Пожиратель на полставки

      — Ты написал письмо Дамблдору?       — Да.       — А Люпину?       — Да.       — А Гарри?       Сириус медленно опустил свежий, насколько нам удалось вырвать, выпуск «Ежедневного Пророка», на всю первую страницу которого светилось несчастное лицо моего брата. Я уже вдоль и поперёк прочитала первую и последнюю половинки, видные мне, и не могла усидеть на месте. Продолжение! Мне срочно было нужно продолжение! Сириус, в силу своенравного и вредного характера, отказался читать вслух, а единственная газета прилетела к нему в руки по старшинству.       — Амелия Иоланта Поттер! Потерпи ещё пять минут! — высказался дядя и вновь углубился в чтение.       Я бросила разгневанный взгляд на спящего у камина Клювика, тщетно ища поддержки, но от сонного существа было мало толку, поэтому я стала тревожно постукивать пальцами по столешнице:       — А что ответил Дамблдор?       — Ничего.       — А Люпин?       — Тоже.       — А Гарри?       — Я тебя сейчас вырублю, — по-доброму усмехнулся дядя.       — Не посмеешь! — возразила я.       — Ещё как посмею!       — Не посмеешь!       — Не посмею, — сдавшись, мягко согласился он.       Маленькая победа не возымела того действия, на которое возлагались надежды. Сириус по-прежнему читал газету, а я по-прежнему скучала и сгорала от любопытства. Примерно через семь минут моего томительного ожидания Сириус сложил газету и отложил её в сторону. Затем скрестил руки на груди и уставился взглядом обиженного ребёнка в потолок. Хорошо хоть не сжёг по обыкновению, и на том спасибо.       Я подманила к себе газету и наконец-то приступила к чтению. Первую страничку я уже обследовала, но, кроме очевидных вещей про Турнир и личика Гарри, так ничего и не увидела. «Представляем вам эксклюзивное интервью с места событий — небезызвестной школы волшебства и чародейства Хогвартс: — Моя сила — это дар, унаследованный от родителей, — поделился с нашим специальным корреспондентом своими душевными переживаниями Гарри Поттер — самый молодой участник состязаний. — Если бы мама с папой увидели меня сейчас, они бы очень мною гордились. Да, по ночам я всё ещё плачу, вспоминая о них, и не стыжусь в этом признаться. Я знаю, на Турнире ничего со мной не случится, потому что родители смотрят на меня с небес…»       Я подняла глаза на Сириуса, всё ещё сидевшего, скрестив руки, и нервозно притоптывающего ногой под столом.       — Гарри плачет по ночам? — спросила я удивлённо.       — Ты дальше-то читай, — ответил Сириус. «В Хогвартсе Гарри встретил свою любовь. Его близкий друг Колин Криви говорит, что Гарри всюду появляется в обществе Гермионы Грэйнджер, сногсшибательной красавицы-маглы, которая, как и Гарри, одна из самых блестящих студентов школы».       Снова подняла глаза на Сириуса, совершенно поражённая написанным. Так мой брат влюблён в Гермиону?! А так и не скажешь…       Вкратце, Гарри выставляли каким-то героем, «единственной надеждой на светлое будущее». Нет, всё это, может, и так, но Гарри пока всего лишь подросток. Зачем же надавливать на него и строить какие-то планы на его жизнь? Ах, да. С возрастом тоже ошиблись. Ему сейчас четырнадцать, а не двенадцать…       Мне вообще показалось, что эта статья — сплошной призыв к революции. Только непонятно к какой. И кого вообще собрались свергать.       — Ну? — спросил Сириус. — Как тебе статейка?       — Я не знаю, что и сказать…       — С ума сошла?! — возмутился дядя. — Ты что, веришь в эти россказни?!       — В смысле? — не поняла я. — Тут же вот…       — Я был о тебе лучшего мнения, Амелия, — выдохнул он и разочарованно покачал головой. — Тебе объяснить, как клепаются такие статейки? Берётся событие, берётся жертва, наливается грязная вода. Готово!       — Ты… имеешь в виду, что это всё… ложь? — спросила я и отбросила эту газету от греха подальше.       — Аллилуйя! — возведя руки к потолку, возрадовался Сириус и, тут же потемнев, пробурчал: — Грёбаная Скитер! Настоящая мымра!       — Чего?! — запуталась я в его перепадах настроения. — При чём здесь Скитер?       — Да это она такие бредовые статейки катает, — ответил дядя. — Про меня помнишь? Все её рук дело.       — Рита? Рита Скитер? — переспросила я ещё раз.       — Да! Ты как будто не в том веке живёшь! А… ну да…       Сириус громко и протяжно зевнул.       Ну надо же! Рита! Вот и всплыл на горизонте ещё один человечек из моего прошлого. Рита… Блондинка-хохотушка, самая первая, с кем мне удалось познакомиться в Хогвартс-экспрессе. Так и пошли вместе бороздить учебные просторы. Обеих зачислили на Гриффиндор, поселили в одной спальне… Мы были не разлей вода, две неразлучные подружки. Рита всегда мечтала стать журналистом, поэтому я была искренне рада, что сейчас она выпускается в такой престижной газете, как «Ежедневный Пророк».       Позже в нашу женскую компанию влился Билл, и троица из нас получилась довольно успешная… Мы строили шалости, как нам казалось, мирового масштаба, выкрали у Филча карту Мародёров (тут, конечно, не обошлось без помощи Сириуса) и часто сбегали в Хогсмид.       — Хмуришься, — заметил дядя.       — Думаю, — ответила я.       — О чём?       — Когда-то мы со Скитер были лучшими подругами, — выдохнула я, понимая, что сейчас Рита вряд ли даже помнит моё имя. Хотя, наверное, только имя и помнит.       — Неудачных же друзей ты себе выбираешь, — высказался Сириус и с прищуром посмотрел на меня.       — Ну… В общем-то, ничего плохого она о Гарри не написала…       — Зато как приукрасила! — фыркнул он.       Я поджала губу. Может, она хотела выставить его в лучшем свете? Просто… слегка переусердствовала.       — Ладно, не мне судить о выбираемых друзьях, — отмахнулся Сириус, но серые глаза потемнели на несколько оттенков, — в любом случае, пришли письма и от Гарри, и от Дамблдора.       У меня округлились глаза:       — И ты мне не сказал?!       — Ты меня отвлекала, — рассмеялся Сириус. — Дамблдор подкинул прекрасное место, где мы можем остановиться. Как я раньше о нём не подумал?!       — А что ещё он написал?       — Горит желанием встретиться с тобой… — произнёс Сириус и обиженно добавил: — Наедине.       Дамблдор хочет встретиться со мной?! Да ещё и наедине?! Вот так новости…       Сердце внезапно начало колотиться в грудной клетке с бешеной скоростью, и в глазах потемнело. Не может быть… Он узнал, что я сотворила со Снейпом?! Или догадался о моих загадочных нитях под кожей?! Их, к слову, теперь стало две, и эти чёрные линии, казалось, не собирались никуда исчезать.       — Сколько там времени? — заворчал Сириус, не удосужившись повернуть голову к часам, висевшим над камином.       — Двенадцать ночи, — ответила я.       Переживания Сириуса были яснее некуда. Всего лишь через час он должен был встретиться с Гарри с глазу на глаз и сообщить все предостережения. А таковых набралась целая тонна, если не больше.       Дамблдор вызвал из отставки Грюма, как полагал Сириус, чтобы тот следил за Каркаровым, бывшим Пожирателем Смерти, а ныне — директором Дурмстранга. Но мракоборец, по слухам, подвёргся нападению непосредственно перед отправлением в Хогвартс, и хотя остался целёхоньким, дядя продолжал волноваться. Обременять его ещё и расспросами о Снейпе я не стала. Думаю, ему и так хватало пищи для размышлений…       Пожиратели оживились, взять хотя бы тот вопиющий случай на Чемпионате мира по квиддичу, я очень надеялась, что Северус не принимал участие в этом дебоше. Масло в огонь беспокойства подбавило ещё и загадочное исчезновение министерской рабочей, Берты Джоркинс. Сириус учился с ней примерно в одно и то же время и говорил, что «она полнейшая дура, но пропасть надолго не в её духе»…       Когда оставалось около десяти минут до назначенной встречи, Сириус подскочил с места и направился к камину, попутно схватив щепотку летучего пороха:       — Уйди, Клюв! — скомандовал он гиппогрифу, развалившемуся на всё предкаминное пространство.       Животное фыркнуло, распахнув один оранжевый глаз, но с места не сдвинулось.       — Клювокрыл, — я сделала реверанс, — переляг, пожалуйста, в другое место.       Как ни странно, гиппогриф отвесил головой ответный поклон, поднялся на грозные лапы и отошёл в сторонку. Вежливость творила чудеса!       — Какие мы гордые, — прокомментировал Сириус, скривившись в лице. — Ладно, поехали!       — Будь нормальным дядей, поинтересуйся, как он, — наставляла я, пока он опускался на колени перед камином, — говори только по делу и быстро!       — Знаю, знаю, Эмми! — Сириус улыбнулся и бросил порошок в пламя, которое тут же поменяло оранжевый цвет на зелёный.       — Гостиная Гриффиндора! — выкрикнул он и опустил голову в камин.       Так странно: дядина худощавая задница торчала здесь, на площади Гриммо, а голова растворилась в пламени и перенеслась в Хогвартс. Я завидовала этой голове. Эта голова могла разговаривать с кем угодно, не притворяясь ничьей другой. Моей же нельзя было и рта открыть без особого разрешения.       Я тяжело вздохнула и не заметила, как начала грызть ногти. И к тому времени, когда сгрызла исключительно все под корень, дядюшкина задница зашевелилась, послышался хлопок, и голова вернулась на шею.       Сириус начал кашлять и сплёвывать пепел, попутно ругая Кикимера за то, что тот ничего не чистит в его доме. Я покраснела, всё-таки осознав, что почти «доела» свои ногти, и тут же вырастила новые, как прежде ровные и аккуратные. Спасибо купленным книгам по целительству!       — Чтоб я ещё раз так путешествовал! Тьфу! — Сириус вытер рукавом сажу со рта. — Короче… Я донёс всё, что хотел сказать. Правда, в гостиную кто-то стал спускался, и мне пришлось спешно убираться. Поэтому я не успел ему подсказать, как справиться с драконами.       — Драконами?!       — Первое испытание тура. Драконы, — пояснил дядя.       — Их же проходят только на пятом курсе! — завыла я, схватившись за голову. — Как же он узнает, как их побороть?!       — Не знаю, — задумался Сириус, нахмурив брови. — Письмо передать не успеем, а у нас ещё дел невпроворот! Собирай вещички, Амелия, переберёмся поближе к Хогвартсу!       Ночь переспали в удобствах, любезно предоставленных домом Блэков, и ранним утром собрались в путь. Клювика в беде не бросили, взяли с собой… Точнее, он перевёз нас.       Спикировали недалеко от Хогсмида и, во избежание казусов, пешком дошли через лес к всеми забытой пещере у самой окраины городка. Вход порос корнями деревьев; Сириус осторожно срезал несколько, и мы смогли войти.       Клювик был в восторге, в частности потому, что земля была плодовита червями и толстыми жуками, и набивать живот он мог даже не вставая. Сириус всем своим светящимся видом доказывал, как рад был смыться из ненавистного дома, и одну меня тёмная промозглая пещера вгоняла в непрекращающуюся тоску. Мне казалось, что теперь меня всегда будет преследовать всё, что принимает вид угрюмого, холодного и мерзкого. Ладно, я вскоре смирилась, да и жаловаться было бы грешно.       Неумолимо приближалась зима. В начале декабря выпал пушистый белый снег, и нам требовалось вести себя в сотню раз осторожнее. Сириус выбирался на прогулки только ночью, я же ещё тщательнее заметала за собой следы. Вечера проходили, в целом, неплохо. Дядя травил анекдоты и байки, но я всё равно замечала в его серых глазах страшный отпечаток Азкабана.       — А лепреконша ему говорит: «Это наше золото, идиот!» — в очередной раз пошутил Сириус, и мы взорвались дружным хохотом.       — Сколько у тебя таких историй? — спросила я, утирая слёзы.       — А! — воскликнул Сириус. — Вот ещё одна! Значит, заходят как-то в паб вампир, оборотень и…       Не дала закончить байку Сириусу яркая красная вспышка, на мгновение осветившая нашу скупую на свет пещеру.       — Дамблдор, — сразу же поняла я, увидев алое перо его верной птицы, появившееся перед выходом из пещеры. Что-что, а директор всегда писал эффектные письма.       Оперевшись об руку Сириуса, я встала и прошла к новому посланию.       — Дорогие Сириус и Амелия, — начала читать вслух, в отличие от некоторых личностей, я, — надеюсь, вы уже расположились в той прекрасной пещере.       — Не то слово, «прекрасной»! — ехидно вставил Сириус.       — Передаю вам искренние поздравления! Гарри успешно справился с первым испытанием!       — Ну это мы и без него знали… — заметил Сириус, ссылаясь на подслушанные в Хогсмиде разговоры.       — До сих пор восхищаюсь, как он расправился с той хвосторогой! Также надеюсь, вы хорошо проводите время вместе. Родственные связи крепче всех на свете! P.S.: Жду Вас, Амелия, с минуты на минуту. Захватите мантию-невидимку. Дамблдор.       Меня захватили восторженные чувства. Наконец-то вспомнили обо мне! Я смяла письмо и, бросив его в огонь, пробежала к рюкзаку, в котором была спрятана папина мантия.       — Как это «с минуты на минуту»? — удивился Сириус.       — Перо — это портал, — пояснила я, вынимая из сумки лишние предметы. Книги, учебники, снадобья, сменная одежда… — Да сколько же тут вещей?!       — То есть, ты уже… не в первый раз получаешь такие послания?! — догадался дядя и надулся, скрестив руки. — А мне он только письма шлёт.       — Нашла! — я вытянула серебристую ткань и победно помахала ею перед собой. — Ну… До скорого.       Наскоро чмокнув обиженного крёстного в щёку, я подбежала к перу и прикоснулась к нему. В глазах помутнело, живот скрутило, а затем меня выбросило на красный директорский ковёр, хорошо мне знакомый. Я бы даже сказала, слишком знакомый.       — Почти освоились, — усмехнулся Дамблдор, заметив, что я грохнулась на колени, а не как обычно на спину.       Директор подал мне руку и помог подняться.       — Ух! — отдышавшись, восхитилась я. — Как я рада Вас видеть, профессор! Добрый ве… ночь.       — Здравствуйте, Амелия, здравствуйте, — тихонько посмеиваясь, поздоровался Дамблдор и начертал из воздуха кресло. — Располагайтесь, прошу.       Я с удовольствием приняла приглашение: твёрдая замёрзшая земля, как кресло и кровать, мне порядком поднадоела.       — Как продвигаются Ваши дела? — умостившись в своём кресле, спросил волшебник.       — Отлично! Ну… хорошо. Мы уже почти освоились. В любом случае, Клювокрыл отдувается за нас двоих. Вчера получили известие от Люпина! Он снял какую-то хижину в лесу и там переносит все свои превращения… — я напряглась, из-под ресниц подсматривая на Дамблдора.       — Отлично, отлично, — покачал головой он. Я расслаблено выдохнула. Всё-таки Сириус меня не обманул на счёт Римуса.       — Как Гарри справляется? Мы так переживаем за него! — перешла я к волнующим вопросам.       — Гарри очень способный мальчик, — отозвался Дамблдор с добродушной теплотой, — я уверен, что он справится со всеми испытаниями. И не стоит волноваться, он под надёжной защитой.       — Приятно слышать, — согласилась я.       — Вы догадываетесь, почему я изъявил желание увидеть Вас, мисс Поттер? — спросил Дамблдор, и из-за половинчатых очков сверкнули синие, как море, глаза.       Мне не понравился его деловой тон. Дамблдор очень редко называл кого-то по фамилии. Тело вновь напряглось, уши навострились. Я не смогла ответить и лишь покачала головой.       — Я переживаю за душевное состояние Северуса, — без каких-либо загадочных подводок, вылил директор всю правду. — Мне кажется, он отдаляется от меня, замыкается…       — Но… Что Вы хотите от меня? — растерялась я. — Вы же сами запретили к нему приближаться.       — Видите ли, Амелия, иногда человеку, чтобы он проснулся, освободился от ненужных оков, нужна эмоциональная встряска.       Я вопросительно посмотрела на него.       — Я бы хотел, чтобы Вы напомнили ему, за что мы все с вами боремся, — сказал Дамблдор, и глаза его недобро засверкали. — Явитесь в его жизнь, Амелия! Дайте понять, что всегда рядом, но не подпускайте близко! И осторожно, он не должен узнать, что Вы живы. Пока живы. Ещё слишком рано.       — Я не понимаю… — растерянно прошептала я. — Мне ему во сне присниться или предложить провести спиритический сеанс по вызову моего духа?       — Почти, почти… — усмехнулся Дамблдор и начал расхаживать вдоль своего стола, заведя руки за спину.       Я одна думаю сидя, не переминаясь с ноги на ногу?!       — Видите ли, — продолжил он, — я уверен, что в скором времени Северус захочет с Вами поговорить.       — Поговорить? С мёртвой мной? — озвучила я, и слова будто отскочили в мою голову, больно ударив, но и прояснив сложности. — А-а-а.       Дамблдор лучезарно улыбнулся.       — Вам потребуется маскировка, но не слишком переусердствуйте. Оставьте глаза и свою роскошную гриву.

***

      Не нравилось мне всё это, ой как не нравилось! План Дамблдора хоть и блистал гениальностью и, может быть, сработал бы, но… Чёрт возьми! Нельзя же так издеваться над живыми людьми!       Я уже подумывала отказаться, сбежать, предаться панике, как за спиной послышался хлопок трансгрессии.       Ладно, панике я всё же предалась. Дорогой Мерлин, пожалуйста, ударь меня хорошенько Конфундусом, если мне ещё раз взбредёт в голову учавствовать в подобной жестокой, эгоистской, суицидальной идее!       Так, Амелия, ты что же это, струсила?! Это же всего лишь Снейп. Ты полжизни с ним знакома, а трясёшься как осиновый лист на ветру! Ну-ка соберись, размазня! Ты сможешь! Сможешь, я тебе говорю! Соберись! Играй вверенную тебе роль, как профессиональная актриса на Бродвее! С чувством, с толком, с расстановкой. Грудь вперёд и от бедра, от бедра…       — Кто Вы? — спросил холодный голос за спиной, после чего послышались тяжёлые шаги, сопровождаемые хрустом снега.       Ох, мамочки… Ноги подкосились. Трусиха! Есть сказка о зайчихе-шутихе, а теперь появилась история об Амелии-трусихе.       Шаги затихли. Мужчина остановился рядом со мной. Я поковырялась в котле бурлящих чувств и под слоем страха нашла в себе смелость, чтобы повернуть голову.       Выделанное бледным камнем лицо как обычно не выражало никаких эмоций. Только чёрные угольки пожирали меня до смерти. Я видела, как пульсировала вздувшаяся венка на его виске, как грудная клетка расслаблено опустилась вниз вместе с плечами, когда Северус понял: я — не Амелия Поттер.       — Доброе утро, — тихо сказала я, и в который раз не узнала свой голос. Дамблдор подшаманил с моими связками, и голос казался ниже, совсем женским и каким-то даже целомудренным, но не моим.       Он приподнял одну бровь:       — Утро, начатое с посещения кладбища, нельзя назвать добрым, — он перевёл взгляд на две стоящие рядом могилки. Мою и родителей. — Знали их?       — Нет, — я опустила голову.       — Зачем же тогда пришли? — осведомился он.       — Почтить память.       Снейп фыркнул или усмехнулся… Сложно понять.       — Все знают Мальчика-Который-Выжил, — сказала я, стараясь вложить глубинный смысл в свои слова, — боготворят его, обожают, превозносят… Но никто, никто не помнит его семью.       — Никому нет дела до умерших, — согласился Снейп, и с его губ слетел протяжный вздох.       — А Вы… знали их? — спросила я, украдкой косясь на него. Хмуря брови, Северус глядел на золотые прописные буквы «Амелия Поттер».       — Только девушку.       Я поджала губу. Лёгкий жест не скрылся от всевидящих чёрных глаз.       — И какой она была?       — Сплошной загадкой, — не медля, ответил он.       Загадкой? По мне, я проще детской сказки.       Я наклонилась к своей могилке и расчистила рукавом дату.       — 1964 — 1981, — прочла я. — Как ужасно осознавать, что после тебя останутся только цифры на холодном камне и тире между ними.       Северус нахмурился, меж бровей залегла глубокая впадинка.       — Зачем Вы это делаете? — спросил он, подняв на меня тяжёлый взгляд. Мне почудилось, что он вдруг стал осязаемым, лёг на плечи неподъёмным грузом. — Зачем пришли сюда?       И вправду, зачем? Не скажу же я, что пришла по просьбе Дамблдора, который «чувствует» своей внутренней чуйкой, что ты отдаляешься от него, Северус.       — Вам следует уйти, — сказал Снейп так, словно я вошла к нему в комнату, пока он занимался непристойностями.       — Вы всегда указываете людям, что им следует делать, мистер…? — чуть не назвала его по фамилии! Нет уж, во второй раз я об одни и те же грабли не ударюсь головой.       — Предпочитаю говорить прямо, в особенности, когда люди не видят грани дозволенного… Мэм.       — Законом не запрещено посещать чужие могилы, — ответила я резко, но сразу же смягчилась, глянув на небо. Если где-то и были мои родители, то там, наверху, а не в сырой земле. — Они видят, сэр, всё видят.       Снейп смолчал, стиснув зубы. И я поспешила раскрыть последнее наставление Дамблдора:       — Она ближе, чем Вы думаете.       И трасгрессировала.       С днём рождения, мистер Снейп.