Вдохновение

***       Подходя к назначенному месту, я вынула из кармана телефон. С заставки на меня смотрел улыбающийся Никифоров, прижимающий к себе недовольного Маккачина (Да, даже этот милый пёсик бывает недовольным). Уже полдвенадцатого, а Юрия я ещё не вижу… Обычно, опоздавший — это я. Мне не удаётся следить за временем и выходить минут за пятнадцать-двадцать, обычно я выхожу из дома за минут десять. Все кто знаком со мной достаточно-таки давно знают об этом, и уже не ругаются, когда я в очередной раз опаздываю на встречу. В руке я держала небольшой пакет с несколькими вкусными вещами, что я нашла дома и на которых ещё не истёк срок годности, денег купить что-то в магазине у меня не было. Вообще, денег, которые я могу потратить на еду — нет. У меня остались деньги лишь на полёт «туда-сюда» в Канаду, а также недорогое платье в пол. И это не моя прихоть, грубо говоря, статус обязывает. Это как в фигурном катании, фигуриста редко можно увидеть в одинаковом костюме, когда он исполняет разные программы (если вообще можно). Но у меня не так много денег, чтобы к каждому произведению, которое я исполняю покупать платье. И я бы с удовольствием носила одно и то же платье на протяжении всего времени, если бы не выросла из одного, если бы второе не порвалось, и если бы третье не выцвело.       Подняв глаза, я увидела в нескольких шагах Плисецкого, что скорее всего пришёл несколько мгновений назад. — Привет! — Улыбнулась я, сжав в руках пакет. — Пошли быстрее! Витя недавно звонил, спросил, не забыла ли я о своём приходе? — Да, привет. — Кивнув, Плисецкий, взяв у меня из рук пакет. — Ну, доведёшь нас до места? — Не боись, я не Сусанин! ***       Подходя к светлому многоэтажному зданию, я достала из маленького кармана рюкзака связку ключей и принялась крутить их на пальце. — Ты был у Вити? — Спросила я, поднимаясь по ступенькам. — Нет, не был. — Всё случается впервые. Быстро открыв тяжёлую дверь, я придерживала её, пока Плисецкий не вошёл.       Мы ехали на лифте молча, а когда остановились, кнопка с цифрой 15 потухла и мы поспешили выйти из маленькой, тесной коробки. Подойдя к самой правой двери с номером 64, я аккуратно вставила ключ в замочную скважину и покрутила её несколько раз. Дверь открылась и я натянула дурацкую лыбу до ушей. — Витя! Юри! Мы пришли! — Негромко закричала я, ступая на светлый паркет. — Принесли вкусняшки! Обернувшись, я посмотрела на парня, застывшего в дверях. — Ну же, проходи! Нечего на пороге жаться, да дверь открытой оставлять! Я быстро сняла сапоги и закрыла за парнем дверь, а затем взяла из его рук пакет. Направляясь на кухню, я негромко напевала себе под нос простую мелодию и улыбалась. — Проходи, не стесняйся! — Женя? — Раздался мужской голос в соседней комнате. — Ты уже пришла? — Да! — Крикнула в ответ я, разбирая на столе всё, что принесла. — Я принесла немного вкусняшек! Есть что-нибудь съестное? — Посмотри в холодильнике! Подойдя к холодильнику, я быстро осмотрела содержимое, а после вынула большую тарелку, на которой был большой кусок свинины в пакете. Рядом с холодильником стоял духовой шкаф, который я включила, а свинину положила на деревянную доску, что стояла около шкафа, где хранилась немногочисленная посуда. Пришлось притащить стул, чтобы достать необходимую мне приправу.       После того, как я положила мясо и порезанную картошку на противень, я быстро вышла из кухни и увидела, что на синем диване никого нет, в том числе и Маккачина. Скорее всего они были в комнате Никифорова. Поднимаясь по светлым ступеням на второй этаж, я уже слышала приглушённые мужские голоса. На втором этаже были ещё две комнаты-Вити и гостевая, где оставались родители, когда задерживались в гостях. На стенах висели фотографии и маленькие картины, что я дарила на различные праздники. Высокий стеллаж, где стояли статуэтки, несколько книг и различные побрякушки. Я мимолётно коснулась криво сделанного розового слоника из папье-маше, которого я сделала много лет назад. Открыв дверь, я застыла, смотря на лежащего Юри, что разглядывал Витю и Юрия, играющих в шахматы. — Так вот как мы любимую младшую сестрёнку встречаем. — Протянула я и опёрлась на дверной косяк. — Понятно-понятно. Через мгновение на меня уставилась пара голубых глаз, вопросительно смотревших на меня. — Женя! — Радостно начал брат. — Вить, пожалуйста, поставь мясо в духовку. — Я купил слишком большой кусок? — Да. — Честно призналась я. — Я не могу поднять. Вчера несколько часов играла на фортепиано. Прости. — Да ничего. — На мои слова брат лишь улыбнулся и вскочил со своего места, а проходя мимо быстро поцеловал в висок. — Мне только поставить? — Только поставить. — Заверила я. — Таймер уже поставила я. — Хорошо!       Плюхнувшись рядом с Кацуки, я положила на его плечо голову и посмотрела на шахматную доску, прижимая к себе Маккачина, который даже не думал вырываться, положив свою голову на мою грудь. Я всегда была изнеженной и избалованной девочкой. Ещё бы, с такими родителями и братом, что старался выполнить любую мою прихоть. В десять лет он запретил мне поднимать тяжести, после того, как у меня начали болеть руки после постоянных уроков фортепиано. Так что единственные тяжести, что я поднимала, были рюкзак, книги и медали. Но сейчас, как бы сильно я не хотела поднять этот долбанный кусок мяса с безумно тяжёлым противнем и поставить в духовой шкаф, у меня бы ничего не получилось. Запястья до безумия болели, а когда я ела, то рука тряслась. — Тебе лучше? — Осторожно спросила я. — Да, конечно, лучше. — Кивнул Юри и посмотрел на свою ногу. — Намного. Кивнув, я внимательно посмотрела на шахматные фигуры, стоящие на доске. Я не очень-то хорошо играла, чисто теоретически знала правила, но редко когда выигрывала. — Миссия выполнена, мой генерал! — Улыбнулся Витя, заходя в комнату.       Выключив духовой шкаф, я позвала парней, которые находились на втором этаже. Встав на стул, я достала четыре тарелки и быстро слезла со стула, чтобы меня никто не увидел, иначе снова буду краснеть. О да, я была не обделена подростковыми комплексами, которые шли со мной рука об руку ещё со школы. И сколько бы мои друзья и родственники не говорили, что я безумно симпатичная и милая, я упорно не верила им. Накрыв на стол, я застыла на месте, смотря на идущих фигуристов, поддерживающих прыгающего за ними Юри. — Достаньте противень, я сейчас подставку подам… Поставив на стол подставку, я выжидающе смотрела на парней, брат на секунду закатил глаза, а затем направился к духовому шкафу.       На столе появлялись тарелки с мясом и картошкой, а также большая тарелка с легким салатом. — Спасибо, Жень. — Кивнул Кацуки, насаживая мясо на вилку. — Очень вкусно! Я улыбалась, накладывая себе немного салата, что так хотела. — Неплохо. Подняв глаза, я увидела довольное лицо Плисецкого, что ел моё творение. — Спасибо. — Улыбнулась я. — Голубки, не воркуйте тут! — Укоризненно произнёс Витя, недовольно смотря на нас. — Не в моём доме! Я громко фыркнула и отвернулась, стараясь не смотреть на Никифорова. — Сдался он мне… — Да-да-да, конечно. ***       На следующий день после моего похода в гости к брату вместе с Юрием, я направилась вместе с Ромой покупать платье. С нами также была Кира, которая уселась вместе с мужчиной и смотрела на то, как я выходила к ним в новых платьях. Я провела несколько часов в магазине, выбирая платье и туфли под одобрительные взгляды моих спутников. Позже Рома объяснил, как и куда мы едем, сказал, что в первый день музыкантов отправят на экскурсию по городу.       И конечно же я забыла собрать чемодан, Егорова помогла мне в этом, за что ей большое спасибо. В эти моменты она превращалась в мамочку, что собирала горячо любимого ребёнка в дальнее-дальнее путешествие, как минимум на год. Она улыбалась, листая со мной ленту инстаграма. А когда увидела пост от Гордона и Элы, что скинули наши фотографии с надписью похожую на «Скоро увидимся! До безумия соскучилась!». Некоторые из нас дружили, ну или хотя бы общались. Редко когда музыкант сторонился других, мы старались быть добрее и милее. Собирались вместе, ели и гуляли, стараясь не говорить о конкурсе.       Рома звонил уже второй раз за час, а я закатила глаза и подняла трубку. Снова и снова мужчина спрашивал меня, не забыла ли я ничего, лекарства, вещи, ноты? Закатывая глаза, я спрашивала у Киры, всё ли мы взяли. Девушка быстро кивала и даже иногда вырывала у меня из рук телефон, прося Рому успокоиться. ***       Сидя в такси, мы с Егоровой негромко разговаривали, я в который раз заверила её, что как только мы сядем в самолёт, позже прилетим и устроимся в отеле — я непременно позвоню и расскажу, а желательно позвоню по скайпу. Мы с Кирой позвонили Никифорову и Кацуки, которые пожелали мне удачи, сказав, что непременно всех впечатлит моя игра. Оставалось ещё около двух часов до посадки на самолёт, Кира чуть ли не со слезами на глазах обнимала меня, просила быть как можно более аккуратнее. А Рома умилённо смотрел на нас, но всё же торопил. Мне даже не верилось, что даже сейчас он может переживать. — Всё-всё-всё! Пошли быстрее, Жень! — Да, хорошо. — Кивнула я, положив на плечи подруги свои руки. — Не скучай сильно, даже не заметишь, как быстро я вернусь. — С кубком… С большим-большим… И магнитиками! — Плакала она. — Конечно, с магнитиками и сладостями. Я прижимала её к себе, гладя по коротким волосам, а она тихо плакала. Ну слишком это было мило, мне даже улетать не хотелось. — Ну всё, иначе самолёт улетит без нас. — Улыбнулась я. — Всё-всё-всё, хватит плакать. Через четыре дня приеду, не плачь, малышка. — Хорошо… Я буду ждать. — Она громко всхлипнула и улыбнулась. Я быстро вытерла с её щёк влажные дорожки и чмокнула в лоб, а затем пошла за Ромой, который даже подпрыгнул от того, что мы наконец-то оторвались друг от друга. — Пока-пока, увидимся!