорогого виски. Я опомнился, подбежал к ней и вырвал из её рук бутылку. Она вскочила на ноги и с криком: "Ты что творишь!?!", - попыталась вырвать у меня бутылку. - Тише, тише, - я выставил руки вперёд, - Это ты что творишь? Залпом глушить виски! - Тебе какая разница, что и как я пью? Отдай! - Нет. Она с ненавистью посмотрела на меня, прямо в глаза, и я впервые увидел её настоящее лицо, без маски. Бледная кожа, пухлые алые губы, густые брови, пышные ресницы и глаза... Красные от слёз и с ярко-голубыми радужками. Она была прекрасна, даже с выражением лютой ненависти на лице, и я невольно залюбовался ею, а она, не теряя времени, дала мне коленом в живот и, пока я выл от боли и сгибался пополам, отобрала у меня виски. - Больно же! - взмолился я. - А нечего грабить беззащитных девушек, - зло сказала она. - Да я ж как лучше хотел! Она снова села на землю, но виски не тронула. Я кое-как разогнувшись присел рядом и заговорил уже спокойнее: - Слушай, я не знаю, что у тебя случилось, но там, когда ты пела... в общем, казалось, что тебе очень хреново, но это же не значит, что нужно напиваться в хлам возле концертного зала. - Ты прав, - резко ответила она, - ты не знаешь, что у меня случилось. - Может поделишься? - я посмотрел на неё, склонив голову. - Виски? - она вопросительно посмотрела на меня. Я хохотнул: - Да нет! Проблемами. - я чуть помолчал и продолжил, - Та песня.. У меня было ощущение, что это не песня, а крик души. - А ты не знаешь слов песни, да? - она посмотрела на меня и я отрицательно помотал головой, - Я больна. - Что? - не понял я. - Я больна - так переводится название. Это про меня. - Ты тоже больна чем-то? - всё ещё тупил я. Она слегка улыбнулась, одними уголками губ: - Кем-то... Я больна одним человеком, и это самая ужасная болезнь из всех возможных. "Она влюблена. Ну чёрт! Вот только мне могло так "повезти"!" - И что же с ним не так? - допытывался я. - Всё с ним так, просто я для него ничего не значу. Он меня очень сильно обидел, и я ушла от него, а дальше ничего... Он и не пытался меня вернуть, он даже не извинился. А теперь, когда его нет, мне плохо, потому что он - моё заболевание. Об этом же и поется в песне. - И теперь ты глушишь боль в алкоголе? - Нет, я глушу боль в танце, точнее в танце я выпускаю боль, но сегодня, когда я пела, она только вспыхнула с новой силой. А пью я из жалости к себе. - Знаешь, у тебя ведь вся жизнь впереди. Не убивайся по нему. Оглянись, вокруг тебя тучи поклонников, наверняка среди них есть хорошие мужчины. Она внимательно посмотрела на меня, словно пытаясь что-то разглядеть, и задумчиво произнесла: - Почему-то, мне кажется, что и тебе надо воспользоваться своим же советом. Я лишь горько усмехнулся тому, как ловко она меня раскусила. - Ты вроде бы парень видный, а безнадежно влюблен. Что ж там за непреступная крепость? - Она недосягаема для меня, и, как оказалось, она любит другого. - Мне жаль, - она поднялась с земли, отряхнулась и подала мне руку, - Вставай. Я послушно поднялся за ней. Мы метров на пять отошли от стены. Она развернулась ко мне лицом. - Смотри, - она повернулась к стене, подняла наполовину полную бутылку виски перед собой и торжественно произнесла, - Я больше никогда не буду страдать из-за него! - Она размахнулась и бросила бутылку в стену, та разлетелась на куски, а на стене появилось мокрое пятно. Джокер резко развернулась ко мне и заговорчески сказала: - Боже, какое варварство! Нас же никто не видел? - и сделала вид, что оглядывается по сторонам. Я невольно заулыбался. Вряд ли я так же смогу избавиться от своей любви к ней, как она избавилась от виски. Она снова посмотрела мне в глаза и взяла меня за руку: - Спасибо за поддержку, - она приподнялась на носочки и поцеловала меня, чуть задержавшись на моих губах, - надеюсь, что ты будешь счастлив! Может, когда-нибудь свидимся. Она тепло мне улыбнулась, опустила мою ладонь и пошла в концертный зал. У меня на губах ещё долго горел её поцелуй.

***

Мы больше не встречались с ней. Я никому не сказал о нашем разговоре, даже Андрюхе. После того концерта Виагры, её прозвали "Безумной Леди" из-за её бешеных глаз, сумасшедшей улыбки, постоянной маски Джокера и ещё за смех, совершенно безумный смех, который стал её фишкой. А я всё также продолжал посещать каждое её выступление. Через год она пропала. Все газеты наперебой писали о таинственном и внезапном исчезновении нашумевшей танцовщицы. Я пытался её найти, но не зная практически никакой информации о ней, даже имени не зная, ведь она так и осталась инкогнито, я ничегошеньки не смог обнаружить. Но как-то я пошел с Андрюхой в бар и познакомился с одним диджеем, который рассказал о том, что был лично знаком с безумной леди Джокер. Я стал расспрашивать его. Имя её, конечно, он отказался мне назвать, но всё же сказал, что она уехала учиться за границу и вряд ли уже вернётся. И я смирился. Сначала топил свою безответную любовь в алкоголе, а потом в женщинах. Чувство остыло, я больше не сходил по ней с ума, я вновь стал вспыхивать мимолетными чувствами к другим женщинам, но ни одну из них я так и не смог полюбить также сильно, как когда-то полюбил безумную леди Джокер.