Пожиратель на полставки

      К восьми вечера я проводил Амелию к пограничной черте трансгрессии, не упустив возможности впрок наобниматься. Разлука действовала на меня словно мышеловка: всегда захлопывалась и очень некстати. Но мне доставался бесплатный сыр, поэтому жаловаться бессмысленно.       Вернувшись в Хогвартс, я принял решение немного поработать во благо. В конце концов, нужно было узнать, что из себя представляла Амбридж. Я распечатал переданный конверт и обнаружил кучу записей и пояснений к ним от разных членов Ордена.       «Ужасная леди, — писал мистер Уизли, учившийся, как оказалось, в одни и те же года с Амбридж, — ещё в школе проявила свой скверный характер. Окончила Слизерин. Мы с Молли как-то сразу её невзлюбили. После окончания Хогвартса сразу поступила на службу в Сектор борьбы с неправомерным использованием магии. Пробиралась по карьерной лестнице путём подлизывания к начальству и присваивания себе чужих заслуг. Затем стала управлять Отделом магического правопорядка. Я сталкивался с ней по работе, и впечатление сложилось двоякое: с одной стороны, она трудилась добросовестно, с другой — нетерпимо и даже садистски управляла своими подчинёнными. И улыбка у неё жабья, — было дописано другим, размашистым, почерком миссис Уизли».       Не зря ведь она мне изначально показалась жабьей мордой.       «Когда Фадж пришёл на пост, то назначил Амбридж своим старшим помощником и выделил место в совете Визенгамота. Более я с ней не сталкивался».       Я взял следующий пергамент, уже от Грюма, и снова увидел:       «Жабья морда!»       Похоже, даже ассоциации с именем Амбридж у всех всплывали одинаковые. Но от Грюма, кроме как пособия ругательств от А до Я, так ничего и не удалось получить.       Последняя заметка была написана крупным аккуратным почерком и несла в себе куда больше информативности:       «Наверное, Вам уже донесли, что с Долорес Амбридж нужно быть всегда настороже, — написал Кингсли. — Не стану исключением и повторюсь: будьте осторожны! Я расскажу всё, что знаю, а выводы делайте сами. Знавал я Орфорда Амбридж, чудеснейший человек, рукастый, работал в Отделе магического хозяйства, протирал в нашем общем кабинете всё до последней пылинки, а также обожал свою старшую доченьку и не преминал похвастать её достижениями. Да вот беда — пропал, прямо перед назначением Долорес Амбридж управляющей Отделом магического правопорядка. Совпадение? Читайте дальше. Случалось какому-нибудь бедолаге, обычно недолюбливающему её коллеге, спросить, не родня ли она тому Амбриджу, что намывал полы, как Долорес улыбалась своей самой сладкой улыбкой, хихикала и отрицала эту информацию всеми правдами и неправдами. А затем утверждала — внимание! — что её покойный отец был почётным членом Визенгамота. Должен ещё дополнить, что с любым человеком, посмевшем заикнуться о её отце, обязательно происходил какой-нибудь скверный случай.       А о её помешанности на чистоте крови впору слагать легенды. Под её началом по карьерной лестнице продвигались только чистокровные маги и полукровки, маглорожденные же были ей до глубины души противны. Долорес кривила нос даже в простом разговоре.       К полулюдям она относилась с тем же презрением…»       Ниже Кингсли привёл некий список документов, когда-либо изданных или предложенных Амбридж. Вампиры, великаны и… даже трудолюбивые гоблины не угодили нашему дорогому Инспектору. Кстати, про недальновидность взглядов Амбридж Грюм оказался прав: она ошибочно причисляла оборотней, кентавров и водяной народ к полулюдям. Кажется, хогвартским студентам второго курса должны были втолковывать, что оборотни — это люди, болеющие ликантропией, а кентавры и русалки — плоды нечеловеческого происхождения, хотя их верхняя часть тела очень даже смахивает на человеческую. А если уж совсем углубляться, то нынешние вампиры — это тоже люди, заражённые вампиризмом, не считая самого первого все-мы-знаем-какого-графа*, а гоблинов и великанов также следует относить к созданиям нечеловеческого происхождения. Получается, получеловеком можно называть только лишь ребёнка, появившегося на свет в итоге союза человека и кого-то из перечисленных. Какой же храброй безрассудностью надо обладать, чтобы оседлать, к примеру, великана или лечь в одну постель с гоблином?       Короче говоря, эти простые истины должны знать все студенты, будь в Хогвартсе нормальный преподаватель ЗОТИ. Такой, как я, например…       В общем, обмозговав всю полученную информацию, я решил, что Амбридж неплохо бы вписалась в стаю Пожирателей. Даже больше сказал бы: она в ней растворилась бы и стала «своей».       Ну, а пока лишних союзников у меня, к счастью, не случилось, я сжёг весь добытый компромат, что даже пепла не осталось, и стал готовиться к новому дню.       По иронии судьбы мои предположения, что кто-нибудь из тех идиотов, собравшихся в «Голове», сдаст остальных идиотов, оправдались. На следующий же день на доске в учительской чудодейственно появился «Декрет об образовании №24» и, по-видимому, не только в учительской. В Большом Зале во время завтрака — а я там, к сожалению, присутствовал дежурным преподавателем — стоял непривычно оживлённый для утра понедельника шумок. Все ученики обсуждали упразднение всякого рода сборищ, будь то команда по квиддичу али безобидный кружок «плюй-камней».       Какого-то особенного разочарования или удовольствия по этому случаю я не испытал. И послав Малфоя-младшего со всеми претензиями прямиком в далёкое путешествие к старшему, я поплёлся в свой кабинет. Служебка от Амбридж пришла на минувшей неделе и гласила, что почтить меня своим присутствием госпожа-инспектор должна сегодня, во время сдвоенной пары пятых курсов Гриффиндора и Слизерина.       Я ждал этого часа с заинтересованным нетерпением. Помнилось, что МакГонагалл, пребывая не в лучшем своём духе, устроила Амбридж ледяной приём, а также до меня докатились слухи, что зачатки инспекций дали и свои плоды… Моей «любимой» прорицательнице Трелони назначили испытательный срок. Профессоршу-стрекозу жалко не было, однако каким-то безумным уважением я к ней пропитался. Как-никак, а шестнадцать лет на службе она продержалась. Сколько же воображения и наглости нужно иметь, чтобы каждый год предсказывать одно и то же?       К чему я это всё! Расставлял я, значит, котлы, в которых должны были сохраниться детские «зелья» — от зелий там, к слову, одно название — как явилось… Чудо, не иначе. До этого дня я пересекался с Амбридж редко, а то и вовсе не пересекался. Сейчас же, что называется, пришлось.       Натянув лыбу до ушей, дамочка вошла. Осмотрелась. Кхекхекнула.       — Профессор Снейп, — сказала она тоненьким голосочком, — Вы ведь получили мою записку?       Я задумался: как к ней обращаться? Профессор Амбридж? Ну нет. Мисс? Мой язык не повернётся так назвать эту старую деву.       — Получил, — сказал я, сделав вид, что был слишком увлечён делом и только лишь поэтому помедлил. — Присаживайтесь, куда Вам угодно.       Жаба снова натянула на свою круглую физиономию улыбку, показательно вынула блокнот с пером и прошла в самый дальний тёмный угол подземелья а-ля важная королевская особа. Ну да наплевать. Присутствуй на моём уроке хоть сам Мерлин, всё пройдёт так, как и всегда. Безупречно.       Я отворил дверь, дабы пригласить учеников войти. Оглядел зелёно-красную цепочку учеников и остановил взгляд на…       — Поттер, Уизли, Долгопупс — драка? — спросил я, глядя, как два друга-акробата впервые на моей памяти сдерживали разъярённого Долгопупса. К слову, на лице последнего до сегодняшнего дня я лично не видел ничего, кроме страха. — Минус десять очков Гриффиндору… И, Поттер, отпустите Долгопупса, не то останетесь после уроков.       Дождавшись, пока все студенты заползут в класс, я захлопнул дверь, и весь шепоток детей, обсуждающих произошедшую выходку, стих.       — Должен заметить, что у нас сегодня гость, — безразлично сказал я, обратив взгляд на Амбридж. Она подняла свою морду, оторвавшись от блокнота, и снова уткнулась в бумагу, за что я был благодарен. — Сегодня вы продолжите работу над Укрепляющим раствором. Если на прошлом уроке вы всё сделали правильно, ваши зелья созрели за выходные и готовы к работе. Вы найдёте их в том же состоянии на своих столах. Можете начинать, инструкции на доске.       Раздав распоряжения, я принялся ходить по классу и проверять, что мои непутёвые студенты творили с так называемыми «зельями». К Поттеру я намеренно не приближался, надеясь, что тот в силах проследить за своей соседкой-заучкой и в тупую повторить.       — Что ж, похоже, для своего уровня класс неплохо подготовлен, — сказало розовое недоразумение, внезапно оказавшись за моей спиной. — Но, думаю, студентам не стоит работать над такими зельями, как Укрепляющий раствор. Министерство предпочло бы исключить его из курса.       Я выпрямился, возвышаясь над облаком из розовой ваты.       Серьёзно, женщина?! Чем тебе не угодило зелье, исцеляющее незначительные ранения?! Что же теперь, от простейшей царапины мучиться, идиотка ты эдакая?!       Но я тактично смолчал.       — Как долго Вы преподаёте в Хогвартсе? — спросила она, занеся, точно топор, своё перо над блокнотом.       — Четырнадцать лет, — ответил я, продолжая кипятиться и тщательно это скрывать.       — И стали самым молодым в истории Хогвартса Мастером Зелий, — заметила она, по-прежнему записывая. — Вам не исполнилось и девятнадцати, как Вы вступили в должность.       По классу прошёлся удивлённый шепоток, кто-то из слизеринцев даже присвистнул. А я лишь подумал: «Считать она всё же умеет».       — Почему же Дамблдор взял столь молодого преподавателя? — рассуждала она.       — Очевидно, у меня имелись все необходимые навыки, — ответил я.       — Но изначально Вы подавали документы на должность преподавателя защиты от Тёмных искусств? — Амбридж многозначительно на меня посмотрела.       — Да, — тихо ответил я.       — Безуспешно?       Издевается, давит на больное, старая кочерыжка!       — Как видите, — развёл руками я.       — И после этого Вы каждый год всё же предлагали свою кандидатуру на должность?       — Да, — буркнул я, чувствуя, как опускается в чашу последняя капля моего терпения.       — Есть предположения, почему Дамблдор упорно Вам отказывал?       — Лучше спросите у него, — сказал я.       Жаба отвернулась, записывая, а я встретился взглядом с Поттером… И сразу нашлась отдушина.       — И снова «ноль», Поттер, — с удовольствием сказал я, опорожняя его котёл, источающий на весь класс запах жжёной резины. — Напишете мне работу о правильном составе с пояснениями, где и почему Вы сделали ошибку. Вам понятно?       — Да! — с яростью бросил он.       Вот и славненько. Меньше уши впредь будет развешивать.       В конце недели, под ночь, как и обещало это земноводное нечто, мне пришёл отчёт инспекционной проверки… Повергший меня в лёгкий и отчуждённый ступор.       «Жду Вас в своём кабинете завтра, в восемь вечера.

Генеральный инспектор школы Хогвартс, Долорес Амбридж».

      Я так и сжимал эту чёртову бумажку около часа, анализируя, где же я так лажанул. Не сорвался вроде бы, гнев свой не выплеснул. Так где же?!       Флитвику ни одной претензии не пришло, МакГонагалл получила, полагаю, за своенравие: «Ваша работа удовлетворительна, но в целом могло бы быть лучше». От Трелони открестились испытательным сроком… Но, а я-то что сотворил такое?!       — Приём, приём, — приглушённо раздалось из ящика моего стола.       Я снял защитные чары и вынул зеркало, в котором отражалась раскрасневшаяся мордашка Амелии.       — Я тебя не сильно побеспокоила? — спросила девушка, улыбаясь.       — Я как раз… собирался сделать перерыв, — сказал я, выдохнул и наконец выбросил бумажку из самого ада в огонь, искренне считая, что ту даже пламя не возьмёт…       — Как дела, ничего? — спросила она и отвернула голову, напрягая слух. — Слушай, у меня мало времени… Сириус всё ещё дуется на меня за то, что я устроила ему ледяную ванну и…       — Что ты сделала? — переспросил я.       — Это очень длинная история, расскажу тебе как-нибудь в другой раз, — быстро проговорила она и замерла, покосившись на дверь. — Так вот, Сириус… Как бы это помягче… Идиот. Он вышел на связь с Гарри, хотя я и запретила ему… И он чуть не попался Амбридж!       — Как это случилось?       — Я забрала его зеркало, и крёстный решил, что ему всё нипочём, и засунул голову в камин. Похоже, Амбридж контролирует даже сеть летучего пороха… Но не волнуйся, она его не поймала! — быстро добавила Амелия, заметив моё раздражение, а затем затараторила с бешеным темпом: — Она пыталась его схватить, но дядя среагировал и довольно метко ретировался. А ещё она, кажется, пыталась сбить на подлёте к Хогвартсу Буклю, сову Гарри… Послушай, Северус, я рассказала нашим, что дети собираются сделать… И ты представь! Многие из Ордена их поддержали! Мол, всё правильно, надо учиться борьбе и тому подобное!       Она вновь смолкла, бросая обеспокоенные взгляды на дверь.       — Сириус, естественно, это донёс, — продолжила она шёпотом, не сбавляя набранного темпа. — Он стал ещё более опрометчивым, чем прежде! Я его понимаю. Мне тоже иногда кажется, что мы здесь подохнем… Но, Северус! Дети… они, по-моему, восприняли его одобрение всерьёз и действительно собираются основательно взяться за этот кружок по самозащите. Я знаю, что они пока не подобрали должного места, потому что их много и провернуть такое сложно. Но это дело времени! У них на это есть Гермиона!       — Я не совсем понимаю, чего ты хочешь от меня, — остановил я поток сумбурных речей.       — Послушай! Их некому остановить, кроме Дамблдора! Пожалуйста, сообщи ему! Потому что Орден считает, будто это нормально — устраивать бунт под носом у Амбридж! Мне кажется, мы одни с миссис Уизли понимаем, чем это может кончиться.       — Я не видел Дамблдора очень много времени, — сказал я. — Я даже не уверен, в Хогвартсе ли он.       — Пожалуйста, Северус! Придумай что-нибудь! — взмолилась она, чуть ли не плача. — Я ведь с ума сойду, если с Гарри что-нибудь случится! Я бы сама отправила Дамблдору послание, но он общается с нами только через Фоукса.       Разве я мог отказать этим наивным юным глазкам, что смотрели на меня с непередаваемой надеждой?       — Я придумаю что-нибудь.       — Спасибо, спасибо, спасибо! — взвизгнула она и снова обернулась на дверь. — Мне пора!       — Стой! — выкрикнул я в сердцах. — Секунду!       Амелия уставилась на меня непонимающим взглядом. А мне бы только секунду… Ещё на секунду продлить её якобы присутствие, запечатлеть тысячным слоем в памяти её изумрудные глаза… Насмотреться, наглядеться, хотя мне на это и целой жизни не хватит.       — Всё, иди, — буркнул я.       — Люблю тебя! — подмигнула она и исчезла.       — И я… тебя, — как обычно не сказал вслух я.

***

      Без десяти восемь вечера я вышел из своих подземелий и направился в кабинет этой «мадамы». Мне показалось, я прошёл путь смертника. От тюрьмы до плахи. И всё как полагается, считая пройденные шаги от и до.       Шестьсот шестьдесят четыре… Шестьсот шестьдесят пять… На шестьсот шестьдесят шестом остановился у двери. Совпадение?       Постучался. Получил одобрительный возглас. Перекрестился. Вспомнил, что Бога нет. Открестился. Зашёл.       Первое, что бросилось в глаза, обилие, мать его, РОЗОВОГО. Столы, стулья, табуреты, стены, ковры и даже письменные перья и пергаменты… А какой у неё сервиз! Хогвартское серебро отдыхает. Сотня расписных фарфоровых тарелочек с котятами, живыми и такими же противными как хозяйка. Под каждую тарелочку своя салфеточка, и под всё это добро своя розовая полочка. Тьфу ты! Я чуть не вывернул свой ужин наружу из-за обилия уменьшительно-ласкательных слов в своём лексиконе.       Простите, я тоже люблю чёрный… Но я же не хожу с куском угля и не раскрашиваю всё что ни попадя!       Я невольно предположил пару диагнозов: или Амбридж по детству упала в бассейн с котятами, а затем её накрыло облаком сладкой ваты, оттого и шизанутость на розовом, пушистом и мяукающем, или… Нет, пожалуй, это самый правдоподобный вариант.       — Вызывали меня?       — Ну почему же сразу вызывала? Я Вас пригласила, Северус, — хихикнула амфибия, подскочив с места, едва я вошёл, и подбежала ко мне на своих жирных ножках, пока я тихо, сам себе на уме, недоумевал. — Мне ведь можно так Вас называть?       Где-то я слышал, что с сумасшедшими лучше не спорить.       — Как Вам будет угодно, — сказал я.       А жаба уже поволокла меня к своему столу, усадив в кресло для приёмов. Сама уселась напротив, выкатив свои и без того навыкате глаза.       — Как Вам работается в коллективе? — заквакала она.       — Вы… пригласили меня, чтобы узнать, как мне работается? — не поверил я.       — Вы довольно проницательны, — снова мерзко захихикала она. — Зачем ненужные речи, когда можно перейти сразу к делу? Мне нравится такой тип людей, и мне нравитесь Вы.       Дерьмо…       — Мы из одного теста сделаны, Северус, — продолжала она. — Оба окончили Слизерин, оба… долгое время не были по заслугам оценены начальством. Но вот мы здесь: судьба свела нас. Просто ли это совпадение или начало чего-то большего?       Дерьмо, дерьмо, дерьмо!       — Сейчас, когда Министерство переживает не лучшие свои времена, я считаю, что ему как никогда требуются сильные союзники. Я, конечно же, имею в виду нас с Вами.       — Вы предлагаете мне сотрудничество? — прокашлявшись, спросил я.       — Я знала! Знала, что в этой школе остались разумные преподаватели! — воскликнула она и мечтательно возвела глаза к потолку. Мне показалось, что сейчас она вытащит язык и закусит какой-нибудь залётной мухой. — Дамблдор… что греха таить, изжил себя. И когда Министерство назначит нового директора… мне понадобится сильная мужская рука, чтобы удержать преподавателей в узде.       Я широко улыбнулся. Забавно, забавно. Неужели идиотка всерьёз думала, будто сумеет сместить Дамблдора с поста? Хотя, пожалуй, на то она и идиотка. К тому же, видать, спутала мою откровенно издевательскую ухмылку с восхищением.       — Вы согласны! — решила она всё за меня.       Обстоятельства позволяли, и я решил подыграть:       — Вы можете полностью рассчитывать на меня, профессор Амбридж… Или мне стоит называть Вас не иначе, как директор Амбридж?       Должен признать, этот разговор принёс мне куда большее удовольствие, чем издёвки над Поттером. Но после него я не стал спешить к Дамблдору с доносом, рассудив, что вызову подозрения, побежав к «бывшему» директору. А с просьбой Амелии можно и повременить.       «Бедный, бедный профессор Снейп!» — наверное, рассуждала своим крошечным мозгом Амбридж. — «Злой Дамблдор столько лет его мучил, не позволяя вступить в желаемую должность. Наверняка зельевар затаил глубочайшую обиду и при любой возможности перебежит на другую сторону».       Да только откуда ей знать, этой недоразвитой гусенице, что профессор Снейп — непризнанный гений. Что он может переиграть и рвущуюся к власти земноводную, и Дамблдора, и даже самого Тёмного Лорда, живучесть которого сама же и отрицает.       Пребывая в прекраснейшем расположении духа, я пережил дождливый октябрь. Вместе с ноябрём пришли первые холода и заморозки. С ним же надвигалась череда разочарований, предвидимая мною заранее. Квиддич, а вместе с тем и знаменитое противостояние львов и змей, никто не отменял, несмотря на все абсурдные декреты инспекции.       Естественно, я понимал, что предстоящий матч мои бездари гарантированно проиграют. С прошлогодним выпуском команду покинуло множество талантливых игроков, на которых, собственно, всё и держалось. И даже взятые на их место амбалы-вышибалы не в силах были чем-то улучшить незавидное положение. Сомнений не было: Поттер, как ловец, превосходил Малфоя. Вот если бы дело было в павлиньем хвосте… Тогда бы они ещё посостязались.       Но поддерживать легенду своего превредного характера мне всё же было надо, и потому, заимев такого «могущественного» союзника в лице Амбридж, я пользовался своим положением фаворита на полную мощность. Так как все тренировки команд обязаны были обговариваться с инспектором всея Хогвартса, я стал завсегдатаем в её омерзительном, мяукающем кабинете. Я льстил, уничтожая противника его же оружием, и старуха, улыбалась, подписывала все разрешения. При желании я бы даже мог оформить Слизерину ночёвку на поле. Чем не мог похвастаться Гриффиндор.       МакГонагалл была в бешенстве. Перемирие между двумя деканами кончилось. Я прикидывался дурачком, будто не замечал явных попыток дискредитации слизеринцами игроков команды Гриффиндора, а МакГонагалл пыталась воззвать к голосу моего разума. «Не победим, так хитростью задавим», — примерно так звучал неофициальный девиз моего факультета, и я старался его поддерживать. В конце концов, что я сделаю? Запретишь одним караулить в тёмном углу львов, накинутся другие. А все баллы с родного Слизерина рука не поднимется снять.       День матча выдался морозным и ясным. Небо заволокло грязной мутью, но погодка — самое то для игры. Солнце не заслепит глаза, ветер не собьёт с курса.       Стадион наполнился болельщиками. Как обычно, красно-золотые шарфы задавливали числом… Зато для моих это лишь дополнительная мотивация выиграть.       Как я заметил, кризис на игроков коснулся и гриффиндорской команды. В этом году на воротах стоял непутёвый Рон Уизли. И в игре проявлял себя точно так же, как на зельях: что-то делал, но всегда не в тему. Все квоффлы летели точно в кольца, и казалось, что Уизли затесался поработать на нашу команду.       Болельщики Слизерина подготовились лучше, чем Гриффиндор. Даже кричалку по такому случаю придумали:

Рональд Уизли — наш король, Рональд Уизли — наш герой, Перед кольцами дырой Так всегда и стой! Квоффл Рон поймать не может, Победить он нам поможет, На помойке он родился, Слизерину пригодился.

      Своего дружка от разгромного позора спас Поттер, довольно быстро поймавший снитч, и тем самым обеспечив игре краткость и отсутствие напряжённых моментов. Хотя всё же один, принёсший удовольствие, я увидел: Поттера сшибли с метлы бладжером уже после свистка. Пока Трюк отчитывала змеиного загонщика, внизу, на траве, разгоралась драка.       Не смирившись с поражением, Малфой начал осыпаться оскорблениями в кого ни попадя. Когда я подоспел, Драко уже лежал на траве со сломанным носом, а МакГонагалл отчитывала напавших Поттера и одного из близнецов Уизли.       — Вставайте, Драко, — изобразил я заботу, поднимая поверженного с земли.       — Он оскорблял мою сестру! — выкрикнул Поттер, как бы защищаясь от сокрушающейся МакГонагалл, но свирепым взглядом глядел на меня. — Мою семью!       — Желаете ещё что-нибудь добавить, Поттер?.. Нет? Тогда, Драко, в больничное крыло, живо! — приказал я, отвернувшись. — Не то зальёте тут всё своей кровью и сами откинетесь.       Малфой, прижимая ручонки к кровоточащему носу, пошагал вперёд. Я окинул усмиряющим взглядом Поттера и последовал за своим подбитым студентом.       — Профессор, я не виноват! Они сами накинулись на меня.       — Конечно, Драко, — язвенно сказал я, — Вы не виноваты в том, что спровоцировали их полезть на Вас с кулаками. Виноват только Ваш грязный рот, из которого вылились помои. Сколько раз я говорил: если проигрываете, так проигрывайте достойно?       — Много, сэр, — ответил поникше Малфой.       — И Вы ничего не выносите из моих слов, — сказал я. — Хотите цапаться с Поттером — цапайтесь, но не на глазах у всей школы… Ещё одна подобная выходка, и Вы гарантированно лишитесь не только значка старосты, но и моего расположения. Вам ясно?       — Да, сэр, — сказал мальчишка, но я уже не был уверен ни в нём, ни в его словах.