Когда умирают первые

Битва окончена. Он победил. Это была его не первая победа, но это было наше первое поражение. Кровь Тита капает с его меча. Сегодня он умер последним. Я бы никогда не подумал, что храбрый и безбашенный Тит умрёт последним. Мне казалось, что он станет первой жертвой. Но нет, я ошибся. И это была моя не первая ошибка. Вся эта битва являлась одной сплошной неудачей. Шныры с треском проиграли, причём проиграли едва начав битву. Первым умер Мещеря. Пал от руки, какого громилы. А даже жаль... Ведь у него были все шансы убить его. Он умер тихо, не крича, не проклиная. Просто упал на землю. Его смерти поначалу даже не заметили. Лишь потом, когда в бою пал Гулк Ражий, крича что-то о том, что мы всё равно победим, все заметили смерть Мещери. Губастый всегда защищал своего друга Гулка. После смерти двух первошныров многие начали отчаиваться и погибать, как трусы, а малые сражались ещё отчаяннее. Вы не представляете, что начало твориться. После смерти Фаддея в Маланью как будто бес вселился. Со слезами на щеках, она начала решительную атаку. Её примеру последовали многие. Не поверите, но самыми отчаянными и храбрыми воинами стали женщины. Особенно те, которые потеряли своего любимого. Я их понимал, но от моего понимания легче никому не становилось. Вновь и вновь умирали мои товарищи, а я ничего не мог сделать. Лишь тихо проклинал день, когда пчела избрала шныром Мокшу, когда-то моего лучшего друга, а теперь злейшего врага. Он убивал нас, забывая обо всём. Уничтожал, как ненужный мусор. И даже девушку, которую любил, как себя, Маланью, он попытался зарубить мечом. Если бы не её муж Фаддей, Перцова умерла бы. А так... а так за неё умер он, а Маланья озверела. Мои товарищ умирали, пока я пытался пробиться к тому, чьё имя теперь ненавидел, и попытаться его убить. Убить человека, которому безоговорочно доверял и который меня предал. Я знаю, что сегодня умру. Я знаю это точно. Я знаю, что паду от руки Мокши, но я хочу при этом смотреть в его глаза. В глаза человека, загубившего столько народу. Но всё это прошлое, а сейчас я иду по полю навстречу своей смерти. Иду и не боюсь. Чего мне бояться? Смерти? Это глупо. Она совершенно не страшна, ведь я уже вижу эту старуху с косой. Она приходила ко мне сегодня. Её зовут Аида, и я уверен, она и есть смерть. Мокши? Но ведь это означает бояться смерти, а её я, как раз и не боюсь. Мне уже нечего терять, ведь всё, что можно, для меня и так потеряно. Друг предал, а товарищи мертвы. Из всех первошныров в живых остались только Сергиус Немов, да Маланья Перцова. И я уверен - после моей смерти они сохранят ШНыр. Я приближаюсь к Мокше, и наши клинки сплетаются в танце. Я вижу в его глазах непонимание и страх. Страх того, что я могу его убить и страх того, что он может убить меня. "Так значит, в тебе осталось, что-то человеческое Мокша Гай? Видно, осталось. Вот только ты всё равно убьёшь меня. А после доберёшься и до Маланьи с Сергиусом. Вот только они умрут не в этой битве. Удар, отбив и снова удар. Ты постоянно ловишь мой клинок, но при этом не атакуешь сам. Ты не хочешь меня убивать, я знаю. Но тебе придётся. Ведь иначе я убью тебя. Прости, но я не смогу простить тебе ни Тита, ни Фаддея. Да и ты убил не только их. - думаю я, отбивая и нанося удары. - Знаешь, а я хочу умереть. Ведь в этой битве я подставил всех. Мне даже страшно представить, что я выживу в битве с тобой и мне придётся смотреть в глаза всем тем, у кого я отнял друзей и семью. " Поворот, удар и... и я не смог поймать клинок Мокши. Он вошёл мне в бок, и оттуда брызнула кровь. Перед тем, как он вновь ударит, я тихо, только, чтобы он меня слышал, говорю: - Бойся её слёз, Мокша. Они тебя погубят. Дальше я просто не успеваю, да и не хочу, ничего проговорить. Ты наносишь мне удар прямо в сердце, и я падаю на траву, которая тут же становится алой от моей крови. Я вижу Аиду, которая подходит ко мне и говорит, что я везунчик и дорога мне в Эдем. Я лишь улыбаюсь в надежде на то, что мои друзья тоже там. А Мокша... я не знал, что когда-нибудь это скажу, но дорога тебе в ад! "Прощай, мой бывший друг и вечный враг!" - думаю я, а дальше моя душа покидает тело.