На стене в твоём подъезде

      — Миро-о-он! Ми-ро-ше-чка! — стук в дверь уже битый час не даёт покоя бедным соседям, живущим с обладателем столь необычного имени на одной лестничной площадке. Славе это имя не даёт покоя уже несколько лет, терроризирует его сознание и душу, а его носитель треплет парню нервы и сердце своим молчанием и полным отсутствием какой-либо реакции на происходящие за пределами его квартиры. Тёмный прямоугольник двери хранит в себе негатив, никак не реагирует на то, что его могут выломать к чертям, если он не откроется вот прямо сейчас, немедленно и без разговоров, желательно по приказу Карелина, но, увы, Слава не умеет подчинять предметы, что сейчас его очень бесит. Гнойный околачивает порог, сжимает и нервно теребит лямку рюкзака, пинает ногами ступеньки, стены, всё, что попадается взгляду и пытается понять, почему же Мирон игнорирует его? Возможно, потому, что Окси не понравился текст нового Славиного трека, целиком и полностью посвященного одному лысому пидриле, случайно завоевавшему сердце бравого воина антихайпа? Да нет, бред какой-то. — Оксана, если ты сейчас не откроешь, я буду вынужден применить свою драконью силу и спалить тут всё к чертям, — ноль реакции. Славян уже весь на говно изошёлся, придумал миллион теорий того, что он может увидеть, войдя в квартиру: от просто спящего /что маловероятно при таких диких криках/ Мирона, до, что самое страшное, болтающегося в петле посреди коридора бездыханного тела. Но Слава мальчик внимательный, Слава слышал, как звякнула на двери задвижка, прикрывающая глазок, как до этого по коридору прошаркали тапки и как ударилась о стенку кружки чайная ложка, которую Миро так ненавидит и в то же время вечно оставляет в чашке. Славик знает, что Окси наблюдает за ним, что хихикает, морща свой огромный еврейский шнобель и закрывая глаза, прикрывает рукой улыбку, стоя перед дверью и наблюдая за попытками Гноя добиться своего. Карелину надоедает это тупое игнорирование и игра в прятки, и тот наконец решается применить свою силу: Оксимирон за дверью слышит, как вжикает, расстёгиваясь, молния старого рюкзака, как неистово бьётся от стенки баллончика шарик, взбалтывая содержимое в нём и как с тихим шипением краска мягко начинает ложится на стену.

***

      Где-то за окном уже глубокая ночь, накрапывает противный дождь и тяжелый туман оседает на улицы города. Славы давно уже не видно на лестничной площадке, да и света слишком мало, чтобы разглядеть, что же этот дурачок там такого накалякал, но Миро слишком расстроен его выходкой, чтобы первому сделать шаг навстречу. Слишком увлёкшись гонками чайных листиков в холодном чае, Оксимирон и не замечает, как начинает слышать шипение подозрительно близко, кидается к глазку, но видит в нём лишь темень от покрывшей его краски. — Вот ублюдок! — Мирон чуть ли не откидывает кружку с чаем, быстро отпирает все замки и вываливается на лестничную площадку, включая по дороге фонарик на телефоне. — Слава, ты адекватный вообще?! — очень странный вопрос, особенно в отношении Гноя, ведь по его тупой улыбке и так всё ясно, — ты будешь мыть мне дверь! И подъезд… мыть… будешь, — злобный крик постепенно переходит в шокированный шёпот. Миро не верит своим глазам, когда видит исписанные стены, пол, потолок и это безобразие не кончается здесь, спускается вниз, на следующий этаж. На ватных ногах Миро идёт по лестнице ниже, и там та же картина, как и на последующем отрезке пути. Корявый почерк Карелина совершенно не сочетается с красивым, отремонтированным и идеально выглядящим \когда-то\ подъездом. — Слава, это самая ебанутая и романтичная вещь в мире, которую я когда-либо… — А я тут тебе цветочки принёс! — Окси прерывают на полуслове, заставляя повернуться к источнику звука и увидеть в руках этого самого источника букет пионов — розовых, точно в цвет Мироновской рубашки с баттла. — На какой клумбе ты их надрал, дебил? — Вообще-то я их сам выбирал, — расстроено бубнит Гнойный, ковыряя носком кроссовка пол, — для своей девушки. — Для кого? — Для тебя, Оксана, — Слава улыбается так лучезарно, что Миро понимает — подъезд от этого бреда о любви, вперемешку с бесконечным «антихайп» отмывать они будут вместе, но уже завтра утром, а пока мужчина поднимается в свою квартиру, закидывая в коридор рюкзак Гнойного, его же за руку затягивая в помещение, хлопком закрывая дверь. Соседи вздыхают с облегчением: всё же крики внутри квартиры Мирона слышны куда хуже, да и скрип кровати не особо раздражает, если сравнивать его с только-что отгремевшим четырёхчасовым концертом лучшего исполнителя истерик — Сонечки Мармеладовой. Ради таких долгих примирений Гнойный готов косячить вечно, а Миро — вечно получать такие вот извинения в виде письма, написанного на два этажа вниз.