Прости меня, моя любовь...

***

      Сначала никто из Смерчей не понял, почему в КТЦ с утра царит такой бедлам: все сотрудники на ногах, аналитики говорят о какой-то «маленькой бестии», а у Пригова нервный срыв намечается. Одну только Багиру, приехавшую раньше всех, это, кажется, совершенно не волнует. Иначе бы она так спокойно не пила кофе в комнате отдыха. — Багира, что здесь происходит? — зашедший первым Кот с удивлением осматривался.       А посмотреть было на что — черновики отчётов разрисованы разноцветными цветочками, домиками и прочей лабудой, фигуры на шахматной доске как будто устроили баталию сами по себе, подушки скинуты с диванов. — А что происходит? — у Кошкиной на лице не было заметно ни капли удивления или волнения. — Тебе кажется, что ничего? — Ума удивлённо посмотрела на старшую подругу, — Почему тут такой беспорядок? Мы вроде не оставляли. — Аа… Беспорядок… — Рита будто только очнулась, — Это просто…       Вдруг в комнату «Смерча» с поистине индейскими криками и завываниями залетел какой-то маленький ураганчик и принялся носиться по комнате, пока не столкнулся случайно с ногами Мыцика. При ближайшем рассмотрении ураганчик оказался девочкой лет двух-трёх с огненно-рыжими косичками. — А я тебя знаю! — произнесла девочка, улыбнувшись Серёге, — Ты дядя Физик! Ты умный! — она легонько тыкнула Мыцика и рассмеявшись убежала к Багире, которая тут же начала её отчитывать: — Лиза, как тебе не стыдно? Ты зачем подушки разбросала? Кто это убирать будет? — Не я! — девчонка снова расплылась в хитренькой улыбке, — Потому что я пошла к дяде Пригову! — и только её и видели. — Это кто, Рит? — да, лицо Тарасова в тот момент грех было не запечатлеть на камеру, таким удивлённым он выглядел. — Это? Это, Бизончик, ребёнок. — Я вижу, что ребёнок, даже вижу, что девочка… Вопрос в том, чья? — Моя… — Багира замолчала на долю секунды, но тут же продолжила, — Племянница! — Ага, — Борис ехидно улыбнулся, — Ну я так и понял! А то, что она полная копия Бати, это просто совпадение. — Мама! — в комнату вдруг вернулось неугомонное существо и бросилось к Кошкиной «на ручки». — И это тоже… — Бизон! — Багира недовольно посмотрела на друга и обратилась к девочке, — Что, солнышко? — Дяди Пригова нет. Мне скучно! Давай поиграем! — заканючила малышка. — Ну, Лизонька, ты понимаешь, я не могу с тобой поиграть, я на работе, — Маргарита присела на корточки перед Лизой и понизила голос до шёпота, — Доченька, мы же договаривались, что ты меня будешь называть тётей Ритой, пока мы здесь. — Хорошо, ма… тётя Рита! — девчушка подскочила и бросилась к Смерчам, — Тогда вы со мной поиграйте!       Но не успели спецназовцы что-то ответить, как дверь в комнату отдыха распахнулась и на пороге показался Булатов собственной персоной, только что приехавший в КТЦ. Он обозрел всё происходящее, чуть задержал взгляд на Лизоньке и вопросительно уставился на подчинённых: — Так… Это кто? — Это Лиза! — Мура, покорённая обаянием ребёнка, улыбнулась, — Багирина… — …племянница! — Кошкина недовольно зыркнула на Женю, не давая договорить, — Дочь моей сестры. — Странно, кого-то ещё мне она напоминает, — контр-адмирал вдруг отвлёкся, забыв, зачем пришёл. — Себя, — шепнул Бизон Коту, — Скажи, а? — Да точно, — Ионов произвёл сравнительный анализ Лизы и Ивана и подвёл итог, — И почему я просто уверен в том, что знаю, кто отец Лизоньки? — Действительно, — Тарасов бросил взгляд на Кошкину и продолжил, — Интересно, и много ещё скрывает наша Русалка? — Интереснее, почему она Бате об этом не рассказывает.       Тут девочка, недовольная тем, что про неё забыли, с грозным видом подошла к Булатову. — Привет! — строго сказала она, — Ты дядя Батя, да? Мне про тебя тётя Рита рассказывала… — Да? — контр-адмирал присел перед ребёнком, — И что же? — Что ты хороший! — Лизонька заулыбалась, — Только почему-то она сразу грустнеет, когда это говорит… — Тётя Рита, ты почему грустнеешь? — Батя повернулся к Багире. — Я… Это… Лиза пошутила. Правда, Лиза? — Кошкина спешила ретироваться, — Лизонька, а пойдём-ка мы с тобой…       Смерчи быстро сообразили, что командирам стоило бы поговорить. — Нет, это мы сейчас с Лизой пойдём… Поиграем! — затараторила Леся Уманова, — Все! Пойдём, солнышко.       И спецназовцы, в полном составе, вместе с Лизонькой, удалились, оставив Кошкину с Булатовым одних.       Молчание затягивалось. Первым нарушил тишину Батя. — Багира, скажи… Лиза ведь не твоя племянница? — Почему?.. С чего ты вообще взял?.. — Маргарита Степановна судорожно пыталась понять, что сказать, — Меня сестра попросила… — Багира, — сильными руками Булатов развернул женщину к себе, — Вот только мне не надо врать. У тебя же нет сестры… — Нет? Как нет? Очень даже… — она вдруг замолчала, — Ну да, нет… — Рит, — контр-адмирал всё ещё вглядывался в глаза подруги, — Она?.. — Да… Лизонька — моя дочь, — кап-три остранилась и отошла к дивану, — Тебя это удивляет? Простите, товарищ контр-адмирал, экстренная ситуация, её не с кем было оставить. Такого больше не повторится, можете поверить, товарищ контр-адмирал. Вы, — Кошкина выделила голосом именно это слово, — Лизу больше никогда не увидите! — Русалка, ну зачем ты так? — мужчина снова притянул Багиру к себе, — Скажи только… А кто отец девочки? — А это уже не ваше дело, Иван Михайлович! Разрешите идти? — Маргарита развернулась на каблуках и последовала к выходу. — Неужели… Шальной?       Подслушивающий под дверью Кот чертыхнулся: — Ну командир! Дурак, Батя, дурак! — Да не то слово! — Тарасов закивал, — Так, а ты не отвлекайся, слушай давай! — С чего ты взял? — Рита вдруг передумала уходить. — Они похожи очень… — мужчина помолчал немного, — И… У вас вроде отношения были после расформирования «Тайфуна»…       Багира ничего не ответила. Только грустно покачала головой и вышла.

***

      После ухода обоих командиров, Смерчи вновь собрались в комнате отдыха. — Послушай, Бизон, — произнесла Ума, — Если Лизонька — Батина дочка, то… Когда? У них же вроде не было отношений. — Не было-то не было, но… — Тарасов предался воспоминаниям, — Я, конечно, не знаю точно, но, судя по тому, что рассказывала плачущая Русалка, сразу после расформирования Тайфуна они оба сорвались. Один раз. Не смогли друг без друга. А потом Батя пропал. Тогда-то Ритка и позвонила мне, вся в слезах попросила приехать… — Так, ясно, давайте не будем ворошить их прошлое, — сказал Физик, — Давайте лучше о настоящем подумаем. — Да! — Мура вдруг вскочила, чуть не уронив с дивана Васю, — Я просто не понимаю, почему они такие слепые идиоты! Они же любят друг друга, вон, у них Лиза есть. Так почему они не могут быть вместе? — Так, так, Мурашова, успокойся! — Борис усадил девушку обратно, — Это тоже их личное дело, не наше. Но открыть Бате глаза, на то, чья Лизка дочь, всё же надо. А дальше пусть сами разбираются!

***

      А они и разобрались. Бизон, будто бы невзначай, откопал где-то детскую фотографию Булатова. С неё смотрела мужская версия Лизоньки Кошкиной.       Потом Ума, тоже словно случайно, заманила Багиру в комнату, где уже был Батя, с удивлением рассматривающий снимки. После чего Леся с Борей испарились.       Щёлкнул дверной замок… — Рит, — Иван Михайлович поднял на женщину недоумённый взгляд, — Это что? — Батя, ты чего? Заболел что ли? Это твоя детская фотография. — А это? — он протянул подруге телефон. Там была запечатлена неугомонная Лиза. — Это дочь моя. Я на все вопросы ответила? Тогда я пойду, — Кошкина подёргала ручку двери, — Чёрт, заперто. — Багира, — контр-адмирал сократил расстояние между ними практически до нуля, — Скажи… Лиза — моя дочь? — Нет, Булатов! — женщина вдруг резко оттолкнула командира, — Лизонька — МОЯ дочь! У неё нет отца. Он был исследователем, погиб на Северном Полюсе… Или на Южном… А может, он лётчиком был… Словом, придумаю, что сказать! — к Маргарите уже подступала истерика, — Та ночь была ошибкой. Нашей общей ошибкой. Но я так хотела ребёнка, я родила её, не смотря ни на что… Но ты мне ничего не должен! Ничего! Тот единственный раз… И вот это всё… Я… Она… — речь девушки стала бессвязной, она села на краеешек дивана и просто дала волю слезам, не пытаясь больше ничего объяснить. — Ну, девочка моя, не плачь, — Булатов прижал Риту к себе, — Только ответь на один вопрос. Почему ты мне ничего не рассказала? — А зачем? — Багира подняла заплаканные глаза, — Я сорвалась тогда… Я… Я не хотела тебя обременять… — А кто тебе сказал, что ты бы меня обременила? — Иван взял лицо Кошкиной в свои ладони и пристально взглянул в её глаза, — Я, вообще-то, всегда мечтал о ребёнке от любимой женщины… — Что ты сказал? — То я сказал! Я люблю тебя, Рита! И всё у нас будет хорошо. У нас троих…