Ich liebe dich

Я тихо-тихо приоткрываю дверь и пытаюсь быстро проскользнуть мимо преподавательской спины и как можно незаметней сесть на своё место, но мои надежды рассыпаются в прах, как только я вижу, что он поворачивается в мою сторону и ехидная улыбка расцветает на его губах. В его глазах лёд, серо-голубых, но на редкость выразительных и, как нарочно, эффектно подчёркнутых природой тёмными, густыми и длинными ресницами, а с губ, полных, и сейчас скептически изогнутых, уже готов политься яд и сарказм в мою сторону. Приготовилась, Карина, началось. — Опаздываем, госпожа Каримова? Нехорошо это, нехорошо. Вы знаете? Я только приоткрываю губы для ответа, как он продолжает как ни в чем не бывало, будто и не спрашивал, а это был риторический вопрос, как бы между прочим. — Знаете, конечно, чего я спрашиваю? Так что, последняя опоздавшая на сегодня, можете не присаживаться, идти к доске и сразу отвечать. Отвечать? О чем это он? Чёрт, я не готова! Он издевается что ли? И, судя по ехидному прищуру светлых глаз, да, издевается, ещё как. — Ну так, что, Каримова? Чего вы стоите, кого ждете? Особого приглашения? — произнес он через паузу и еле заметный изгиб губ в повторной ухмылке, — или вы не готовы, Карина? И… — Готова, готова, — бурчу я негромко, скорее себе под нос, но слышит и ещё ехиднее смотрит на меня и усмехается. Я вздыхаю. Тяжело. С явным недовольством, и даже не пытаясь его скрыть, смотрю на него. А он ничего, непробиваемый. Зараза. Твою мать… Придётся на ходу выкручиваться. Я кидаю сумку на стол и покорно плетусь к доске. Отвечать. Хоть как-то. Хоть как-то и получается: заслуженный «неуд» и пересдача как раз тогда, когда мне нафиг не сдалась эта чертова двойка, именно перед долгой и изнурительной сессией. Я уныло плетусь, перебирая ногами, погружённая в свои мысли, но слух всё же улавливает неожиданное: — Я бы тебя трахнул прямо на этом столе. Негромкое, на немецком языке и хрипловатое. Не удерживаю себя и инстинктивно оборачиваюсь на голос. Он смотрит на меня с усмешкой, в глазах на мгновение что-то мелькает, что я не успеваю словить. Секундное перебрасывание взглядами. Он окидывает меня удивлённым взглядом и вопросительно вскидывает брови: — Если вас что-то не устраивает, Карина, то прошу на пересдачу. Не нужно кидать на меня уничижительные взгляды. Вот же ж сволочь! Я зло сцепливаю зубы и с гордо поднятой головой иду к своему месту, несмотря на насмешливые взгляды вокруг. Сексуальная козлина! Как так получилось, что такие слова говорит он, а получаю я? Я не из робких, но знать, что твой преподаватель тебя хочет, и не иметь возможности ответить — это сложно. Тем более, я вроде бы на немецком не говорю, точнее он не знает, в отличие от него. Остаток пары пролетает незаметно: я кидаю изредка взгляды на эту…заразу из-под полуопущенных ресниц и строю планы мести. Но звонок и окончание учебного дня звучит неожиданно, заставляет меня вздрогнуть. И я остаюсь на месте, пока мои одногруппники покидают аудиторию. Вот за последним человеком закрывается дверь и мы остаёмся одни. Только вот непонятно почему начинают коленки подгибаться и сердце соскакивает с ритма. Вдох-выдох. Несколько шагов, я оказываюсь перед его столом и замираю. Он поднимает на меня наконец глаза и моё бедное сердце ещё шустрее начинает накачивать кровь. Такие красивые… Глаза, если что. Чёрт! — Вы что-то хотели, Карина? — очередная привычная на его лице усмешка, но я замечаю, как он на мгновение скользит взглядом вниз, натыкаясь на глубокое-глубокое декольте, и вверх на искусанные, покрасневшие губы, и раз, и словно ничего и не было смотрит в глаза прямым, испытывающим взглядом. Но эта его крохотная заминка позволяет мне окончательно решиться и больше не отступать. — Да, Кирилл… Андреич, — такая крохотная пауза в моём исполнении, закусываю медленно губу и провожу по нижней языком, так же медленно. С удовольствием видя отклик по его, казалось, незначительной смене мимики: тут и сжавшиеся пальцы за края стола, и расширившиеся зрачки, и дыхание… А если так… Я медленно наклоняюсь к нему, практически ложась грудью о стол, упираюсь тканью блузки и сама чувствую, что моя игра оборачивается против меня. Чувствую, как затвердевшие соски трутся о ткань, вызывают толпу мурашек и участившееся дыхание. Сегодня я без лифчика и почему-то даже этому рада. Забыла утром, но сейчас так хорошо, что не жалею об этом и не пытаюсь прикрыть, а наоборот в этом особый кайф. Да и весь мой образ не предполагает его: пусть и блузка, но тут и кожаная короткая юбка и… берцы. Его серо-голубые глаза, кажется, что потемнели и похожи сейчас на бездонное, потемневшее озеро. — Ну так что, может мы как-то иначе договоримся? — Ещё больший прогиб. Глаза в глаза. Его улыбка и вопрос: — Вы уверены, Карина? Не передумаете? Серьёзно? У него голос такой хриплый и он ещё вопросы задаёт?! Вместо ответа я грациозно отталкиваюсь от стола и, покачивая бёдрами, медленно, не торопясь, дохожу до двери. Щёлкаю замком и, не поворачивая головы, тихо уточняю: — А разве не вы хотели оттрахать меня на вашем столе, господин преподаватель? На немецком, как и он. Он только ошеломлённо на меня смотрит пару секунд-минут, и я жадно ловлю его реакцию. Не ошиблась? Не пожалеет он? А я?.. Наконец, так же медленно, как и я несколькими секундами ранее, поднимается из-за стола и направляется ко мне. А я всё также стою, только теперь упираясь задницей о деревянную поверхность, и напряженно за ним наблюдаю. — Решила поиграть, девочка? — хриплым голосом и упиранием рук в дверь по обе стороны от меня заставляет почувствовать себя в ловушке и даже немного удивиться его переменам: властному голосу без тени насмешки, твёрдому и серьёзному взгляду потемневших глаз в которых плещется… похоть? — А вы… Ты против? — я смело заглядываю в его глаза. Небольшая поправка не ускользает от уха мужчины, судя по довольной ухмылке и прищуренному взгляду. Секунда и вновь вопрос, словно он всё ещё даёт мне время уйти. Можно было бы. Но, а что если я не… хочу? — Нарываешься? — его губы близко и свой вопрос он буквально мне выдыхает в них. Сама привстаю на цыпочки, поддаюсь вперед и целую, крепко прижимаясь к его губам. Раз-два. И он буквально сминает мои губы своим напором, целует жадно, не сдерживаясь, и я охотно отвечаю. Отлипаю от него только когда чувствую металлический привкус на губах. Он смотрит непонимающе, но тут же большим пальцем правой руки стирает кровь и облизывает ее, не отрывая взгляда от моих глаз. — А ты кровосос оказывается, — со смешком отвечаю и широко улыбаюсь. Кусаю губы. — А ты сомневалась? — смеется. А улыбка у него и вправду красивая: искренняя, весёлая и замечательная. Как и он. — Ничуть, — с серьёзным видом отвечаю, что тут же сменяется коротким смешком, и я оказываюсь в его руках. Он обнимает меня сзади, со спины. Аккуратно убирает распущенные длинные волосы с плеч, перекидывая на одно. Мимолетно целует сзади в шею, а у меня вновь толпа мурашек. — Обопрись о стол, — негромко командует он и опускает руки. И я повинуюсь, делаю несколько шагов на ватных ногах к столу и упираюсь руками о его поверхность. Провокационно изгибаюсь, выпячивая попу и, судя по судорожному вдоху позади, не зря. — Расстёгни блузку, — «А почему не сам?» –мне так и хочется спросить, но я лишь закусываю губу и принимаюсь дрожащими пальцами вынимать пуговицы с петель. На мгновение замираю, когда чувствую, как его горячие ладони оказываются у меня на щиколотках, и он начинает неспешно вести вверх. Мучительно, словно проверяя на выдержку моё терпение, которое и так рядом с ним становится ни к черту, а сейчас тем более. Скользит, поднимаясь всё выше и выше, пока не замирает на бёдрах и вдруг отодвигает край трусиков. Я невольно задерживаю дыхание, когда чувствую его палец там, и он начинает только указательным пальцем оглаживать клитор. Я закусываю губу, пытаясь удержать стон, но не смогу сдержать дыхания. Я вжимаюсь ещё больше и буквально ложусь обнаженной грудью на стол, соски вновь твердеют, и по телу мурашки. А он все тянет… зараза. А я просто наслаждаюсь его грубоватыми движениями, шершавыми и длинными пальцами. Тянет вниз трусы к щиколоткам и приподнимая сначала одну мою ногу, потом другую, освобождает от них, затем откидывает ткань в сторону. Окно открыто, и я тут же чувствую порыв холодного ветра, гуляющего по обнаженным ногам и не только. Вздрагиваю. И он тут же замечает. — Холодно? — Нет, продолжай, — шепчу. Голос предательски садится и получается только так. — А так, не холодно? — спрашивает и я сначала не понимаю, но потом он разворачивает меня к себе, упирается руками о мои бедра и проводит языком там… Я со всей силы сжимаю пальцами край стола, ноги дрожат, но его руки удерживают. Не дают упасть. Пока ещё. Он всё наращивает темп, а мои ноги всё больше хотят упасть. Я тяжело и хрипло дышу. Стиснутые пальцы, кажется, что примерзли к столу и их не разжать. Но он неожиданно прекращает, поднимается на ноги, дарит мне короткий поцелуй, усмехается и вновь разворачивает меня к себе спиной. — Зачем? — только и успеваю шепнуть. — Так острее будут ощущения и… в следующий раз сделаем, как ты захочешь, — отвечает же тихо, рядом с ушком, вновь целует шею, и я счастливо улыбаюсь, потому что, черт возьми, будет следующий раз! Чёрт! Он касается носом изгиба шеи, вновь целует, прокладывает мокрую цепочку поцелуев вниз по позвоночнику, пока руки оглаживают мои бёдра. Мы так тесно соприкасаемся, стоим, что я чувствую грубую ткань его одежды, что трётся о мою кожу. Слышу вжиканье молнии, вздох, и он прижимается ко мне горячим, уже изрядно затвердевшим членом. Такой горячий… Они… Оба. Его руки опускаются на мою грудь, он поглаживает неторопливо, покусывает шею сзади. Высокий. Какой же он всё-таки… Несколько круговых движений вокруг сосков, по окружности и он начинает ласкать их пальцами, вытягивать их, сжимать, разжимать между пальцами, выдавливать из меня все новые и новые стоны. Я ещё теснее пробую прижаться к нему спиной, откидываю голову на его плечо. Закрываю глаза. А под ними всё равно тёмные всполохи, разноцветные круги. Как же хо-ро-шо. Невероятно. Чертовски круто. Его дыхание тоже учащается, пальцы заметно замедляют темп, он отстраняется, шуршит чем-то несколько минут, хотя и так понятно чем, пока я пытаюсь выровнять дыхание. Мои глаза всё ещё закрыты. Так и правда острее. Он опускает руки на мою поясницу, и я без слов понимаю, что он хочет, послушно прогибаюсь. Его громкий выдох, и он начинает медленно проникать в меня. Неторопливо, растягивая под себя. Я всё же открываю глаза и скашиваю на него взгляд сбоку, сильно поворачивая голову назад. Хочется взглянуть на него… такого. А это того стоило, знаете ли. Растрепавшиеся волосы, искусанные мной губы, лоснившееся от пота тело, и я мысленно благодарю его, что он успел скинуть рубашку, его напряжённые руки, крепко вжавшиеся в мои бёдра и взгляд… Жаркий, голодный, нетерпеливый, страстный с расширившимися зрачками и ярко блестящими глазами. Толчок, и я сильнее вжимаюсь грудью о стол, поддаюсь вперёд, проезжая сжавшимися сосками по, слава Богу, гладкой поверхности. Шея уже ноет и я отворачиваюсь. Дыхание у обоих судорожное, тяжёлое. Воздух в помещении буквально так и пропитан похотью и сексом. Он не сдерживается, толчки резкие, грубоватые, но так и хочется. Пошлые шлепки его бёдер о мою задницу, его одна рука упирается до боли в моё бедро, пока другой он сжимает, мнёт, царапает кольцом грудь. Я чувствую, что уже на грани. Еще немного, еще чуть-чуть, и взорвусь, и будет хорошо, но, а пока… Я сама поддаюсь назад, вжимаюсь. Его язык выписывает причудливые узоры на моей шее. Глубокие, замедленные толчки. Наше всеобщее частое дыхание. Несколько особенно глубоких и особенно мучительно-медленных толчков, и я взрываюсь, осыпаюсь на этот же стол сотней мелких, маленьких кусочков, с подгибающимися коленями, бешено колотящимся сердцем и безумной радостью. Хриплый стон и горячая жидкость разливается внутри. Его руки опущены на мою талию, лбом упирается мне в лопатки. Тяжёлый. Но и мне не хочется отстраняться, да и он не спешит. Стоим несколько секунд, пытаясь выровнять дыхание. Я не знаю, что сказать: голова пустая, мысли вязкие. Но надо же. Хотя бы что-то. Наверное. — Карин, на пересдачу можешь не идти, — словно обухом по голове. Что? Мимолетный поцелуй в затылок, вновь его руки спускаются с плеч, обходят бока, живот и останавливаются на груди. Смешок и легкий укус в плечо: — А если мы и дальше продолжим — вообще автомат получишь. Разворачивает меня лицом к себе, я ощущаю его взгляд. Но мои глаза пугливо зашторены ресницами. Спрашиваю, так же не открывая глаз: — А как же учеба? Может мы просто продолжим? — и всё-таки осторожно открываю глаза и смотрю на него. С острой, болезненной надеждой. Улыбка на его губах и короткий поцелуй в губы: — Мы можем попробовать. Я выдыхаю и, как дура стою, счастливо улыбаюсь.