Иная жизнь или Принцессы шоу бизнеса.

«Кто друг, а кто враг?»

Почти в конце концерта на сцену вышла я. Сердце колотилось. Но успокаивала себя тем, что это всего лишь маленькая провинциальная сцена, каких тысячи, и по большому счёту мне не очень-то важно, как отреагирует публика. Главное – это набраться опыта сольных выступлений. Начало смазали – включили не ту музыку. Ничего, я упрямая, начну сначала. Вступление, проигрыш. Сзади меня, на свисающем из-под потолка экране, появилась проекция зала музея, похожего на тот, что был в клипе BTS. Раз, два, глубокий вдох и музыка сама рождает во мне движения. На середине куплета кто-то из зрителей закричал пронзительным детским голосом: — Бантан сонёндан! БэТэЭс — форева! — племяш не смог промолчать. Теперь я знала, что в зале есть те, кто меня любит — это придало сил и уверенности. Во время исполнения мною соло Джей-Хоупа зал затих. Под окончательные аккорды вырубили свет на сцене, я успела-таки забежать за экран, выдернув нити, держащие перья и щёлкнула пальцами, взмахом поднимая их вверх. Включился прожектор в глубине сцены, освятив меня, как полная луна. На экране появилась тень ангела, взмахнувшего крыльями. Послышалось: «ВАУ!». И музыка оборвалась. Всё. Экран подняли куда-то под потолок, я открыла глаза. Шум в ушах от пульсирующей в висках крови и переполнявшие меня эмоции, заглушали аплодисменты. И вдруг моё безразличие к реакции зрителей, сменилось каким-то неописуемым восторгом, гордостью и внутренним криком: «Да! Я это сделала!». В этот момент из-под потолка на зрителей посыпались шарики. Но ведь это не последний номер концерта. Ох уж эти спец агенты (брат и племяш)! Не важно. В зале началась движуха: одни ловили шарики, другие, поймав очередной шарик, били по нему ладошкой, чтобы он летел дальше. Эмоциональный подъём был на пике, хотя перед началом моего номера, зрители подустали и немного заскучали. Я ещё раз сделала взмах крыльями и собиралась уже уйти. Как вдруг парни с первого ряда подбежали к краю сцены и стали забрасывать меня шариками, но они не долетали. Подняв дрожащими руками нежно-голубой, повернулась к боковым кулисам, где ждал меня ещё один сюрприз. Ко мне по сцене шёл парень во фраке и цилиндре с букетиком цветов. Эти цветы были подозрительно похожи на те, что торчали в петлицах фраков тех, кто с ним танцевал. Я приняла цветы, и джентльмен проводил падшего ангела в виде меня со сцены под общее улюлюканье и аплодисменты зала. За кулисами к Кириллу подбежали девчонки с нашего курса в бальных платьях и стали щебетать что-то про то, что благородные принцы должны выбирать принцесс, а не ангелов, тем более падших и дарить цветы им. — Кажется кому-то пора на сцену, — сдержанно и холодно произнёс он, даже не удостоив их взглядом. И потеплевшим голосом добавил, уже обращаясь ко мне: — Пойдём я провожу, тебе же надо переодеться. — Не слишком ли ты грубо с ними обошёлся? Всё-таки твои фанатки! — Спросила я, когда мы вышли в холл, примыкающий к актовому залу. — НЕЛЬЗЯ давать ложных надежд. НЕЛЬЗЯ подпитывать чужие иллюзии. Иначе не избежать боли, разочарований, а то и беды, — он сказал эти слова так, как будто знал это на своём горьком опыте. Его глаза потемнели, и на лице появилась печать, оставляемая смертью очень близкого или любимого человека. — Да, наверное, ты прав, — ответила я, замедляя шаг. Мы вошли в полуосвещенный коридор, ведущий в правое крыло здания, где на третьем этаже был кабинет моей группы. — Почему ты, вдруг решил подарить цветы?— перевела разговор я. — Когда ты успел сделать букет? — Просто, это, кажется, твоё первое сольное выступление перед таким количеством зрителей. Так? — Как ты узнал? — Так вот, когда подняли занавес, и ты открыла глаза, мне показалось, что у тебя подкосились ноги. — Ты и это заметил? Как? — удивляясь всё больше тому как видит и понимает меня этот парень, засыпала его вопросами я. — Я тоже когда-то выступал впервые в большом зале, поэтому помню. Этот мандраж не забыть и через сотню концертов, поверь мне. — А цветы? — не унималось моё любопытство. — Ну нельзя же было выйти к тебе на сцену с пустыми руками! Оглянувшись, увидел у парней в петлицах цветы, повыдёргивал их, схватил рядом лежавшую на столе ведущего какую-то цветную бумагу, обернул в неё цветы и вышел к тебе на сцену. Вроде неплохо вышел букетик для импровизации?! — улыбаясь от счастья, сказал он. — Шикарно. Спасибо. — Трясти перестало? — Да, вроде прошло. За болтовнёй мы прошли всё крыло здания и поднялись до второго этажа. Из коридора, ведущего к нашему кабинету, послышался стук падающего стула, шум борьбы и чьи-то голоса. — Не смей! Не трогай меня! — рычал девичий голос. — Чего ты ломаешься? Я же тебе нравлюсь. Какая разница, где и когда ЭТО сделать? — настаивал мужской голос. — Я не собиралась с тобой спать! — Да ладно?! Можно подумать у тебя парней не было! Мы переглянулись и побежали наверх, насколько было возможным, быстро. — Я сказала: отпусти! — Послышался звук пощечины. Девушка вскрикнула. — А я сказал: здесь и сейчас! — звук рвущейся ткани, звон разлетающихся пуговиц об деревянные столы или стулья. — Я тебе глаза сейчас вырву! Пусти! — Ай! Дура! Вы всё равно все одинаковые — шлюшки. Ой, простите — честные давалки! — парень взвыл от боли, — каблуки же острые, ты мне туфли продырявила! Мы уже подбегали к кабинету. Услышав приближающиеся шаги, парень бросился наутёк. Кирилл попытался перегородить ему путь, но тот был крупнее, и скорость обоих была слишком большой. Подлец сбил Кира с ног, оттолкнул меня, впечатав спиной в стену, и бросился, хромая через две ступени вниз по лестнице. — Опять ты за своё! — крикнул Кир, вслед убегавшему и поднимаясь с пола. Я вошла во мрак кабинета. Подсветив Афоней/телефоном/стену, нашла выключатель и хлопнула по нему, зная, что тот барахлит. — Ты цела? — проходя между столами, спросила я. — Помощь нужна? Увидев девушку на полу в неестественной позе, опешила, узнав в ней ту, что меня так сильно раздражала. Это же наша Дева–Яга, Медуза! — Моя помощь нужна? — спросил Кир, стоя в дверях и не смотря в нашу сторону, понимая в каком виде находится сейчас девушка, которую мы только что, по сути, спасли от насильника. — Нет, — помотала головой пострадавшая. — Вы вовремя успели. — Тогда я за ним. Вот же мерзавец. — Давай! — кивнула я ему, присаживаясь возле девушки и осматривая разбитую губу и ссадины. — Жить будешь. До свадьбы точно заживёт, если она у тебя не в ближайшие две-три недели. Её трясло крупной дрожью, колотило не хило, не так как меня пять минут назад. Одной рукой она пыталась одёрнуть юбку, чтобы прикрыть разорванные капроновые чулки, видимо зацепила за столы, мы часто их тут рвём. А второй рукой девушка держала на груди кофточку, на которой почти не осталось пуговиц. У меня на миг потемнело в глазах от ярости. Только попадись мне! — Ты его знаешь? Вы встречались? — осторожно подбирая вопросы, осведомилась я. — Это третьекурсник, подкатывал ко мне. — В полицию заявлять будешь? — помогая сесть ей на стул, продолжала спрашивать, чтобы знать, как действовать дальше. — Нет. Зачем мне такая слава? И ты огласки не предавай. Ничего. Никому, — она с тревогой посмотрела на меня. — Слышишь? — Как скажешь. — Я всё равно уходить буду. На визажиста выучусь или на модельера причёсок, уже простые курсы парикмахеров окончила, ещё в школе. Просто педагогика – это не моё, не люблю учить детей и психолог из меня никудышный. Ты дай мне, пожалуйста, пуховик или худи твою, а то зайдёт кто, а у меня видок ещё тот! Не хочу слухов. Я, кажется, не только каблук сломала, но и ногу подвернула, когда ему со всей силы каблуком по ноге долбанула. — Так вот он чего хромал, — я одела на неё своего Кая и неуверенно добавила: — Может такси вызвать? — Нет. Сейчас сама позвоню, за мной приедут и обувь с одеждой привезут. Спасибо, Алика, — прошептала она, пытаясь сдерживать истерику. — Ты помнишь, как меня зовут? — моему удивлению не было предела. — Конечно, мы же из одной группы. — А я твоего имени не помню, — мне вдруг стало стыдно. — Меня зовут не Медуза, а Наина, — я готова была провалиться сквозь пол. — Прости… — А почему всё-таки Медуза? — помолчав, спросила она, набирая номер. — Даже не знаю! Ты такая же опасная, ускользающая, и в то же время грациозная в движениях и странно красивая, — бурчала я. Наина положила смартфон перед собой на стол, так как не могла удержать его трясущимися руками. На экране высветилась фотография мужчины, бегущего под дождём с раскрытым зонтом. Это тот самый красавец, в тот самый день, когда был ливень… Она набрала номер, высветилась надпись: «любимый мужчина» Наконец ей ответили на звонок. Голос был несоответственно глубоким, даже низким, но с бархатной интонацией: — Да, дорогая, слушаю тебя. — Привези мне, пожалуйста, мои полусапожки без каблука. Я каблук сломала. И водолазку привези, голубую. — Каблук? А нога, в порядке? Подвернула? — забеспокоился мужчина. — Да! Забери меня отсюда поскорее, пожалуйста! — не выдержала девушка, разревевшись прямо в телефон. — Минут через тридцать или сорок буду. Жди, еду, — проговорил он и отключил связь. Я стояла возле Наины, гладя её по голове одной рукой и держа бутылку минералки в другой. Она, вдруг, обхватила меня за талию и, уткнувшись мне в живот, зарыдала во весь голос. — Попей водички, может полегчает, — неуверенно предложила сдавленным голосом, стараясь не разреветься тоже. «Есть слёзы, которые надо выплакать» — вспомнились мамины слова. Минут через пять в коридоре послышались смех девчат и перестук каблучков. Наина притихла, отпустила меня, накинула капюшон, взяла бутылку и стала пить минералку маленькими глотками. В кабинет вбежали девчата из нашей группы, похватали торты, печеньки, соки, кока-колу и всё для чаепития: — А вы чего тут грустите? Айда с нами! — щебетали они. — Директор сказал, что чаепитие будет общим – БАНКЕТ! — Повара нам салатов наготовили и пирогов напекли и чай заварили и какао! И фруктов — ящики! Директор распорядился! — Там уже столовую открыли! А потом дискотека, танцы в спортзале всю ночь до утра!— и, так же звонко смеясь, побежали они обратно по коридору и вниз по ступенькам. — Мне бы умыться, да до туалета мне не доковылять, — вздохнула Наина, снимая отклеивающиеся искусственные ресницы с одного глаза. — У меня есть влажные салфетки. — Пойдёт. Теперь я, наверное, больше на роль Бабы-Яги подхожу, — попыталась она пошутить, глядя в зеркальце. — О! Ты была самой ослепительной и обалденной Бабой, нет, даже Девой-Ягой, какую когда-либо видел этот мир. — Простите, но я не могла не постебаться над ним. Уж больно Иван–царевич слащавым получался. — Он больше на мажора похож был, — раздался голос Кира, показавшегося в дверном проёме. Я взглядом спросила: «Догнал?», он так же взглядом ответил: «Нет, сбежал». Последовал наш синхронный тяжёлый вздох. — Алика, можешь скинуть мне песню, под которую ты танцевала? — пытаясь нас отвлечь от тяжёлых мыслей, спросил мой новоиспечённый друг. — Да и мне тоже, — подхватила Наина. — У меня и видеоклип на айфон скачанный есть, если хотите. — Врубай! А то паршиво как-то мне совсем, — попросила девушка, кутаясь в моего "Кая"- худи. Мы установили моего Афоню на стол, сели справа и слева от Наины, и я нажала на «плей», в виде треугольничка в центре экрана. — «Кровь, пот и слёзы», так называется эта песня, — объяснила я. Бантаны дружной толпой ввалились в зал какого-то музея. — Ага! С великом в музей пустили, так и поверил! — засмеялся парень. — А эти двое книжку в музее читают, — подхватила Наина. — Один там вообще с рогаткой, — ехидно заметила я. — Красивая рубашка. И мальчик тоже ничего. А картина какая-то странная, — продолжала комментировать девушка. — Это Джин, — ответила я. — Это какой Джинн, тот, что желания исполняет или тот, что с градусами? — иронизировал Кир. — Нет. Его зовут СокДжин. — Так он ещё и СОК… — Наина хлопнула его по плечу. — Да молчу, молчу, — поёжился парень. Настало время припева. — Боже! — сказала Наина, увидев обнажённое плечико Чимина, а потом его же с завязанными глазами. — Кто этот соблазнитель? — Чимин. Чиминка-мандаринка. — Я б его съела, этого мандарина, — сделав жест рукой, улыбнулась девушка. — И его, указав на Чонгука дразнящего нас Чупа-чупсом, — и облизнулась сама. Дальнейшие комментарии были обычными: "Обкурились…", "Ударились во все тяжкие…", "Хара-кири решили делать…", "Нет! Он прыгнул…", "Что он собирается сделать? Эй, парень. Не делай этого… НЕТ! Он статую поцеловал… ФУУУ! БЕЕ! Гадость! Джин, как ты мог?"..." А этот из статуи в парня превратился? Смотри, у него крылья обрезаны…" Джин, стоящий на столе с шариком в руке, вызвал недоумение и вывод - впал в детство. — Эх, говорила тебе мама: не целуй статуи. Вот теперь сам посыпался, — злорадствовал Кир, над кадрами осыпающегося личика Сокджина, — Что это за группа? Не пойму, на каком они языке поют? Вроде и английский проскакивает. — Это Южно-Корейская группа БиТиэС, Бантан Сонёндан. — Что? И что это значит? — Пуленепробиваемые. — Так это не лучики, а пули от бронежилета отскакивают?!— сказала Наина, указывая на мой рюкзак, стоящий на соседнем столе, эмблемой к нам. — То-то я думаю: чего бронежилет светится-то? — Точно. Я тоже не сразу догнала. — Фаай-Йерр! Оео! Фааер, оеё! Сакса бум чугона… вау вуау ва… Бульторне! — послышался знакомый мальчишечий голос из коридора. – Я же говорил, — уже в дверях, сказал племяш. — Где Бантаны поют, там и Алика! — Всем привет, дамы и господа! — Расплываясь в улыбке, следом за мальчиком вошёл мой брат. — Ой! Как вы вовремя! — обрадовалась я. — Нам надо придумать, как Наину на первый этаж спустить, она каблук сломала и ногу подвернула. — В смысле спустить? Я сама, — неуверенно запротестовала девушка. — Ага! На одной ножке на каблучище по лесенкам, — усмехнулся малыш, деловито оценив обстановку. — Не вариант. — А твой бойфренд чего не помог? — кивнул в сторону Кира брат. — Ему плечо выбили, он не может. — Ого, да у вас тут лазарет целый. Покажи, — сказал он Киру, попутно задавая мне вопросы, чтобы отвлечь парня. Ощупав повреждённое плечо Кирилла, брат, взяв его за ладонь одной рукой, как для рукопожатия и положив другую на повреждённое плечо, резким движением взмахнул вверх и дёрнул на себя. Кир вскрикнул от неожиданной резкой боли и испуганно уставился на моего брата. — За что? — только и смог просипеть он. — Пошевели рукой, плечом, — с невозмутимым видом травматолога, отдавал распоряжения мой оппа. — Вот теперь полный порядок. Сустав на месте, но болеть будет ещё долго — мышцы разорваны частично. Руку на перевязь — на шарф или платок там, и полный покой две недели, — и тут брат, хитро прищурился повернувшись к Наине, и произнёс: — Теперь займёмся решением вашей проблемы, леди! Девушка съёжилась, представляя, каким будет решение её проблемы: В окно выбросит? Или меж лестницами на «скоростном лифте» спустит? — Может как в твоих дорамах, на спине? — предложил он, глядя на меня и показывая в воздухе, как берёт воображаемые бёдра девушки руками на уровне своей талии. - Просто, если понесу её на руках, как обычно, — глядя на перекошенное личико Наины, пояснил брат, — То я навернусь на ступеньках, не видя ничего под ногами. — Тогда, брысь из кабинета, мне надо помочь ей переодеться, — скомандовала я. Еле надев на разбухшую ногу тёплые колготки и застегнув пуховик, Наина потянула меня за костюм. — Я всё. Спасибо. Не думала, что ты будешь помогать мне. Ведь наши отношения не заладились с самого начала. Прости за испорченный вечер. — Это не ты должна извиняться, а тот… — Ты обещала! — прошипела Наина шёпотом, с отчаяньем в глазах, косясь на приоткрытую дверь. — Хорошо, не буду. Выздоравливай скорее. Мы обменялись номерами и адресами. — Ответь на звонок. Это, наверное, твой сожитель, то есть парень звонит, подъехал уже, небось, — я не смогла скрыть презрения. — Сожитель? Парень? — девушка вскинула брови и застыла от удивления. — Ну, тот красавчик, который встречал тебя под дождём, ты наверное живёшь с ним... – я кивнула на фото на заставке смартфона, кривя губы. — Так ты думала, что я живу с парнем, не расписавшись? Вот какого ты обо мне мнения?! Теперь понятно, почему ты так презрительно ко мне относилась, — в пол голоса произнесла она. Телефон не унимался. — Ответь. — Это не парень, — грустно усмехнулась девушка, нажала на «ответить» и включила громкую связь. — Дочка, я подъехал. Сама выйти сможешь или мне тебя встретить? — раздался низкий грудной голос. — Нет, папа, меня проводят. Скоро выйду, — не отводя от меня взгляд и отключая связь, сказала девушка. — ПА-ПА? — чуть не подавилась я минералкой. — Ну, да. Он мой отец. Ты серьёзно думала что я живу со взрослым мужчиной? — в свою очередь скривив физиономию, ответила Наина. — Ему же больше тридцати пяти не дашь. Он такой молодой для твоего ПАПЫ! — растерянно ответила я. — Так и есть. Ему семнадцать было, когда я родилась. Мне сейчас восемнадцать. Ему скоро тридцать шесть будет, — объяснила девушка. — Челюсть с пола подними, — сказал, проходя между столами, мой брат. — Я тоже рано отцом стал. Всякое бывает. — А мама? — зачем-то спросила я. — Ей было двадцать семь. У них разница в десять лет. Вот такая любовь. За окном особым кодом просигналила машина. — Нам пора идти. Отец твой уже сигналит — беспокоится, — вздохнула я грустно. Мой оппа присел перед девушкой: — Обхвати меня руками за шею, — она так и сделала. — ЗА-ДУ-ШИШЬ, — наигранно прохрипел он, откашливаясь. Мы все засмеялись. Потом братишка обхватил её бёдра своими ладонями, глубоко вдохнул, встал и понёс её на спине: — Ну, что Золушка, поехали! — продолжал шутить он. — Главное, чтобы машина в тыкву не превратилась, пока мы тут вошкаемся, — поддержала тему шутки я. И подумала: «Чудовище сбежало, а красавица Бэлль превратилась в Золушку. Ей даже карету пОдали.» — Да, всё было бы по-другому, подверни Золушка ногу тогда, на ступеньках, когда туфелька слетела с её ноги. И принц просто взял бы её на руки и унёс любимую в свой замок, в свои покои, — говорил брат, медленно спускаясь по ступенькам. — И не было бы половины сказки, — добавил Кир. — Ну, мне, по крайней мере, не придётся её по всему королевству со сломанной туфелькой бегать-искать, — шутил братишка. Это было и впрямь похоже на дораму, на сказку. Я так давно не видела, чтобы мой оппа так непринуждённо и радостно общался с девушкой. Мне было и приятно видеть его таким раскрепощённым, и щемило тревогой сердце. В памяти были ещё очень свежи воспоминания как братишка рвался из этой жизни, терзаемый муками боли утраты любимой и невозможностью что-то изменить или вернуть её. На мои глаза внезапно навернулись слёзы от нахлынувших тяжёлых воспоминаний. Мы все спустились на первый этаж, и вышли к автостоянке. Золушку передали на попечение молоденькому папе. — Она тебе понравилась? — осторожно спросила я брата, отводя его в сторонку, пока Кир играл в снежки с моим племчнником. — Она сама или та, которую Наина играла на сцене? — Она не ИГРАЛА, а ЖИЛА на сцене. Потому и образ, созданный ею был таким... Насыщенным что ли. Надеюсь, у тебя есть её номер, — ответил он, не отрывая взгляда от девушки. — Она твоя подруга? — Ой! Даже не знаю. До сегодняшнего дня мы были врагами, — я растерянно смотрела в след синей иномарке. — Вот так поворот, — он обнял меня за плечи и повернул ко входу лицом, направляя вслед убежавших Кира и малыша. — Да уж, на все сто восемьдесят градусов, — послушно шагая по ступенькам, ответила я. — Она совсем не такая, какой я себе её напридумывала. — В этом мире многое является не тем, чем кажется. Предки были мудрее нас, ближе к природе, наверное. Помнишь как точно и метко и ёмко они всё подмечали? "Молитесь за врагов ваших", "Лучше хороший враг, чем плохой друг", "Не суди да не осудят тебя, то есть как ты с людьми, так и люди с тобой", "Вымой своё окно и бельё соседки на верёвке станет чистым." Прервали мы наш разговор из-за шума, который царил сейчас, казалось, везде.