Проверка

      Эггзи с самого начала позарился не на охерительнейшую возможность выбиться в люди, не на целый чемоданище крутых шпионских примочек и уж тем более не на снобские костюмы.       С того самого момента, когда он увидел Гарри в баре, раскидывающего местную шпану, словно чёртов Супермэн, Эггзи не видел ничего больше. И никого.       И да, Гарри определённо круче, чем Супермэн, да и все герои из комиксов, которых он знает.       Эггзи его солнечным зайчиком в самую черепушку плотно словил и захотел остаться рядом.       Больше узнать о том, кто же такой Гарри Харт на самом деле. О том, кем был его отец, тем более, что мама каждый раз, когда бы он ни заводил о нём разговор, начинала плакать, и в какой-то момент Эггзи просто перестал спрашивать.       А потом у него появилась возможность стать похожим на обоих своих кумиров разом.       Гарри по правде стал им для Эггзи уже давно. С того самого раза, как вручил медаль и велел заботиться о маме.       Выходит, свою первую миссию он провалил. Но теперь из кожи вон вылезет, но получит звание Ланселота. К тому моменту, как Гарри придёт в себя, Эггзи уделает всех этих серебряноложечников как щенков.       Он докажет, чего стоит.

***

      Сначала признать, что его чувства к Гарри несколько... более запутанные, чем казалось на первый взгляд, для Эггзи оказывается сложным.       Это определённо больше, чем обычное восхищение наставником или просто крутым мужиком, который может надрать зад любому. Когда Эггзи смотрит на Гарри, он чувствует себя скорее фанаточкой, оказавшейся неприлично близко к своему рок-кумиру. Спасибо, хоть получается сдерживаться и не верещать, прижимая руки к груди от восторга каждый раз, когда Гарри со своей идеальной укладкой в своём идеальном, на заказ сшитом костюме разделывает очередного отморозка. И по окончании выглядит так же чертовски идеально, как и в самом начале.       Так выглядит, что у Эггзи зубы сводит от желания подойти и собственноручно вынуть чёртову серебряную ложку у Гарри из задницы.       Там просто должно быть что-то. За этой маской образцового джентльмена. Эггзи поджилками чует, которые дрожат каждый раз, как он оказывается внутри личного пространства Гарри.       И если сначала его просто бесит само то, насколько он отличается от Харта, то сейчас он хочет... Хочет сорвать маску, чтобы убедиться, что не он один на сковородке голой задницей прыгает. Что Гарри тоже, из-за него.       Эггзи просто необходимо это знать.       Он пытается скрыть это за восхищением и подражанием, но не выходит. Он вспоминает, лёжа на койке в общей комнате, как пару раз отчим зажимал его в углу, не всерьёз, конечно, пытаясь трахнуть, а так, чтобы припугнуть, и как Эггзи при этом мерзко себя чувствовал, как ему было страшно и до тошнотворных позывов противно. В какой-то момент он отчаивается настолько, что старается представить на месте отчима Гарри, но как-то так неожиданно получается, что вместе с фигурой перед глазами сменяются и чувства. И в итоге Эггзи посреди ночи не умывается холодной водой, чтобы отогнать кошмар, а стоит и целиком обливается холодным душем, чтобы смыть возбуждение от одних только мыслей о том, что бы он почувствовал, если бы Гарри его коснулся.

***

      С той ночи каждое их касание, даже случайное плечом, Эггзи сканирует, сохраняет внутри и бросает вороватые взгляды, чтобы уличить в том же Гарри, но не выходит.       Он просто подросток-неудачник из неблагополучного района, куда ему тягаться с современным рыцарем Гарри Хартом.       Только у него пульс подскакивает от звука уверенного голоса над ухом. Только у него кислород по глотке скребёт, когда Гарри надоедает смотреть на его потуги со столовыми приборами и он решает в прямом смысле взять всё в свои руки и показать, как надо. Своими ладонями поверх его, направляя и сжимая. Горячими длинными пальцами.       Эггзи сам до сих пор не очень понимает, как не накончал в штаны прямо там, во время урока. От стона же его спас прикушенный до крови кончик языка.       А у чёртового Гарри даже сердцебиение осталось ровным, ни одного сбоя. Он точно знает, лопатками специально сильнее вжимался. Но и эта проверка провалилась.       Эггзи понимает, что с этим надо что-то делать, когда из него поставленным ударом Чарли весь дух выбивает на тренировке, да ещё и добавляет пару своих фирменных подколок в придачу. Рокси, кажется, его защищает, а сам Эггзи может думать только о том, что хотел бы оказаться придавленным к матам потным полураздетым Гарри.       И это уже ни черта не нормально. Это становится проблемой, которая может разрушить все его планы по достижению собственных фантазий.       "В следующий раз я выясню наверняка" — думает про себя и, с прыжка поднявшись, начинает со всей силы месить Чарли в отместку.

***

      Провести с наставником двадцать четыре часа — именно тот идеальный шанс которого Эггзи так ждал. По пути к дому Гарри у него в голове сотни идей мелькают, их так много, что он даже теряется. Понимает, что глупо, но такое чувство, словно ему Гарри, перевязанного подарочной лентой, под ёлку положили.       Делай, что хочешь. А точнее — что сможешь.       Дома у Гарри Эггзи может только ходить, раскрыв рот, слушать истории подвигов и зачарованно наблюдать за тем, как из суперагента его наставник превращается в виртуозного бармена и также виртуозно его спаивает. Эггзи не помнит даже, как оказывается в постели гостевой комнаты в пижаме, и с утра поносит себя самыми отборными ругательствами.       Упустить такой шанс, вот он — настоящий Эггзи!       Роется в воспоминаниях, перебирает, пытается хотя бы до отголосков чувств докопаться, но смущение перекрывает всё остальное, потому что то, что Эггзи знает точно — слуг в доме у Гарри нет. А значит, и переодеть его мог только он.       Именно поэтому всю дорогу до ателье Эггзи треплется без остановки, делая вид, что внимает инструкции "Как стать настоящим джентльменом", лишь бы только Гарри не заметил, что перевозбуждён он совсем не от перспективы стать таковым.       Ну, разве что совсем чуть-чуть.       А когда внутри Харт заикается про приятные воспоминания, а управляющий советует им зайти в примерочную, Эггзи решает, что костюмом эти воспоминания явно не ограничатся.       Даже если он не получит работу в Кингсмэн.

***

      Примерочная оказывается не такой маленькой и тесной, как он предполагал. Да и Гарри отправляет с ним портного, чтобы снять мерки, сам же остаётся снаружи. Наверняка в штаб о внезапной встрече с Валентайном докладывает.       Эггзи на мгновение даже почти решает отказаться от своего плана, отложить до того, как всё разрешится... Почти решает. Пока Гарри неожиданно не появляется позади, глядя на него в отражение зеркала.       — А разве джентльмен не должен стучаться, прежде чем войти? — Эггзи выгибает бровь и складывает руки на груди, отступая на полшага назад от зеркала. На полшага ближе к Гарри. Неосознанно.       — Я вообще-то стучал. И звал, и даже позвонил. Уже подумал, что с тобой что-то случилось, — тянет Харт и задумчиво оглядывает его с ног до головы, так и стоящего в одних носках да трусах.       Что-то определённо не так, и Эггзи только надеется, что с ними обоими. Что не только для него примерочная вдруг стала теснее, и по климату больше похожа на тропики.       — Не хочешь одеться? Нам уже пора.       Гарри смотрит на часы. Не на него. Не на полуголого него, стоящего всего в шаге. Эггзи обиженно сопит и специально отступает ещё. Вплотную к Гарри. Разгорячённой кожей к прохладной ткани костюма.       — Я вот тут подумал... — полушёпотом проговаривает, всё так же не разрывая зеркальный контакт. — А обычным человеком вы бываете? Или всегда такой одетый с иголочки в на заказ пошитых костюмах? Даже дома? Даже спите в нём? - медлит, кровь в висках набатом стучит, но всё же решается и откидывает голову на сильное плечо.       Ждёт, что его оттолкнут или просто вежливо отстранят, но Гарри продолжает стоять ровно, словно статуя, и, наугад поймав своими пальцами его, Эггзи и правда кажется, что он вытесан из камня.       — Тебе так интересно, в чём я сплю? — Гарри спрашивает спокойно, ни один мускул на лице не выдаёт потаённых чувств, если таковые имеются, но кончиками пальцев он ведёт по тыльной стороне ладони Эггзи, осторожно выбираясь из хватки.       Словно бы специально медленно. Словно бы у него электрошок под кожу вшит, а не только в перстне.       У Эггзи дыхание спирает. Когда его скулы касается идеально выбритый подбородок, он едва не стонет, кожей ощущает, как тяжелеет взгляд Гарри, всё ещё внимательно следящий за ним в зеркале.       — Мне интересно, как бы вы выглядели в моих шмотках, — хочет подколоть, защититься, но в итоге делает только хуже.       Потому что Гарри в ответ ухмыляется и от коротких светлых волос до носков его через очки сканирует.       — Думаю, я буду очень похож на тебя, если просто разденусь. Но боюсь, что здесь не место и не время. Как и для этого, — кивком указывает на обозначившийся стояк Эггзи. — Ещё одно правило джентльмена, Эггзи: в таком состоянии тебя не должны видеть посторонние. Как ты собираешься выйти отсюда?       Не удивлён ни капли, просто факт констатирует.       А Эггзи просто хочется сквозь землю провалиться. Потому что запах кожи и одеколона Харта на него действует как летучий наркотик, и он абсолютно обдолбанный и неконтролирующий себя. На ватных, будто не своих ногах. Если перестанет макушкой в Гарри упираться, то просто мешком говна развалится прямо на полу.       — И чья это, по-вашему, вина? — бурчит и, уже уверившись в провальности собственной затеи, пытается, опершись рукой о зеркало, отстраниться, но его слишком неожиданно, слишком резко ухватив за плечо, притягивают обратно. — Чт... что вы делаете?       Хватка моментально слабеет, но руку Гарри не убирает, словно бы ждёт, что это сделает Эггзи. На реакцию его смотрит. На иголку насаживает ещё одной бабочкой в свою домашнюю коллекцию.       — Раз так, — опускает голову, вровень до его пылающего уха губами, — то вот ещё одно правило, Эггзи: джентльмен всегда отвечает за последствия.       Таким взглядом смотрит, что Эггзи себя на самом деле пришпиленным чувствует. Обездвиженным. В данную секунду он может только, приоткрыв рот, смотреть в зеркало, как пальцы Гарри, очерчивая его плечо, с нажимом ведут дорожку ниже по руке, как он вторую добавляет и тот же самый путь прокладывает по напрягшимся вмиг мышцам пресса. Гарри как бы невзначай подцепляет резинку его боксёров и, оттянув, с поистине дьявольской улыбкой опускает, и лёгкий, едва слышный шлепок оглушает Эггзи и заставляет чуть ли не на подгибающиеся по-девчачьи коленки свалиться.       Только рядом с Гарри он чувствует себя таким беззащитным и слабым. Только рядом с Гарри ему это нравится. Жар в одной точке концентрируется, и он сдавленно стонет, когда чувствует наконец, как длинные пальцы обхватывают его член. Почти не верит, что это реально.       Что затуманенный взгляд в отражении — и правда настоящий Гарри. Что горячая, умело двигающаяся рука, доводящая его до беспамятства — настоящий Гарри. Что сбившееся дыхание и в такт его собственному бьющееся сердце, зажавшая ему рот ладонь, пьянящая близость — всё это настоящий Гарри, не сон и не больная фантазия.       У Эггзи перед глазами солнечные зайчики в виде Гарри пляшут и пляшут, никак не хотят исчезать. Он пытается выровнять дыхание и следит за тем, как Гарри вытирает платком руку, убедившись, что ни на нём, ни на Эггзи не осталось и следа того, что только что произошло. У него даже получается почти таким же, как всегда, ровным голосом сказать, что он будет ждать Эггзи снаружи, и почти своей обычной походкой удалиться.       И от этого "почти" Эггзи не перестаёт улыбаться собственному запыхавшемуся отражению. Потому что, пополам складываясь в оргазме и вжимаясь задом в пах агента Харта, он не мог не почувствовать... что его проверка прошла успешно.