Конец всего

Я никогда не верил в любовь. Эта вещь казалась мне бреднями и только слухами, пущенными корпорацией по изготовлению валентинок, но однажды случилось то, чего я не предвидел. Мы всегда были друзьями. Мы всегда хорошо общались, но тогда, давно, ты признался мне в любви. Я почувствовал себя странно и хотел обнять тебя тогда. Но вместо этого просто пропал, и ребята говорили мне, что ты сильно волнуешься. Я боялся открыться даже сам себе. Ведь четырнадцать это сложный возраст. Я притворялся, что заболел, я прогуливал школу, сломал руку (хотя это была случайность), и так вышло, что не появлялся в школе месяц. Я хотел изолироваться от тебя, но в один момент, в полном одиночестве, в уголках глаз скапливались слёзы. А потом они потекли по щекам, к подбородку, падали на телефон с твоей страничкой в Фейсбуке на экране. Меня в тот момент не спасали ни Страйпи, ни «Рэд Рейсер» по кабельному, ни даже Токен с ободряющими смс. Он писал, что ты любишь меня, что ты переживаешь, но прийти боишься. Боишься расстроить меня ещё сильнее. «Твик сильно переживает. Он думает ты его ненавидишь, Крейг» «Отвали, Токен. Я даже сам себя понять не могу, а с его тараканами водится ещё не готов.» «Это значит, что ты влюбился, раз сомневаешься в своих чувствах.» «Нахуй иди» В тот момент я сам для себя понял, что боюсь столкнуться с тобой лицом к лицу не потому что ты любишь меня, а потому что я влюблён в тебя. Токен никогда не ошибается, что бы он ни говорил. Но встретить тебя было всё равно страшно. «Слушай, Твик, — руки дрогнули и в слово добавилось ещё пара букв из-за невысохших слёз, я их стёр — и слёзы, и буквы, — я бы хотел встретиться и поговорить. Но я боюсь. Прости, пожалуйста, за всё». И мы встретились. Не прошло и пятнадцати минут после того, как я отправил смс. Ты появился у меня на пороге, раскрасневшийся, запыхавшийся и с мокрыми, скорее всего от слёз, глазами. И снова то самое чувство, как в тот раз. Мурашки по коже, сердце защемило и стало так грустно и стыдно, что я разревелся прямо на пороге. Хотелось сказать много, но я знал, что не смогу. В мыслях красиво, а попытаюсь сказать — выйдет каша. — Слушай, — начал я, когда немного успокоился, и ты перестал дрожать, — я хочу извиниться за то, что делал тебе больно. Я… я просто боялся за тебя и себя, мои родители не любят, — я запнулся, не зная, что сказать, — таких как я и т-ты… прости. Я тот ещё идиот. Я опустил руки и пнул воздух, уставившись на твои кеды. — Я люблю тебя, — слышу твой тихий голос и понимаю, насколько робко ты это пролепетал. — Идиот, я это уже давно знаю! — чувствую как ты вздрогнул, слышу твой тихий всхлип, но продолжаю. — Я пытаюсь сказать тебе тоже самое! Из моей груди вырывается только тихий, приглушенный стон. Поднимаю взгляд на тебя, а ты стоишь и плачешь. Совсем беззвучно, спрятав лицо в ладони. Не понимаю насколько это нормально, насколько это правильно…, но я обнимаю тебя крепко-крепко, и провожу в свою комнату, чтобы ещё о многом рассказать.