В собственном капкане

Бывает так, что что-то кончается просто оттого, что больше не может продолжаться. В жизни Коди временами возникало множество вещей, которые можно было отнести к этой категории. Глупые детские мечты, безбашенная подростковая дерзость, искрометная юношеская открытость… Последняя, кстати, не работала в отношении всех и каждого – он мог быть откровенен только с самыми близкими. Родители и Гайто, только перед этой троицей Коди мог обнажить самое сокровенное, распахнуть самое постыдное. Но и это кончилось, когда пришло осознание, что ложь порой гораздо слаще и куда менее губительна, чем правда. Когда отец внезапно задал тот самый вопрос, у Коди внутри все перевернулось. Дыхание перехватило, сердце бешено заколотилось где-то под горлом, а душа ускакала прямиком в пятки. Правда ли все то, что говорил Чейз? Нет – сущая ложь! Был бы какой-то прок, если бы Коди признал это? И снова – нет! Так к чему трепать отцу нервы и говорить ненужные слова. Лучше уж пусть родители остаются в полном неведении, но зато уверенные в том, что он, Коди, пристроен и в какой-то мере счастлив. И он подтвердил слова отца, сначала лишь кивнув, а потом и вслух. Улыбка, которая до этого, видимо, из-за волнения не желала наползать на родное лицо, теперь прочно на нем угнездилась. Протянулся разговор просто ни о чем. Отец давал советы, вспоминал какие-то примеры из собственной жизни, без особого толку совался то в один, то в другой ящик комода, нещадно мешал Коди, но тем самым одновременно и поднимал ему настроение! Сколько времени пролетело в этой бестолковой возне и беспорядочных сборах – Коди не знал, но вот очередной его приступ смеха, накативший в ответ на очередную отцовскую шутку, был прерван громким недовольным криком, донесшимся с первого этажа: - Коди, мы уходим! – и Коди заметался, забегал по комнате, поспешно запихивая в большую дорожную сумку хаотично разбросанные по комнате вещи. Отец наблюдал за его действиями с нескрываемым интересом: - Чего это ты так всполошился? Подождет он, куда денется? Тоже мне важная шишка! - Он не станет ждать, – слова сами сорвались с языка, и Коди мгновенно вскинулся и метнул на отца испуганный взгляд. Как воспринял, понял ли? Тот смотрел пристально, въедливо и, кажется, собирался взглядом прожечь сквозную дыру через черепушку Коди. - И ты так разволновался из-за этого? – спросил он наконец. – Неужели правда так любишь этого своего грубияна? - Он не грубиян… - Коди не вступался за свою мнимую пару, просто недосказанное: «…он настоящая скотина!» так и не прозвучало. Отец внезапно как-то горько хмыкнул и притянул его к себе. - Я рад за тебя, мой хороший! Ты себе не представляешь, как мне больно отпускать тебя в этот гребаный мир, в котором что ни альфа – сукин сын! Но если ты действительно любишь одного из этих сукиных детей, то я бессилен! Я благословляю тебя, Коди! Будь счастлив! Коди коротко всхлипнул в отцовскую грудь – уже во второй раз за день, и просипел: - Спасибо, отец. Ну, в самом-то деле, что еще ему было сказать. Возмущенно взвизгнула молния на резко застегнутой дорожной сумке, Коди забросил страдалицу на плечо и звонко чмокнул отца в щеку: - Не провожай, иначе я разрыдаюсь снова! – попросил он и выскочил вон из комнаты. Чейз возвышался каменным изваянием прямо возле выхода – ему явно не терпелось покинуть дом. Коди не был с ним солидарен, да вот только кто спрашивал его мнения? Внимание альфы было приковано к чему-то, находящемуся за пределами помещения, Коди тоже посмотрел, но ничего примечательного не заметил и осторожно потянул Чейза за рукав рубашки, пытаясь привлечь в себе внимание. Руку его мгновенно скинули, а взгляд, брошенный на него альфой, не был дружелюбным, но от слов, прозвучавших после, не разило грубостью, только интересом и даже участием: - Успел собраться? Коди согласно кивнул. - Хорошо, давай сюда! – Чейз протянул к нему руку, и Коди опешил. Что от него снова хотят? Как реагировать? Видимо, что-то такое мелькнуло на его лице, потому как альфа тяжело вздохнул и поспешил внести ясность: - Сумку свою давай… Можешь попрощаться с родителями, а потом топай в машину! Мы и так тут уже подзадержались. Он уже отвернулся к двери и даже открыл ее, когда внезапно застыл в проеме и весь как-то сжался. Его внезапное "Приятно было познакомиться!", выкрикнутое мощным гулким басом, заставило Коди подскочить на месте, и громко хлопнувшая дверь добавила еще немного давления на и без того покосившийся забор нервов. Что это было? Коди так и не понял! То ли проявленное доверие – надежда на то, что он выполнит уговор и ничего не расскажет родителям, то ли ничего не значащее одолжение, просто подачка – при полном осознании того, что Коди просто некуда деваться. - Он очень любезен. – раздалась тихая усмешка со стороны гостиной. – Даже попрощаться не забыл. Коди обернулся и понял, что ему конец. Папа внимательно и неотрывно смотрел на него, и кажется, этим самым взглядом вынимал душу. - Давай не будем стоять на пороге, идем, я что-то расскажу тебе. Коди не смог отказать ему. Никогда не мог. И снова гостиная, только в ней уже сидят не четверо, а двое. - Что ты знаешь о своем Чейзе? – тихо спросил папа. Коди в ответ мог лишь опустить глаза. Что он мог ответить? За два дня траха и угроз он выучил лишь то, что альфа был просто потрясающим любовником, любил хвалиться своим умением водить машину и не гнушался серьезных угроз, которых, впрочем, почти никогда не приводил в исполнение. Папа не совсем правильно истолковал его замешательство: - Не смущайся, я все понимаю! Не до разговоров вам было. Знаешь, мы ведь с твоим отцом тоже такими были. Первая моя течка начисто сорвала нам обоим крышу. Я-то ведь до этого не принимал знаков внимания Ланса, он меня просто из себя выводил своей настойчивостью, но так уж вышло, что во время течки именно он оказался рядом… Какие уж там разговоры… - глаза папы блеснули, видимо, накатившие воспоминания приносили ему немалое удовольствие. - Ладно! – он внезапно встряхнулся и заговорщически улыбнулся Коди. – Я так понял, что ты ничего не знаешь о своем альфе? Коди подтверждающе кивнул. - А узнать-то хочешь? Глаза по размеру видимо переросли те же фарфоровые блюдца от чайных пар на столе. - А ты что-то про него знаешь? Откуда?! Папа неодобрительно хмыкнул – он всегда говорил, что Коди не умеет расставлять в разговоре акценты: - Ты опять не о том думаешь! Какая разница, откуда? Главное, что знаю! - Разница есть, - внезапно не согласился Коди. – Да и к тому же, мне просто любопытно! Папа тяжело вздохнул и покачал головой: - Тебя твой горячий парень за долгое отсутствие по голове не погладит! – посулил он, но вопреки своим словам продолжил. – Помнишь, я рассказывал тебе, что когда-то работал в бесплатной клинике? Дождавшись утвердительного кивка, он задумался на секунду, потом нахмурил брови, что-то вспоминая: - Ну так вот, часто бригады врачей выезжали в детские сады, школы и… приюты. Это было проще и куда продуктивнее, чем загонять целые толпы детей на плановые осмотры. Меня брали не всегда, ну сам подумай, не каждый же раз требуется логопед! Но вот в приют святого Патрика взяли. Папа примолк, закусил губу и запустил ладонь в волосы. - Там-то я и увидел твоего Чейза. Ему на тот момент лет двенадцать было. Такой мелкий, кости выпирают, волосы всклокоченные торчат, а одежда висит, как на вешалке… А сам сидит под деревом с гитарой наперевес и перебирает струны с таким выражением лица, будто его попросил сыграть сам Король. На нашу бригаду он не обратил никакого внимания. Мне тогда вообще показалось, что этому недоростку надо бы хоть немного уважения к старшим иметь… И он ведь совсем не изменился. Коди, до этого чуть ли не с открытым ртом слушавший папу, при этих словах недоверчиво фыркнул: - «Мелкий»? «Кости выпирают»?! И при этом «совсем не изменился»? Да ты его вообще видел пап? Эта махина на полторы головы тебя выше и в два раза шире в плечах! Папа покачал головой: - Я же вовсе не о том, Коди. Он вымахал, конечно. Но все так же не признает авторитетов и не обращает внимания на чужое мнение. В сущности, приюты не дают особого простора для развития личности: либо ломают, либо закаляют – третьего не дано. Вот только те, кто все же не ломаются, перестают верить людям. В себя – верят, а вот в других – нет. Их можно понять, но от этого понимания общение с ними не становится легче. Они во всем видят подвох и ничего не принимают на веру. Твоему Чейзу повезло – его приют закалил. Выводы сам сделать сможешь. Коди оторопело кивнул. Многое вставало на свои места. И ревность Чейза, и его жестокость, и грубость, и прорывающееся наружу беспокойство, которого тот пугался и тут же старался сгладить новой резкостью. - Что мне делать, пап?! Я нихрена не знаю, что мне с ним делать! – просипел Коди сдавленно. - Да-а-а, – протянул папа неопределенно. – Не знаю уж, какое влияние оказываешь ты на Чейза, но то, что он на тебя оказывает не самое лучшее – уже вижу. С каких это пор мат стал для тебя нормой? Горячая волна прилила к щекам. Коди и сам не заметил, как легко грубое слово сорвалось с языка. Он ведь и раньше слышал, как другие сквернословят, но сам он легко обходился без этого, так отчего же именно Чейз заставил его так быстро переменить привычки? Стать гибридом легковпитывающей губки и легкообучаемого пса. Он уже открыл рот, чтобы начать оправдываться, когда папа внезапно махнул рукой и тихо проговорил: - Прости меня, я не прав. Он твой альфа. И это совершенно логично - то, что он оказывает на тебя такое влияние. Я все понимаю, Коди. - Спасибо. – Коди впервые за вечер позволил себе улыбку. – Я так благодарен вам с отцом. Я… - он коротко всхлипнул. – Просто не знаю, что бы я делал без вашей поддержки. Все произошло в одно мгновение – еще секунду назад папа сидел в кресле напротив, а вот он уже стоит рядом и гладит Коди по волосам. Так мягко, тепло и осторожно. - То же самое, что и с ней. Ты у нас сильный. Ты сам все знаешь, мы научили тебя всему, чему могли. А теперь ты повзрослел и сам должен решать, как тебе быть и что делать. Просто будь собой. Твой Чейз – сложный человек, но если вы с ним пара, то все у вас получится. Главное - время. Коди нежился в родных объятиях и постепенно успокаивался. А ведь правда, чего он так всполошился? Жизнь, конечно, не особо радовала, да и Чейз порой пугал до нервного тика, но с каждым часом Коди узнавал альфу все лучше и понимал, что, в сущности, не так уж тот и страшен. Убивать Коди он не собирался, увечить – тоже, а все остальное вполне можно пережить. Причем подчас это самое «остальное» сопровождалось весьма приятными ощущениями. - Ты прав, пап! – Коди выпутался из заботливых рук, выбрался из уютного кресла, вытащил из кармана листок с накарябанной в спешке схемой. – Вот, здесь находится тот дом, где я сейчас живу. Номера я не знаю, но вот тут, – он ткнул пальцем в рисунок. – Дом Гайто. Его адрес ты знаешь. - А зачем… - начал папа и примолк, оба прекрасно знали, зачем Коди это сделал. - Я, конечно, постараюсь с вами связаться, но если вдруг звонка долго не будет, ищите меня тут. Я же понимаю, что отец будет волноваться. - Спасибо, Коди, я рад, что ты повзрослел. А теперь беги к своему альфе. Иначе скоро он прибежит сюда, а мне еще дорога обстановка в этой гостиной. Коди благодарно улыбнулся и чмокнул папу в гладкую бледную щеку. - Я позвоню! – тихо пообещал он и выскочил из гостиной. Чейз ждал его в машине. Странно, но, несмотря на долгое отсутствие Коди, он пребывал в благодушном и даже каком-то приподнятом настроении. Явно не в том, в котором выскочил из дома. - Ну наконец-то, вы там прощались, словно ты не в другой район переезжаешь, а, как минимум, в другую страну! – все же не преминул указать он, но как-то беззлобно и словно бы нехотя. - Прости?.. – Коди не знал, ждет ли альфа его реакции, но на всякий случай решил не рисковать. - А прощаю. Живи, так уж и быть. – Чейз лихо выкрутил руль и вдавил педаль газа. – Поехали, купим жрачку, а потом я тебя домой заброшу. - Меня? – осторожное уточнение ведь не может помешать. Чейз колко улыбнулся одними губами: - Именно! Избавлю тебя от своего общества на неопределенный срок. Ты рад? Последнее было сказано таким тоном, будто Чейз даже не сомневался в ответе. А вот Коди сомневался и еще как сомневался. Он даже задумался, взвешивая все «за» и «против». - Да ладно, не парься, – ворвалось в мечущиеся мысли. – Мне похер, что ты об этом думаешь. Чейз смотрел на дорогу, а Коди смотрел на него и понимал, что нихрена не изменилось, и скорее всего никогда не изменится. А он-то, дурак, на что-то надеялся…