l o v e

Данияр словно ребёнок. Обижается по поводу и без очень сильно, радуется со всеми прилагающимися воплями и обилием активных жестов, проявляет редкостное детское любопытство к новому и неизведанному и излишний авантюризм. Он упорно пытается доказать всем, что ему вообще-то уже целых семнадцать и нифига он уже не ребёнок, однако все эмоции у него на лице прописаны, все слишком ярко и искристо, и ими необходимо аккуратно управлять, иначе погаснут вмиг и воспылают с удвоенной силой. Данияр весь какой-то глупый, шабутной и до кучи неосторожный. Упасть на ровном месте, наклонившись за мячом, запутаться в школьной раздевалке в собственной футболке, отбив при этом локоть о дверцу шкафчика, может разве что только он. Весь в царапинах и с побитыми коленками — синяки маленькие, но их до нелепого много. Батырхан иногда ржёт и говорит, что Данияр на ковре перед тренером отрабатывал за все футбольные косяки, а Азамат кидает смешок за компанию, даёт подзатыльник старшему и молчит о том, что синяки эти до отвратительного привлекательны и похожи на звезды, из которых можно составить два созвездия как минимум. А ещё у Кулумшина талант попадать в нелепые и неприятные ситуации. Зенкаев думает, что лучше всего закрыть глаза, промолчать и уйти, не вмешиваться во все это дерьмо, но потом он видит этот по-детски виноватый взгляд и оправдывает несуразного придурка перед учителем или тренером. Азамату, по правде говоря, нравится разбирать с Данияром книги в библиотеке, подносить десятки мячей с поля школьной сборной по футболу, да и вообще отрабатывать любое наказание, лишь бы вместе с Данияром. Азамат научился угадывать приближающуюся неприятность и вовремя ловить падающие предметы или самого Данияра. Он постоянно рядом и Зенкаеву с ним, как оказалось, очень комфортно, даже несмотря на то, что задница Кулумшина создана для того, чтобы притягивать к себе неприятности. Только вот за четыре года дружбы и два в одной футбольной команде, Азамат не сумел научиться выявлять все внутренние чувства Данияра и не сразу заметил нехороший блеск в кофейных глазах, когда между словом объявил команде о том, что начал встречаться с девушкой. Эту же девушку он приводит на следующую тренировку, как бы просто показать ей своё увлечение. Та сидит на трибунах, строит глазки Азамату, а Дулат, Ашмакын и Батырхан присвистывают, явно одобряя выбор друга. Один только Данияр уходит с тренировки пораньше, ссылаясь на ноющую боль в ноге, а на вопрос Азамата, пойдёт ли он сегодня в бар с ними, отвечает лишь недовольным взглядом и презрительным фырканьем. С того дня Данияр начинает исчезать, оставаясь на месте. Его молчание становиться до жути непривычным и каким-то неприятно-гнетущим, а эмоции слишком тусклыми и редкими. Зенкаев даже решает оставить того на допрос с пристрастием, но потом думает, что не надо, ведь все вскоре придёт в норму. Это ведь Данияр, неизвестно что ему взбредет в голову. Верно? Данияр перестаёт играть, да и вообще в команде появляется редко, только на перекличке. Он прячется в школе и прячется настолько хорошо, что Азамату начинает казаться, будто не было никакого Кулумшина Данияра вовсе, а перед глазами никогда не мелькало милое выразительное личико и очаровательная улыбка с брекетами. Зенкаев внезапно для самого себя осознает, что теперь некого оправдывать и защищать, больше незачем быть начеку, чтобы ловить одного тупого и неуклюжего. Азамат на тренировках рассеян и собраться все никак не может — место, куда он обычно пасовал мяч, пусто. Данияра катастрофически мало и отчего-то Азамат ощущает себя надуренным и, черт возьми, виноватым. Данияр появляется спустя неделю, но, как обычно, не вовремя. Он не вовремя приходит тренировку, когда Азамат забивает третий гол, а потом падает в объятия улыбающейся девушки и целует её в щечку чувственно так, страстно. Данияр не вовремя хочет пить, когда Азамат просто ведёт себя по-джентельменски и пропускает девушку вперёд, держа в руках ее портфель. Особенно не вовремя он заходит после уроков в класс биологии, чтобы уточнить у Азамата новое расписание тренировок. Она сидит на парте, а Зенкаев стягивает с неё шелковую рубашку, когда та тянется к азаматовым губам. Зенкаев за все последние дни чувствует себя не в своей тарелке и вдруг понимает, что не хочет этого. Не здесь и не сейчас. И не с тем. Но все же позволяет себя поцеловать. А потом видит пустой взгляд Данияра, вылавливает из тихого бормотания что-то про ускоренные тренировки и ещё пару минут растерянно смотрит в пустой проём. Просто Данияр не вовремя. В нужный момент и в нужном месте он появляется только одним осенним вечером в воскресенье, мокрый, на пороге азаматовой квартиры. Только вот взгляд не искрит совсем, напротив, забитый и щенячий, а вместо острозубой улыбки — тонкая линия поджатых губ. Он неловко топчится на месте и бормочет что-то невнятное. На улице льёт как из ведра, а у Данияра нет зонтика — насквозь промокшая олимпийка сильнее оседает на хрупких плечах, кажется слишком тяжелой, а кеды получается снять не с первого раза, и только наступив на пятку, потому что, судя по всему, Данияр не планировал заходить к кому-то в гости раз даже не надел носки. В комнате Азамата узнается, что Данияр бежал домой и запнулся о поребрик — созвездия на коленках скоро превратятся в одну большую иссиня-фиолетовую планету, а ладошки будут чесаться ещё следующие пару дней. Азамат замечает кровь на коленках рваных джинс, закатывает глаза и идёт искать перекись с ватой, а по возвращению видит, как Данияр сидит у его кровати раскорячившись, и пытается выпутаться из собственной олимпийки. Тихий смешок и желание сказать «как же я скучал по тебе, дурашка», но Азамат сдерживается, лишь мягко улыбается и кладёт флакончик с пачкой ватных дисков рядом, помогая вынуть ледяные руки из рукавов толстовки. Данияр не говорит привычное «спасибо», лишь молча открывает перекись, когда ему на голову приземляется махровое полотенце. — Придурок ты. Нахрена высунулся в такой дождь из дома? Данияр молчит и просто рвёт ватные диски на кусочки, никак не реагируя на просьбу снять мокрые вещи. Азамат растерян и, сам не зная зачем, садится на корточки перед младшим, ероша полотенцем чужие волосы. Данияр приподнимает голову и оказывается слишком близко — капля с челки на кончике носа разделяется и половина переползает на нос Азамата. Старший чувствует чужое разгоряченное дыхание на своих губах и ждет того самого момента с трепетом в груди, но… Данияр всего лишь тычется лбом в азаматово плечо и тяжело вздыхает. Кажется, Зенкаев наконец понял. Остаток дня они проводят за просмотром любимого фильма Данияра, хотя тот успевает уснуть ещё на начале, довольный, в старой рубашке Азамата, что ему почти до колена, и в шерстяных носках. Старший все ещё видит немой вопрос на губах Кулумшина, поэтому отвечает сам, в пустоту куда-то, что он был на свидании с этой дамой один раз и ему, честно говоря, не очень понравилось, да и вряд ли они ещё будут общаться. Данияр довольно естественно изображает равнодушие, мол, а зачем мне это знать и снова проваливается в сон. А спустя пять минут как бы ненавязчиво лезет к Азамату под бок. Просто так. Потому что не согрелся. Зенкаев улыбается и решает сам для себя, что не нужны ему какие-то сомнительные девушки и свидания, когда в шею сопит такой глупый и дурацкий Дая, с ревностью семилетнего ребёнка и красными созвездиями на коленках.