Save me if you can

Я никогда не был против геев или ЛГБТ сообществ. Скажем так, я отношусь к тем людям, которые были натуралами, но не обращали особого внимания на тех, кто отличался цветом кожи или другой ориентацией, пока не произошла одна судьбоносная встреча, но об этом потом. Пожалуй, я начну с краткого описания своей семьи и жизни. Я родился в юридической семье где папа - Джонатан Шефферт работает судьей, а мама - Ванесса Эртон адвокатом. Наверное, не стоит рассказывать об их первой, в не очень-то романтической обстановке встрече, где подзащитного Ванессы хоть и посадили на 6 лет за изнасилование, зато папа, то есть тогда еще пока Джонатан, рассмотрел в ней энтузиазм, смелость и несомненный потенциал в юридической сфере, что в первую очередь, привлекло двадцати пяти летнего Шефферта. Так они познакомились, общались, а потом начали встречаться, и в конце концов женились (рассказывать об их отношениях скучно и банально, поэтому я вместил все в одно предложение, дабы сюжет развивался быстрее). Ну и дальше по закону жанра молодая семья узнала, что она ждет пополнения, они с радостью приняли новость о том что у них появится мальчик. Папа как-то рассказывал мне, что право назвать мальчика, было у каждого в семье и шепнул на ушко кем я мог быть, если бы не папа: Арнольд, Патрик, Перкосрак, Даздраперма, Джаханпахлаван, Эдвард и т.д. (дело в том, что родственники за границей тоже усердно искали имя для бедного, народившегося мальчика) пока папа не взял все в свои сильные руки, и не решил назвать меня по-человечески — Арон. Я рос в заботе, внимании, любви и ласке 5 лет, пока мама снова не забеременела, на этот раз девочкой. Даже когда маленькая Адель находилась в утробе матери, ей уже уделялось очень много внимания, а когда она родилась, мне почти перестали уделять внимания. Больше не было прогулок по субботам, здорового сна, сказок на ночь и вмешательства в мою школьную жизнь почти прекратились. Я был предоставлен сам себе. Где-то в глубине души я, конечно, немного обижался на своих родителей, как и любой ребенок которого обделили вниманием, но и с этой обидой пришло осознание того, что у меня будет сестренка, что несомненно радовало. Ночью, когда не мог уснуть, я представлял, как буду защищать свою маленькую Адель от нежеланных ухажёров, как она не зная куда обратится, всегда будет спрашивать советов своего старшего братика. С такими мыслями я засыпал почти что каждую ночь. Когда все внимание стало уделяться моей сестренке, у меня появилось время и для игр с друзьями во дворе, на которых у меня не хватало времени. Раньше родители не разрешали мне проводить время с соседскими мальчишками, чтобы я не научился у них чему-нибудь плохому, поэтому свободное время я проводил за книгами, изредка поглядывая в окно на пинающих мяч мальчишек, и немного завидовав им, продолжал читать. Теперь же когда родители заняты, я мог без проблем ускользнуть из дома и остаться незамеченным. Первое время было весело играть в догонялки, пулять мячи в окно и дергать девочек за косички, но потом я сам не заметил, как начал посматривать на свое любимое местечко возле дерева, где мне так нравилось читать в погожие дни. Поняв, что я не хочу быть космонавтом как все остальные, а юристом, я перестал водить дружбу с мальчиками, имени которых я уже не помню, и взялся за учебу. В старших классах заводить дружбу не особо то и хотелось, ведь деньги у моих «друзей» были на первом месте, а поскольку мои родители не были бедны, я стал мишенью для тех, кто в 15 лет уже в долгах, как в шелках, да и многие думают, что иметь связи с такими людьми как мои родители не помешает. Я не переживал по поводу того, что у меня почти нет друзей, ведь учеба заботила меня гораздо сильнее, и если бы не Бари Ланкорд я так бы и стался без них. Этот невыносимый парнишка с зелеными глазами, невысокого роста и коричневыми волосами в отличие от многих людей не требовал от меня ничего существенного, да и вообще он ничего не просил кроме подсесть на соседний стул, одолжить ручку на день или позаимствовать конспекты. Он увлекался астрономией и часто рассказывал мне интересные вещи, а ночью я просился к нему на ночевку и мы вместе смотрели на звезды через его телескоп. Этот парнишка существенно отличался от парней, с которыми я дружил раньше. Он никогда не любил драки, но если я встречал хулиганов, Бари стоял рядом и готов был прийти на помощь, как и я у него было, не много друзей и кроме меня он почти не с кем не общался, и у него были хорошие оценки (чуть ниже моих). Родители его были не богаты, мать продавала домашнюю выпечку а отец был полицейским со стажем. Я часто думал почему же он почти не с кем не общается, и даже один раз спросил напрямую, но он промолчал и я больше не спрашивал, думая, что в окружении всех тех людей которые везде ищут выгоду, ему как и мне неудобно. В доме Ланкордов, когда я приходил, пахло свежей выпечкой, только что приготовленной его мамой и свежем кофе который часто пил его папа. Так и проходило моё детство, за кружкой кофе с молоком и кусочком моего любимого пирога с грушами. Тетя Хлоя и дядя Вилен стали для меня второй семьей, они были именно теми из немногих людей, кем я по-настоящему дорожил. Но счастье было не долгим… Когда сестренка подросла мы вместе с ней наведывались к Бари. Наши родители тоже очень сдружились с семьей Ланкордов и разрешали нам ходить к ним даже с ночевкой. Наши семьи часто собирались вместе, чтобы пойти в зоопарк, в лес за грибами, просто на прогулку, но мне больше всего нравилось ходить на рыбалку вместе с отцом и дядей Виленом, когда в это время Бари с мамой, сестренкой и тетей Хлоей готовили разные вкусности. Наша троица: Адель, Бари и я казалось, была неразлучной, мы были всегда и везде рядом, в одной школе, ночевали в одной комнате, смотрели на звезды на одной крыше. Так и протекали наши веселые деньки. Когда мне исполнилось 16, а Адель 11 лет, Бари сказал нам, что уезжает к бабушке в деревню под названием *Байбери. Ни для кого из нас это не было неожиданностью, ведь Ланкорды посещают эту деревню каждый год на месяц, в мае. В прошлом году мы ездили туда с родителями и сестренкой вместе с Бари, там было очень красиво, не так как в городе. В этой деревушке было много цветов, пруд в котором росли лилии и плавали лебеди, а сама деревня была пропитана стариной. Хоть там было и немного людей, но все они были очень дружелюбны к нам. Но в этом году у моих родителей куча работы и они не смогут поехать, и сколько бы мы не с Адель не просились отпустить нас с Ланкордами, они не отпустят. Мы все это прекрасно понимали, и расставаться на целый месяц никто не хотел, но другого выбора у нас увы, нет. Перед отъездом Бари сказал, что время пролетит незаметно, а когда он придёт, то подарит нам сувениры или сладости, которые обязательно испечет его бабушка. После того, как он уехал, через 5 дней мы узнали, что семья Ланкордов попала в аварию, что было очень странно, ведь я знаю, дядя Вилен аккуратный водитель и никогда не нарушит правил дорожного движения, потому что он часто возил нас с Бари и Адель в школу или в кино, кафе и т.д. и никогда не попадал даже в небольшое ДТП. Собравшись с мыслями, я побежал к родителям и все им рассказал и где-то через четыре дня, мы были в Байбери. Мы решили сразу поехать к дому Джулии - бабушки Бари, там не оказалось. Сколько бы мы не стучали в дверь, нам никто не открывал. На шум к нам пришла соседка - Алекса Вайн. Молодая девушка со светлыми волосами, утонченной фигурой и карими глазами, которой недавно должно было исполнится 26. Она приехала сюда три года назад вместе с мужем и стала работать в местном магазинчике, продавщицей. Именно там мы и познакомились с ней и подружились. Она провела нам экскурсию и иногда вечером прогуливалась с нами по окрестностям деревни, много раз проходя мимо цветущих клумб и гуляя возле притоков Темзы и реки Колн. На вопросы, почему она решила переехать сюда она мило улыбалась и говорила, что здесь хорошо, намного лучше чем в городе. Как-то раз мы вместе с Адель гуляли на полянке и увидели Алексу, которая вела на коляске мужчину лет тридцати, может двадцати восьми, тогда мы с сестренкой пошли домой и рассказали о том, что видели родителями, они сказали нам, чтобы мы никогда не говорили об этом Алексе. От бабушки Джули мы по секрету узнали, что тот мужчина на коляске и есть муж Алексы - Брайан. Когда-то он работал охранником в городском магазинчике, Алекса тогда пришла стажироваться туда кассиршей. Они встречались около года, а потом решили пожениться, спустя полгода Алекса забеременела девочкой, а через месяц она узнала, что ее мужа жестоко избили, он был в крайне тяжелом состоянии, и молодая беременная девушка не выдержала такого стресса, и у нее случился выкидыш. Собрав все деньги, родители отдали на лечение Брайана. Врачи сказали, что он больше не сможет ходить и навсегда останется в инвалидной коляске. Спустя еще некоторое время грабителей нашли и оштрафовали на большую сумму, за эти деньги семья Вайн уехала из города в деревню и уже три года живет там. Алекса рассказала нам, что семью Ланкордов сбила девушка - Зоя Фонмир. Из богатенькой семейки предпринимателей. Дядя Вилен и правда не виноват в случившемся, ведь он ехал по все правилам дорожного движения, в отличие от Зои, которая выехала на встречку. Родители Бари сейчас находятся на волосок от смерти, а сам парень хоть и сильно пострадал, но жить будет, хотя его голова сильно пострадала, когда ударилась об сиденье. У Зои же сломано одно ребро, сейчас она тоже находится в той же больнице. Отец этой девушки - Райан, очень богат и сможет смять это дело, так что ожидать на справедливый суд не приходится. Приехав в больницу, у врачей мы узнали, что миссис и мистер Ланкорды сейчас в тяжелом состоянии, но Бари уже пришёл в себя и мы можем его навестить. Прийдя в палату я увидел, что Бари сейчас лежит, и пустыми глазами смотрит в потолок. Под глазами у него большие круги, на голове повязка, да и сам он выглядит ужасно. Я подошел к нему в желании заключить его в свои объятия, но он меня оттолкнул со всей силой, которая сейчас теплилась в его исхудавшем теле, с тихим едва слышимым "уходи...". Это слово больно врезалось в моё сердце, и постояв минут 10 я понял, что сейчас Бари нужно отдохнуть. Но придя завтра, через неделю, через месяц я все еще слышал это слово, тихо произнесенное им, еще через месяц, когда родители Бари оставались в коме, а сам Бари поправлялся, мои родители помогли оформить документы на опекунство бабушке Джули и дедушке Роберту. И даже когда родители сказали, что мы больше не сможем оставаться в этой деревне, я побежал к дому Ланкордов попрощаться и сказать ободрительные слова, что мы еще увидимся, но в ответ услышал лишь тихое "уходи...". Я еще долго не мог понять, что я сделал не так. Спустя время, я отправлял Бари кучу писем, но не на одно так и не получил ответа, а когда в следующем году мы с семьей отправились в ту деревню, Алекса сказала нам, что миссис и мистер Ланкорды умерли, а Бари с бабушкой и дедушкой уже как пять месяцев назад уехали из деревни. 9 лет спустя...