Эффект плацебо

О старшей школе в префектуре Канагавы давненько ходят дурные слухи. Настолько, что процент поступающих туда с каждым годом стремительно падает. Несмотря на роскошный вид и высокую успеваемость, родители будущих старшекурсников отдают своё предпочтение другим школам. А дело всё в отвратительном поведении учеников и наплевательском отношении родителей, которому учителя не придают никакого значения. Как говорится: «наиграются и перестанут» — только почему-то игры затянулись, усугубляя и так не лучшее положение школы. И как обычно, в таких ситуациях всегда присутствует исключение из правил. Он же — учитель литературы, в намерениях которого вернуть школе былую славу, даже если ученики совсем против этой затеи… — Пацаны, пацаны! Сэнсэй идёт, пацаны! — протараторил запыхавшийся ученик, подбегая к кучке из двух человек. Мальчишки подозрительно переглянулись и одновременно закивали. — Сейчас он сполна ответит за внезапную контрольную на прошлом уроке, — представитель кучки заговорчески сузил глаза. — Пилюля готова? Парень в очках уверенно закивал головой и вытащил из кармана то самое «волшебство». Мальчишки в упор уставились на раскрытую ладонь своего одноклассника. — А его пассия кони не двинет? — недоверчиво поинтересовался переросток, внимательно осматривая «ловушку». — Чего? — пустил смешок очкарик. — Глупости не говори. — С чего вообще такая уверенность, что он клюнет? — Ну это же сэнсэй… Тем более, только дурак откажется от такой замечательной возможности. — Так всё, тихо, — шикнул главарь, прислушиваясь. — Он идёт. Приготовились. Мы должны сыграть так, чтобы потом весь театральный кружок завидовал нашему актёрскому мастерству! Под неумолкаемые девичьи возгласы, из-за угла коридора эффектно появился несравненный учитель литературы. Его уверенный взгляд сканировал каждую тушку школьника, заставляя тех встать по стойке «смирно». Кто-то успел избежать встречи с сэнсэем, а кто-то, кому не так повезло, невольно повторяли про себя молитвы: «изыди, Дьявол!». Он, правда, похож на владыку преисподней в подобные моменты. Но есть отважные среди учеников, которые готовые дать отпор. — Ух ты, глянь, что у меня есть! — очкарик начал первым. Почувствовав ауру надвигающегося учителя, колени парня затряслись, но он не думал отступать. — Ва-ау! Чувак, эта та самая таблетка? — подхватил переросток, неумело разыгрывая удивление. Его голос подрагивал и в цвет выдавал истинные ощущения: испуг. Он боялся не больше своих товарищей. — Любая девчонка станет твоей, если она проглотит эту штучку, — подключился главарь. — Чувак, есть ещё? Говорят, работает на сто процентов! — Только… «Только одна» — не успел договорить парень, почувствовав на своей макушке довольно сильную руку. Его дух вышел вместе с последним выдохом. — Устроили тут рекламную компанию, — монотонно произнёс сэнсэй, сжимая хватку. — Конфискую немедленно. Ученики, затеявшие «розыгрыш», одновременно повернулись на голос. Очкарик уже задыхался от руки сэнсэя, и чуть ли не плакал. Глядя на страдальческое лицо своего одноклассника, товарищи засомневались: «а продержимся ли мы?». Должны! Ведь он уже купился! — Н-накахара-с-сан, — трясясь, проговорил главарь банды. — Вы не можете отнимать наши личные вещи. — Конфискую, — он был непреклонен. Сказав это, Чуя резко отпустил полуживого очкарика, и также резко выхватил из его рук таблетку. — Я скоро прикрою вашу лавочку. Развернувшись, учитель спрятал добычу в карман и пошёл дальше — перемена идет несколько минут, нужно успеть поймать всех малолетних преступников! Точно, он один способен очистить школу, он один… «Придурок» — подумалось учителю японского, когда тот случайно увидел Чую, вальяжно расхаживающего по коридорам. Затем его взгляд переместился на трясущуюся и одновременно с этим ликующую кучку школьников. «Всё-таки подловили моего любимого рыжика» — на губах гуляла лёгкая усмешка, а в голове назревал новый план по захвату. — Опять нагоняешь страх на моих дорогих учеников, — с напускной досадой произнёс Осаму, оперевшись плечом о дверной проём. Чуя не ожидал встречи со своим коллегой именно сейчас, еле заметно вздрогнув. — А ты опять бездельничаешь, — но вернулся в форму быстро, злостно сверкнув взглядом. — Проваливай в свою конуру и не отсвечивай, — Чуя фыркнул, продолжив свой путь. — Какие мы грозные, — рассмеялся Дазай. — Вот только будь осторожен с той маленькой штучкой. Он указал на карман Накахары, подозрительно улыбаясь. Тот затылком почуял его выражение лица, и остановился. — Ты что-то знаешь? — Обсудим это в моей конуре. Жду после уроков, Чуя. Накахара стиснул зубы, сдерживая себя от непреодолимого желания дать обнаглевшему учителю по морде. Когда-нибудь он это сделает, обязательно! Но пока тот не расскажет, пусть живёт. Оставшиеся несколько уроков Чуя всерьёз задумался. Таблетка, которая сможет заставить любую девчонку стать твоей? Это как? В любом случае, сэнсэю удалось достать неопровержимые доказательства, и теперь прижучить надоедливых учеников получится гораздо быстрее, чем это представлялось. Осталось дело за малым: вытрясти из Дазая всю правду, предоставить улики директору — и дело с концом! Биологический клуб прикроют, правонарушителям родители устроят взбучку, и в школе, наконец, воцарится спокойствие. Сжав кулаки, Накахара собирался с мыслями. Зайти или послать всё к чёрту? Правда ли Осаму что-то знает? Хрен с ним! Сэнсэй в нерешительности потянулся к дверной ручке кабинета японского. Занятия пролетели незаметно за размышлениями, и теперь он здесь, стоит, и ведёт себя словно влюбленная школьница! От победы его разделяет всего несколько шагов, надо действовать! — Ты до второго пришествия будешь стоять? — Дазай излучал бесячую ауру добродушия. — А может ты специально ждал, когда я встречу тебя? Он появился в дверях своего кабинета слишком резко, от чего Чуя должен был до смерти испугаться. Однако как хорошо ненавидеть кого-то больше остальных, для других чувств просто не остаётся места. — Не твоё дело, — отрезал Накахара, отпихнув своего коллегу с дороги, чтобы пройти внутрь. Осаму как-то странно усмехнулся. — Будешь плохо вести себя — накажу, — Дазай запер дверь и прошёл следом. Чуя фыркнул, молча усаживаясь на место своего коллеги, бесцеремонно закинув ноги на стол. Уже вошло в привычку — у одного слушать непристойные двусмысленные фразочки в свою сторону, у другого терпеть излишнюю наглость первого. — Я не за этим сюда пришёл, — холодно отозвался тот. — Рассказывай. — А я тебя именно за этим и позвал, — расстроено пробормотал Дазай. — Хочешь чайку? — Нет, — заскрипев от злости зубами, ответил тот. — Не будь врединой, а не то передумаю. Чуя нервно цыкнул: — Ладно. Только будь добр, ближе к делу. — Как скажешь, — улыбнулся Осаму, подготавливаясь к чаепитию. — Это не займёт много времени. Спустя десять минут, кабинет японского наполнился лёгким ароматом яблок и шиповника. Накахара так устал из-за шести полных уроков и дополнительной работы с учениками в кружке, что уже забыл, зачем явился, почти засыпая под эту прекрасную тишину. А Дазай был спокоен, неспешно расставляя чашки, блюдечко с любимым печеньем Накахары, и остальные принадлежности, не упустив возможности пронаблюдать за сонным сэнсэем. — Прошу, — перед Чуей оказалась чашка с ароматно-дымящимся напитком. Тот нехотя разлепил глаза, и выпрямился в спине, возвращаясь из тёплых объятий сладкой полудрёмы. Чувствовалась невесомая тяжесть в районе плеч. Окончательно проснувшись, Чуя увидел чужой светло-коричневый плащ на себе, хозяин которого сейчас сидел напротив и наслаждался моментом. Да, Дазаю определённо нравилась обстановка, и то, как Чуя недовольно поморщил носик, но плащ с плеч не скинул. — Гляделки не сломаешь? — нахмурился Чуя, рассматривая своё расплывчатое отражение в чашке. — Бесишь. Говори давай, что эти маленькие недоумки затеяли. — Хватит злиться, — спокойно сказал Осаму, попивая чай. — Давай немного расслабимся для начала? После я обязательно тебе всё расскажу. Накахара не верил эмоциям своего коллеги. Он не такой добродушный и тихий, каким сейчас пытается казаться. Чую настораживает поведение Дазая, когда тот ведёт себя с ним так непринужденно. Обычно лезет целоваться или ещё что похуже. А тут? Будто ждёт подходящего момента. — У меня нет времени на твои игры. Говори. — Пей, — лёгкая усмешка. — Потом я расскажу. Обещаю. Накахара недовольно цыкнул, потянувшись к чашке. Вкусный. Какой раз он приходит в этот кабинет, его всегда умудряются напоить вкусным чаем. Расслабляет. Чуя откинулся на спинку стула, прикрыв глаза. — Я удивился, признаться честно. — Ты о чём? — О тех школьниках, к которым ты подходил на перемене. Тот очкарик был выше тебя… — Только попробуй пошутить про мой рост, — пригрозил Накахара, перебив брюнета. Накахара сделал последний глоток, не заметив, как быстро пролетело время в его кабинете. Дазай тоже допивал свой чай, молча посматривая в окно. Уже вечереет. Таинственный полумрак, тишина, чужой, но до мурашек приятный запах от плаща. Накахара хотел побыстрее уйти, одновременно с этим хотел остаться здесь навсегда. — Всё, — отодвинув от себя пустую чашку, Чуя недовольно глянул на своего коллегу. — Теперь говори. — Так уж и быть, — брюнет приподнялся с места, и понёс грязную посуду к раковине. — Ты хотел узнать о той таблетке, что выхватил у моих учеников, и которую я потом незаметно позаимствовал у тебя? — Да, — Накахара сверлил в спине Осаму дыру. — Я слышал, как они говорили о ней и то, что эта таблетка «волшебная». Что ты можешь сказать об… этом… — сэнсэй пошарился по карманам раз, а затем второй — пусто. — Ублюдок, что ты сказал? — Та самая пилюля, которая выставляет твою извращённую сторону напоказ? — закончив с мытьём, Дазай удовлетворённо улыбнулся, и делал вид, будто не слышит своего коллегу. Растерянный взгляд Чуи забегал по кабинету. — Ты её спёр, — и остановился на лице брюнета, становясь с каждой секундой всё злее и злее. — Зачем? — Глупенький, — усмехнулся Дазай, тщательно вытирая полотенцем мокрые руки. — Чтобы ты на себе ощутил её действие. Я подсунул таблетку тебе в чай. Голубые глаза буквально почернели от злости, охватившей разум Чуи. Он молча переваривал слова сэнсэя, сопоставляя их с фактами, и уже выбирал место, где закопает его тело после всего. Накахара изучил Дазая, знал о его намерениях, и всё равно поверил, что тот безвозмездно поможет ему? — Ублюдок, — прорычал Чуя, скинув с плеч его плащ. Он приподнялся со стула, до одури сжимая руки в кулаки. — Я прикончу тебя и закопаю во дворе школы прежде, чем она успеет подействовать. — Не одно, так другое, — Дазай улыбнулся, как ни в чём не бывало. — Я буду удовлетворён в любом случае. И Чую бесило это. Бесило настолько, что его прямо разрывало от желания треснуть по этой наглой морде. Ему даже собственная смерть в радость! Накахара собрался с мыслями, и медленно двинулся в сторону Осаму, который преспокойно уселся на парту в ожидании своей неминуемой участи. — Посмотрим, будешь ли ты удовлетворён после этого, — стиснув зубы, Чуя замахнулся для удара, и сразу же был остановлен. Дазай успел крепко перехватить его за тонкое дрожащее запястье. — Буду. Ты ведь не сделаешь этого, — из-за переполнявшей ярости, перед глазами Чуи всё стремительно плыло, но взгляд Дазая ему запомнился чётко. Знающий и осознанный. Несколько потерянный, но тёплый, будто впервые за долгое время. — Отпусти, — одно дело злиться на Осаму, когда тот находится далеко. Совершенно другое, когда он держит Накахару за руку и даже не думает подчиняться его словам. Близко. Чую всегда раздражала его излишняя самоуверенность, но обиднее всего, что своими умениями и опытом он оправдывал это. Незаметно утащить из кармана его жилета малюсенькую таблетку? А потом нагло подсунуть её в чай? Подло, ничего не скажешь. Но, тем не менее, Чуя даже не осознавал, что его так открыто водят за нос. А с таким человеком как Дазай — любой другой бы уже давно почуял неладное. — Ты же сам хотел узнать. По-моему, испытать действие таблетки на себе намного проще, чем многочасовые объяснения от меня, — Осаму притянул тело Чуи к себе, а тот поддался, сам того не понимая. — И я просто не мог упустить такой шанс. В прошлый раз мы так и не дошли до финала. — И сегодня не дойдём, — произнёс он, уткнувшись лицом ему в грудь. Голос Чуи постепенно становился тише, и в конечном итоге совсем стих. Дазай гладил его по волосам, а тот послушно подставлялся, словно ленивый домашний кот. Прижимался, сам того нехотя и млел. Сколько раз он пытался домогаться до него, и сколько раз Чуя успешно давал отворот-поворот. А теперь из-за одной таблетки все старания — пустой звук? — Ты же просто упрямишься. Любишь меня, признай. — Ненавижу, — почти шёпотом отозвался Накахара, обнимая его, силой сжимая ткань рубашки на лопатках. Что-то странное чувствовалось внутри. Раньше Чуя был готов все зубы повыбивать обнаглевшему брюнету, лишь бы тот не касался его. А теперь наоборот хотел большего. Неужели таблетка начала действовать? — Я тоже, — Дазай наклонился, приподнимая голову Накахары за подбородок. Горячее дыхание на щеках и такая близость соблазняли обоих. — Ненавижу тебя. Мягкие слегка влажные губы прижались к губам Чуи. Поцелуй вышел каким-то аккуратным и осторожным. Но неожиданно нежным и глубоким — Накахара приоткрыл рот и почувствовал горячее прикосновение чужого языка. И забылся, потерялся, прикрыв глаза от резкого осознания своего постыдного положения. Ему словно что-то мешало взять себя в руки и надавать Осаму по морде. Что-то до дрожи приятное, разливающееся теплом внизу живота. Точно таблетка… Чуя уже представляет, как директор отчисляет этих малолетних преступников. Вот только как он будет объяснять, что понял принцип действия этих таблеток? Накахару вышвырнут вслед за мальчишками, если он скажет правду. — У тебя уже стоит, — сквозь поцелуй усмехнулся Дазай, закусив его нижнюю губу. Краснея, Чуя смущённо уткнулся лицом в плечо брюнета. — Хочешь, помогу? Осаму принял молчание в знак согласия, пробравшись шаловливыми ручонками под его жилет. Возбуждённые соски торчали через рубашку, поэтому брюнету не составило труда отыскать их пальцами и начать ласкать. Чуя нехотя выгибался, сжимая плечи Дазая, и тихо поскуливал. Его злило, что он проиграл Дазаю без боя. Злило, одновременно с этим дико возбуждало. Это будет первый и последний раз, уверен он. — Быстрее, — прошипел Чуя. — Хочу закончить с этим и уйти. — Не получится, — одной рукой играется с его сосками, другой придерживает за поясницу, очерчивая каждый выступающий позвонок. — Я хочу попробовать тебя всего. Дазай не спеша проводит рукой по его маленькой, но упругой заднице, надавливая указательным пальцем на промежность. Чуя еле заметно подрагивает, оттопыривая зад навстречу к его прикосновениями, и заводится ещё сильнее; Осаму несильно шлёпает его, а затем вплотную прижимает за бёдра к себе. Тело Накахары под воздействием таблетки совсем вышло из-под его контроля, и он ничего не мог с этим поделать, противиться было бы бесполезно. А вот ухватиться за шею Дазая и уткнуться в неё носиком Чуя хотел. — Сколько будет длиться действие таблетки? — тихо спросил Накахара. — Столько, сколько я захочу, — улыбается и подхватывает Чую за бёдра, заставляя его обхватить свой торс ногами. Усаживает на стол и целует, на этот раз более продолжительно, жадно. Осаму сам сдерживается из последних сил, чтобы просто не сорваться и грубо не взять его без всякой подготовки. Не хотел сделать больно, хотел, чтобы Чуя, наконец, признал, чего желает на самом деле. Дазай без препятствий справляется с верхней одеждой Накахары, откидывая его жилет на спинку своего стула. Не торопясь расстёгивает одну пуговицу, а затем вторую, нежно покусывая каждый новый открытый сантиметр его кожи. Чуя сжимает губы, держась трясущимися пальцами за края парты, и в последний момент не выдерживает, сладко стонет, когда Дазай почти невесомо касается влажным язычком его розовых сосков. Одновременно с этим гладит возбуждённый бугорок на его штанах. — Я сделаю это языком, хочешь? — медленно проводит указательным пальцем по всей длине его члена, дразнит, не упуская возможности продемонстрировать свою довольную ухмылку. Чую бесит Дазай, но вместо того чтобы смахнуть с его лица это похотливое выражение, он еле заметно кивает головой. Осаму за считанные секунды справляется с застёжкой на штанах Накахары, приспускает бельё и наклоняется сам, чтобы взять его влажный, истекающий член в свой рот. Чуя смотрит на Дазая и краснеет, замечая, как тот прикрывает от удовольствия свои нахальные глаза. Осаму и правда нравится отсасывать ему, настолько, что пока он делал это, надрачивал сам себе. — Хватит, — просит Накахара, ёрзая по столу от непонятного ощущение внизу живота. — Я скоро кончу… Дазай… Осаму не слушает, сжимая губы и расслабляя горло. Берёт член глубоко, чувствуя трепет тела Чуи, а за ним слышит громкий стон, и как что-то горячее, липкое, стекает прямо по его глотке. Оставшуюся сперму он не глотал, оставил для смазки. — Что ты… — не успел возмутиться Накахара, как был перевёрнут на живот и прижат лицом к холодному столу. Дазай окончательно освободил его от надоедливой одежды, оставив только рубашку и чокер. Смочил два пальца, и провёл ими между худых ягодиц. Ласкал его дырочку, но не проникал, лишь слегка надавливая указательным пальцем. — Нравится трахаться в таком месте? — осторожно вводит один палец полностью, но не двигает, чтобы не сделать больно. — Осознание того, что нас могут застукать в любой момент, возбуждает, правда? Накахара неожиданно громко и хрипло заскулил, когда тот начал двигаться внутри него. «Ублюдок» — хотел в ответ выкрикнуть Дазаю, но вместо этого снова кончил, подрагивая всем телом. — Ненавижу, — просипел Чуя, чувствуя, как в него входит второй палец. — Ублю…док… Всё-таки смог сказать, за что поплатился сполна. Дазай отыскал то самое местечко Накахары, нажав на которое, тот выпятил свой зад и громко застонал. Не мог больше терпеть, он растягивал его очень долго, от чего ноги не держали и казались ватными. — Думаю, ты готов. Весь растрёпанный, удовлетворённый, но слегка уставший, Накахара был поднят на руки и усажен на ноги Дазая. Осаму сам еле стоял, поэтому не хотел испытывать свой организм и дальше. Решил выебать Чую сидя прямо в собственном стуле. Как только потом уроки проводить — непонятно. Такое останется в памяти этих двоих надолго. — Приподними попу, — шёпотом просит брюнет, придерживая Чую за бедра. И тот покорно насаживается. Медленно, плотно зажмурившись. Держась за расслабленные плечи Дазая, сильно сжимая их от внезапного ощущения боли. Смешанной с головокружительным удовольствием и безрассудством. — Хороший мальчик, — вставляет Накахаре полностью, заставляя его резко распахнуть глаза и застыть в немом крике. Чуя уже нихрена не понимал. От каждого глубокого толчка его подсознание уносило в далёкие степи, а тело словно подчинил себе кто-то другой. Он крепко обнимал Дазая за шею, и пытался двигаться сам; неумело, не попадая в ритм с Осаму, но всё же. Тот заметил его внезапное желание и похвалил несильным шлепком по заднице. Дазай двигался быстро и прерывисто, шаря руками по извивающемуся телу напротив. Не без удовольствия вслушивался в слегка хрипловатый голос Чуи, срывая с плеча его расстёгнутую рубашку. — Расслабься, — без сил произносит Осаму, утыкаясь носом во влажное от поцелуев плечо. Чуя очень сильно сжимал его. — Агрх… не могу больше… Расслабиться у Накахары не получается: с каждым новым касанием члена о простату, окружающая его обстановка плыла перед глазами. Ощущая то же самое, Дазай снова приподнимает его и кладёт на стол. — Давай вместе, — шепчет, грубо вдалбливая Накахару в стол. Прерывисто дыша, крепко держится за его ноги, стараясь продержаться ещё чуть-чуть. Не получается: от одного вида развратного Чуи кончает, до одури сжимая хватку. Накахара сильно выгибается в спине и тоже кончает, громко всхлипывая, сдирая со стола небольшой слой краски. — Ненавижу.

***

Чую хватило ровно на час. Боль ниже поясницы сковывала его движения, а слабость и дрожь в ногах окончательно превращали его в беспомощный, но удовлетворённый рыжий комочек. Дазаю лично пришлось заметать следы и отмывать собственный кабинет, а потом и Накахару, который отключился прямо в раздевалке. Благо сегодняшний день короткий — завтра выходной, и в школе никого кроме них уже не было. Осаму тщательно вымыл его, вытер, а затем укутал. Усадил сонное тело в своём кабинете, и сам принял душ — любой после такого вспотеет, и будет походить на выжатый лимон. — Дазай, что это? — этот голос. Тот самый. Брюнет не успел зайти в кабинет, как уже хотел развернуться и выйти обратно. Нет, выбежать. Или вылететь на реактивной ракете. Хоть и сгорающий от злости, Чуя сидел в том же положении, в котором Осаму оставил его. Он раскачивал в руках прозрачный пакетик, в котором хранилась заветная пилюля. Мозгов хватило оставить Чую со своим плащом наедине… — Это? — Осаму включил дурачка. — Это то, что я должен был подмешать тебе в чай. — Подойди, — проскрипел зубами тот, швырнув пакетик на стол. — Зачем? — Чтобы я мог треснуть тебе! — злился Чуя. И злился на себя. Если Дазай не подмешивал ему ничего в чай, то выходит, что желание попрыгать на члене Осаму — искреннее и осознанное. Отчасти так оно и есть, но он бы никогда в жизни не признал этого. — Чуя, будь она в твоём чае, ничего бы не изменилось, — брюнет аккуратно подступал к бомбе замедленного действия. — Думаешь, мальчишки из биологического клуба такие смышлёные? — Ближе к делу, не беси. — Это обыкновенная медицинская пустышка, — Дазай взял пакетик и вытряхнул её содержимое себе на ладонь. — Делают из сахара, мела или из других веществ, которые для организма совершенно безвредны. — Тогда на кой-хрен они расхваливали её? Я-то понял, что это развод, но зачем? — Они почему-то были уверенны, что у тебя есть предмет обожания, которому ты подсунешь эту штучку, — Осаму вертел таблетку в руках. — А когда решишь действовать, уверенный в её сто процентном эффекте, то получишь в зубы. — Глупости, — фыркнул Накахара и отвернулся. — Если бы не ты, то я бы выкинул её или ещё что придумал. Дазай сверкал от счастья, не смотря на сильную усталость. Сам факт того, что Чуя не пытается оправдываться и больше не злится, радовал его. — Останешься сегодня у меня? — в шутку предложил брюнет. — Завтра выходные, поваляемся… — Заедем сначала ко мне, нужно кое-какие вещи забрать, — еле слышно пробубнил Чуя, отвернувшись. Дазай удивлённо захлопал ресницами и развернулся в сторону Накахары. «И правда, волшебная» — его удивление смутило Чую ещё больше. Пусть он проиграл ему снова, Накахара больше не злился. Отомстит ему обязательно, но только чуть позже. И если его снова не обведут вокруг пальца.