Мы знакомы до истомы

      Слава считает, что Мирон — самый лучший человек, которого ему только приходилось встречать. Если у Карелина в большинстве случаев желчь проскальзывала в словах, то у Мирона нечто черное уже давным-давно засело внутри, и иногда это выливалось в неоправданную агрессию в поведении и действиях.       Слава считает, что Мирон стал бы для него идеальным другом. И только он смог бы понять, о чем всегда думает и мечтает Карелин. Славе и раньше приходилось встречаться лично с объектом своего восхищения. Тогда Федоров пожал ему руку и очень широко улыбнулся, не показывая зубов. Тогда он по-доброму сказал: «Славка, значит? Будем знакомы». Тогда в Карелине засела навязчивая и крайне беспокойная мысль о том, что он будет удивлять. Будет эпатировать и вечно маячить перед носом публики. И втайне надеяться, что среди школьников и маленьких девчуль обязательно появится тот самый человек, которого Карелин будет так ждать.       Карелина совсем не задевает то, что абсолютно все спешат напомнить ему о Мироне. Напомнить о том, что Карелин — чертова Хельга из детского мультика, которая так сильно ненавидит своего Арнольда на людях, но вместе с тем так же пламенно его любит втайне. Слава подмечает, что люди вокруг чертовски правы. Он делает вид, что ему нет до этого дела, только вот высокие острые скулы предательски горят огнем, а глаза начинают нездорово блестеть, едва речь заходит об Оксимироне.       — Да что мне ваш Оксимирон, придурки, — со смехом говорит Слава перед баттлом, поправляя дурацкие очки. — Смехотворен и беспомощен, как цыпленок.       А сам еле-еле сдерживает дрожь в голосе и бесконечно пытается запить свой страх и волнение перед предстоящим баттлом.       Слава видит Мирона в толпе. И сердце вырывается из груди, как это обычно бывает в мультиках. Карелин рад, что именно сейчас он в очках. Иначе он точно смог бы насквозь прожечь толпу своими глазами.       Нелепый красный свитер уже сейчас прилипает к широкой спине, и Карелин безумно жалеет, что не надел футболку.       А Мирон где-то там, среди своих преданных фанатов, в своей до неприличия розовой рубашке, раздает свои улыбки направо и налево, в упор не видя Карелина и лишь за несколько минут до баттла подходя к нему, одаривая оценивающим взглядом. И Слава пылает факелом, сливаясь со своим безобразным свитером, однако скрывая смущение за хитрым лисьим прищуром.       Вот его идеал. Ниже на голову или даже полторы, да и худее гораздо. Славе казалось, что Мирона можно просто взять под мышку и унести с собой, настолько маленьким и хрупким он был. В своих клипах и песнях Мирон казался высокой неприступной крепостью или башней, а на деле — лишь колодец. Маленький и слабый, но невероятно темный и глубокий.       Мирон что-то рьяно объясняет толпе. Сколько бы Слава ни прислушивался, из-за фонового шума понять хоть что-то не представляется возможным. Слава смотрит на то плавные и нежные, то рваные и быстрые движения рук Мирона, и на миг залипает, думая о том, что это все-таки не фанатизм, а нечто большее.       Карелин на минуту даже жалеет, что настрочил настолько агрессивный текст. Наверняка он сможет задеть Федорова, хотя тот этого даже не покажет. Ехидно улыбнется, махнет рукой, возмущенно повернется спиной и поднимет Славу на смех. За десять лет активного отслеживания Карелин изучил этого человека вдоль и поперек. В какой-то момент становится даже стыдно за то, что он — его самый преданный фанат. И за его самыми жестокими подколами кроется нечто большее, чем просто шутка. Заметь меня, Мирон. Похвали меня, Мирон. Оцени меня, Мирон.       И Слава думает, что вот этот час, когда Федоров припомнит ему все, но в глазах напротив лишь капелька тоски и ненависть. Карелина так и подмывает спросить, мол «помнишь меня, а, Мирош?».       Но внезапно Мирон действительно ему улыбается. Слава не верит своим глазам. Чертыхается и часто хлопает ресницами, унимая детскую радость. Мирон улыбается так, как улыбался своим фанатам минуту назад. Даже ярче. Карелин мнется с ноги на ногу, скрестив руки спереди и чуть приспустив темные очки. Отросшая челка падает и липнет ко лбу, а тонкие губы расплываются в ответной улыбке.       Слава понимает, что три раунда — это еще не конец. Слава понимает, что Мирон так же охотно и с упоением следил и следит за ним по сей день. Слава понимает абсолютно все, когда Федоров говорит:       — Славка, значит? — почесывает бровь и смотрит исподлобья. — Будем знакомы.