Пожиратель на полставки

      Я проводил вечер у себя в кабинете, разбирая сочинения второкурсников о нечисти, как меж полок со склянками показалась прозрачная голова с пустыми чёрными глазницами. Любой бы другой счёл это появление плохим знаком, но я привыкший.       — Давненько Вы не наведывались ко мне, — сказал я, отвлёкшись от кипы пергаментов.       Кровавый Барон, получивший своё прозвище из-за запачканной кровью с ног до головы одежды, полностью влетел в мой кабинет и слегка поклонился.       — Я гостил у своего приятеля в Йоркшире, — сказал он низким, глубоким голосом. — А затем, знаете, накатило… Смысл бытия и так далее.       — Представляю, — усмехнулся я.       Мужчина осмотрелся вокруг, заметив вслух, что банок и склянок на моих полках умножилось в разы, а затем сказал, заложив руки за спину:       — Презабавнейшая история произошла вчерашним вечером. Я наведался в гостиную нашего с Вами факультета, и заметил новые лица. Я, конечно, долго отсутствовал, но не столь долго, чтобы позабыть учеников.       — Ах, вот Вы о чём, — вспомнил я. — Это плод очередных директорских козней. Ученики прибыли из Дурмстранга на время.       — Вот уж не думал, что подобное когда-либо произойдёт, — признался Барон. — И что же, мы заботимся о них наравне с истинными слизеринцами?       — Ну разумеется, — сказал я с лёгким недоумением.       — Тогда Вам будет полезно знать, что как раз эти два иностранных студента путаются с гриффиндорцем.       Откинувшись в кресле, я шумно выдохнул:       — Кажется, я знаю, о ком Вы, и присмотрюсь к ним. Благодарю Вас, Барон.       Но на этом новости у факультетского приведения не закончились:       — Ах, да! — картинно вздёрнув руками, вспомнил Барон. — Дамблдор искал Вас. Я встретил его, когда он спускался с Астрономической башни. Он направлялся в больничное крыло и попросил передать Вам, что будет ждать там. Похоже, дело серьёзное.       Я вздохнул, глянув на время. Час был поздний, но когда старик беспокоился о приличиях?       — Сейчас поднимусь, — уведомил я и встал, разминая конечности.       Мужчина сдержанно кивнул и растворился в стене. Я закрыл свой кабинет и поспешил в больничное крыло. У самых дверей заприметил Поттера и Грейнджер, а вот третьего, Уизли, не наблюдалось. Не задерживая на них долгого взгляда, я вошёл в палаты.       Внутри стояла ленивая тишина; окна были занавешены, а лампы — зажжены. Только одна-единственная койка была занята, и та — мальчишкой Уизли, над которым о чём-то живо перешёптывались Дамблдор, мадам Помфри, МакГонагалл и бледный-бледный Слизнорт.       — Что произошло? — спросил я, приблизившись.       — Мальчика отравили, — с беспокойством в голосе ответила МакГонагалл.       — Кто же знал! — пискнул Слизнорт, вытирая с лица струящийся градом пот. — Я бы никогда…       — Всё в порядке, Гораций, — вмешался Дамблдор, — тебя никто не обвиняет. Совершенно очевидно, что это была чистая случайность.       Директор, принюхиваясь, поднёс к носу бутылку, которую всё это время держал в руках:       — Чувствуются сладкие нотки ванили и терпкая пряность имбиря — между прочим, славный напиток, если не осквернён ядом… Не помнишь, кто его подарил?       Слизнорт потеряно мотнул головой.       — Что ж, передайте остальным деканам, чтобы опросили своих учеников, — распорядился Дамблдор, задержав многозначительный взгляд на мне. — Возможно, они что-то знают об этой бутылке.       — Признаться честно, — боязно вставил Слизнорт, — я и сам подумывал её подарить.       — Кому же, если не секрет? — спросил Дамблдор.       — Так… Вам же, директор.       Воцарилась гнетущая тишина. Наверняка уже все догадались, что это второе покушение на жизнь Дамблдора, провальное в своём роде и угодившее снова не в ту цель. А ведь Кэтти Бэлл, которая также пострадала от проклятого ожерелья, до сих пор не вернулась из Мунго.       Я сжал челюсть до скрипа зубов. Всё это зашло слишком далеко.       — Северус, — нарушил тишину Дамблдор, сунув бутылку мне в руки, — Гарри дал мальчику безоар, но Вы сами знаете, что эти меры действуют недолго.       — Одного не пойму, — сказал я, — почему ученики распивают медовуху с преподавателями? С каких пор внеурочное время можно проводить таким образом?       — Не судите мальчиков, Северус, — ответил виновато Слизнорт. — Это всё моя оплошность. Гарри привёл ко мне своего друга, Ральфа…       — Рона, — шикнула МакГонагалл.       — Да-да, Рона. Он объелся конфет с приворотным зельем. Я сказал Гарри, с его-то способностями, он мог бы и сам приготовить противоядие…       — Ближе к делу, друг мой, — поторопил профессора Дамблдор.       — Ну да, ну да… — ещё более растеряно продолжил Слизнорт. — Я дал противоядие, конечно же. А Гарри заметил, что у мальчика ещё и день рождения… А вы ведь знаете, алкоголь отлично выводит последствия приворотов… Ну я и подумал… если пропустить по стаканчику на выходных, да ещё и в честь праздничка, ничего не случится…       — Ясно, — оборвал коллегу я. — Если вы позволите, я займусь своими прямыми обязанностями.       Все преподаватели со мной согласились, и я вышел из больничного крыла с бутылкой в руках. У дверей всё ещё стояли дружки Уизли, однако добавились к их компании теперь мистер и миссис Уизли с близнецами.       — Профессор Снейп! — подбежала ко мне встревоженная миссис Уизли. Вид был у неё такой, будто это она наглоталась яда, а не её дорогой сынок… — С Роном всё будет в порядке?       — Ну разумеется, — сказал я и перевёл взгляд на Поттера. — Ему несказанно повезло, что мистер Поттер оказался рядом и вновь отличился своими способностями… Очень любопытно, как он додумался засунуть в глотку Уизли безоар.       Я прищурил глаза, не припоминая, чтобы Поттер хотя бы раз отличился своим умом на моих уроках. Или хотя бы единожды он просто отличился. Не в худшую сторону.       — Я всего лишь слушал профессора Слизнорта, — сквозь зубы проговорил мальчишка.       — Ну всё! Молли, дети, — вмешался в разговор мистер Уизли, уводя жену за плечи. — Не будем мешать профессору Снейпу делать свою работу.       Я развернулся и ушёл в сторону подземелий, попутно словив залётное приведение, чтобы то позвало ко мне Кровавого Барона. Сам же быстро разложил инструменты, перелил в несколько колб напиток, чуть не убивший Уизли, и стал ждать.       Барон появился в моём кабинете через несколько минут, когда я как раз подготавливал индикаторы ядов.       — Есть к Вам очень важное дело, — сказал я, когда Барон, вытянув голову, наблюдал за моими действиями. — Позовите сюда Малфоя. Да так, как Вы умеете.       Слава Красного Барона была жуткой: его побаивались даже хогвартские приведения. Однако дружба с ним мне далась легко — Барон попросту не любил идиотов. Наверное, именно поэтому мы и спелись в самом начале моего деканского пути. А его способы убеждения… Скажем, ни один самый прожжённый хулиган в школе не смел ему перечить. Так что я не сомневался, что Малфой не то что придёт, прибежит.       К тому времени, как в мой кабинет постучались, одна из колб потемнела. Я убрал все остальные и… скажу сразу, настроение у меня было разъярённое и устрашающее.       Как только мальчишка вошёл, я тотчас захлопнул дверь и заколдовал её, едва поведя палочкой. Малфой испуганно вжался в ту самую дверь.       — Не стесняйтесь, присаживайтесь, — сказал я и показушно выдвинул на середину стола злополучную бутылку.       — Это не моё! — выкрикнул Драко.       — Из Вас такой же лжец, как и отравитель! — повысил голос я. — Сядьте!       Осознав, что путей отступления нет, Малфой сел в кресло передо мной с такой испуганной миной, словно я собрался его убивать. Впрочем, спорить не смею, я был близок к этому.       — Яд… — прорычал я. — Это оружие слабаков и женщин! Неужели это всё, на что Вы горазды после моих уроков?       Малфой молчал, вперив взгляд на свои дрожащие руки.       — На этот раз Вы чуть не убили Уизли, — тихо сказал я, но с по-прежнему ледяной интонацией. — В прошлый раз — случайной целью оказалась Кэтти Бэлл.       Мальчишка поднял на меня глаза, полные ужаса. И как его только приняли в Пожиратели? Знаю-знаю, в отместку отцу, но он не годится даже на роль сборщика мусора, что уж говорить об убийствах. Мне даже стало жаль его. Покажи он слабость при этих стервятниках — разорвут ведь. Сразу же.       — Это Ваш последний провал, который я прикрою, — произнёс я уже спокойно. — Возможно, сейчас-то Вы готовы поведать мне о своём замысле?       — Я не смог зайти туда, — шёпотом обронил мальчишка.       — Куда? — удивился я.       — Неважно! — выкрикнул он, рывком встал и отвернулся. — Это моё дело! И только моё!       — Я лишь пытаюсь помочь Вам, Драко.       О да, вот он, пугливый мальчишка, который убьёт великого Дамблдора. Так и вижу, как он подсыпет в кубок очередной яд неумелого приготовления.       — Не нужна мне Ваша помощь, сколько уже можно повторять! И выпустите меня отсюда!       Я махнул палочкой, и дверь отворилась.       — Мой Вам совет, — спокойно произнёс я, — не допускайте ужаса в своих глазах.       И Малфой спешно удалился, хлопнув дверью. Я напомнил себе, зачем вожусь с этим кретином, чтобы прогнать вспыхнувшую ярость. Во-первых, хоть и Малфой-старший редкостная змея, он прежде всего мой друг. И ах да… И ещё ты связан клятвой с его драгоценной жёнушкой, Снейп.       Я продолжил работать над противоядием до поздней ночи. Затем, по готовности, отнёс его мадам Помфри. Она с вымученной улыбкой приняла зелье и сразу же влила в горло пострадавшего.       — К завтрашнему утру уже должен прийти в себя, — сообщила она. — Что за яд-то был, в итоге?       — К счастью, наш отравитель не приготовил напиток Живой Смерти, — ответил я, — иначе мистеру Уизли не помог бы даже безоар.       Мадам Помфри растерянно согласилась, и я, распрощавшись, покинул её обитель. Странно, как я, закрутившись со всеми этими ядами, только сейчас вспомнил об Амелии. Она обычно прибегала в мой кабинет, когда случалась любая беда, а тут… Даже не заглянула ни на миг. Хотя, возможно, она уже всё выяснила у своего братца и не сочла нужным прийти ко мне.       В любом случае, я заглянул в своё расписание, и по случайному совпадению первый урок у меня значился как раз за седьмым курсом. Вполне вероятно, что девушка задержится после занятий опять под каким-нибудь нелепым предлогом, чтобы выяснить оставшуюся информацию.       Этими мыслями и успокоился, проспав пару часов до утра. Вышел я из своих покоев не в настроении и до ужаса уставший. И слегка опешил. Перед моей дверью сидела чёрная кошка и истошно орала. Узнать её не составило труда: это животное привезла Амелия, после того как сбежала из дома, уже не упомню, в который раз.       Если это какая-то шутка, то мне она не показалась смешной. Понимаю, весна, все дела, да и не помнится, чтобы я просыпал на себя кошачью мяту.       Не обращая на это недоразумение внимания, я привычно наложил запирающие чары на дверь и поспешил на урок. Однако животное преследовало меня всю дорогу, норовя цапнуть за брюки, поэтому, когда я добрался до класса, среди учеников прошёлся удивлённый шёпот.       Я пригласил студентов войти, ожидая, пока все рассядутся. Затем, захлопнув дверь прямо перед носом у этого орущего создания, я вознамерился уже высказать всё, что о нём думаю, его хозяйке, но…       — А где мисс Стилл? — спросил я, обведя взглядом учеников. — Староста?       — Профессор МакГонагалл ничего не передавала, сэр, — ответила юный помощник преподавателей.       Я уставился на него удивлённым взглядом.       — Ей вчера нездоровилось, — пристав, сказал Миллер, один из дружков Амелии. — Может быть, она в больничном крыле?       — И она не ночевала сегодня в общей спальне! — выкрикнул кто-то из гриффиндорских девушек.       — Исключено, — сказал я. — Мадам Помфри всегда предупреждает деканов, если кто-то попадает в больничное крыло, а деканы, в свою очередь, предупреждают старост.       Я вновь перевёл хмурый взгляд на старосту, и тот растерянно повторил, что МакГонагалл ничего не передавала.       — Как же так! — со злостью бросил я. — Ваш товарищ не ночует в спальне, и никто не догадался сообщить декану!       Я оглядел класс, взывая к ответственности, и задержал взгляд на Илье Капитанове. У того глаза медленно расширялись, а затем он и вовсе вскочил с места и выбежал из класса.       — Староста, сообщите МакГонагалл, что произошло, — распорядился я и устремился за сбежавшим юношей.       Капитанов как раз сворачивал по коридору, когда я вышел. За ним, сверкая лапами, бежал питомец Амелии. Похоже, с сегодняшнего дня мне нужно серьёзно задуматься о своём скепсисе по отношению ко всяким знакам.       Я догнал юношу на третьем этаже, когда тот растерянно и со сбитым дыханием оглядывал коридоры.       — Вы знаете… где она может быть? — спросил я, не менее уставший.       — Думаю, на восьмом этаже, но я не уверен, куда идти.       — Я оставлю на потом вопросы о том, откуда Вам известно, где находится пропавшая студентка, — грозным тоном сказал я. — А сейчас… пойдёмте, я знаю короткий путь.       Я свернул налево, преодолел коридор и снова свернул налево. Здесь, за старинным гобеленом, затерялась лестница, ведущая к последним этажам. Капитанов стремглав рванул вверх, отставив меня позади. Мда… моя физическая подготовка оставляла желать лучшего, но в свою защиту хотел бы сказать, что я маг, а не марафонец.       Наконец, добравшись до восьмого этажа с тяжестью в груди, я увидел длинный коридор, в котором, могу поклясться, никогда не замечал ни единой двери. Однако сейчас здесь чудесным образом выросла дубовая огромная дверь, которую Капитанов рывком открыл и ворвался внутрь. За ним кошка Амелии, и только затем лишь я.       Сердце сжалось, когда я увидел, как девушка растянулась на полу, протянув руку к двери. Недалеко лежала вывалившаяся палочка.       — Профессор… взгляните, — растерянно произнёс Капитанов, опустившийся перед ней на колени, чтобы прощупать пульс. — Что это с ней?       Он обнажил её руку, задрав рукав мантии. Эти странные линии по всему её телу, доселе бывшие чёрными, приобрели золотой оттенок и слабо мерцали. И всё же, несмотря на всё, что здесь происходило, я не мог не заметить с каким сожалением смотрел на Амелию этот мальчишка. Ох, поздравляю, милая, очередной влюблённый идиот в твою копилку.       — Её нужно доставить в медицинское крыло, — почти рыча, сказал я. — Позвольте, я наколдую носилки.       — Я её отнесу, — вызвался юноша.       — И всё же, я настаиваю на носилках.       — Серьёзно?! — воскликнул он. — Будем ссориться, пока она умирает?       Поднявшись, он с нежной осторожностью, от которой меня чуть не стошнило, взял Амелию на руки и с такой же дотошной аккуратностью вынес её через дверной проём.       — Я догоню, — с недовольством предупредил я, решив задержаться ещё на пару минут.       Что же ты здесь делала, Амелия? Зачем тебе понадобилась собственная библиотека, если Хогвартс имеет куда больший запас книг? А тренировочный манекен? Он был нетронутый. Значило ли это, что она не успела им воспользоваться?       Я поднял с пола её палочку.       — Приори…       — Думаю, не стоит, — раздался голос за моей спиной; я со злостью обернулся. Естественно, это был Дамблдор. — Что бы она здесь не выяснила, нам нельзя об этом знать.       Старик подошёл ко мне и протянул руку. Получив палочку Амелии, он спрятал её в потайной карман мантии и с восхищением осмотрелся.       — Как поразителен, однако, бывает Хогвартс! — с детской наивностью высказался он.       — Для Вас это забава?! — разозлился я. — Она чуть не погибла! Снова!       — Когда Вы будете в моём возрасте, Северус, — снисходительно улыбнулся Дамблдор, — Вы поймёте, что значит радоваться новой информации. Даже в столь неприятных обстоятельствах… А теперь, я думаю, нам следует уйти. Возможно, ей могут понадобиться Ваши знания в области зелий.       Я недовольно фыркнул и вышел из комнаты. Дамблдор захлопнул дверь за нами, и та исчезла.       — Её линии… — начал было я. — Они…       — Не здесь, — оборвал Дамблдор. — Поберегите размышления до моего кабинета.       Мы в полном молчании дошли до медицинского крыла. Над больной уже хлопотала мадам Помфри, рядом мешалась МакГонагалл. Ну и ещё мальчишка стоял в стороне с тёмным видом. На соседней койке лежал очнувшийся Уизли и смотрел во все глаза, что происходило.       — Альбус! — вскрикнула декан. — Думаю, Вам стоит взглянуть.       — Илья, Вы можете быть свободны, — сказал Дамблдор, и мальчишка, кивнув, ретировался.       Старик принялся осматривать всё ещё мерцающие золотым светом руки Амелии.       — Я никогда такого не видела, — растерянно призналась мадам Помфри. — Это не яд, хотя у девушки сильная лихорадка. И не могу сказать точно, что это магия.       — Поппи, — мягко сказал Дамблдор, отстранившись от девушки, — обеспечьте мисс Стилл необходимым уходом. Меняйте повязки и проследите, чтобы ей всегда было достаточно воды… Если это то, о чём я думаю, ей нужно продержаться три дня.       Я заметил, как вечно строгие глаза МакГонагалл наполнились ужасом. Да и мои, думаю, выглядели сейчас не лучше.       — Не разумнее было бы отправить девушку в Мунго? — спросила декан Гриффиндора.       — Нет, Минерва, там она не доживёт и до вечера.       Дамблдор сказал эти слова так жёстко и грозно, что обе присутствующие здесь женщины подозрительно затихли. Уизли вжался в койку и накрылся одеялом.       — Как Вы нашли её, Северус? — спросил Дамблдор, стремясь сменить тему.       — Я заметил, что на уроке не хватает ученика. Начал расспрашивать класс, но никто ни сном ни духом. Затем этот Капитанов, — я сделал небрежный жест рукой, — сорвался с места, а я — за ним. Он привёл на восьмой этаж, где дверь была едва приоткрыта.       — Должен признать, эта девушка — настоящий герой, — через время сказал Дамблдор. — Было крайне умно с её стороны отпереть дверь прежде, чем окончательно потерять сознание.       — Что, теперь начислите ей баллы? — едко ответил я.       — Северус! — ахнула МакГонагалл.       — Я вёл к тому, — вежливо продолжил он, — что если бы она не сделала этого, Вы бы не смогли войти в комнату. К сожалению или к счастью, Выручай-Комната устроена так, что никто не может в неё пробраться, если там находится человек.       Моральная оплеуха директора отлично изменила меня в лице. Да! Он заставил меня почувствовать себя последней свиньёй на земле. Но. Я не мог поверить, что моя маленькая девочка, хрупкая, слабая, взбалмошная, была способна вот так выкрутиться. Ну какой из неё герой? Она же даже таракана на моей кухне прихлопнуть не могла! Неплотно закрыла дверь, только и всего, — вот, во что я охотнее поверю. А ведь именно так Дамблдор и портил детей… Одного Поттера испортил, но вторую я портить не дам!       — Что ж, девушке сейчас нужен покой, — заключил Дамблдор, обведя всех взглядом. — А деканов я попрошу проследовать в мой кабинет.       И тут стало происходить нечто необъяснимое. Маховик, который Амелия всегда прятала под одеждой, освободился и взмыл в воздух. Мелькнула золотая вспышка, ослепив на время всех присутствующих, и после все увидели Амелию Поттер в истинном обличье.       МакГонагалл, всмотревшись в бледное, покрытое испариной лицо, попятилась назад, пока не врезалась в пустующую койку. Дамблдор выглядел не менее удивлённым, однако тотчас наколдовал ширмы, огородившие девушку от посторонних глаз.       А тайна всё росла, и не сказать, что в лучшую сторону.

***

      — Как вы, оба, посмели скрывать от меня, что девушка жива?! — уже позже распалялась МакГонагалл в своём кабинете: до директорского дотерпеть у неё не хватило сил. — О чём вы только думали, когда принимали подобное решение?!       Женщина яростно взглянула на меня, и я поднял руки, намекая, мол, здесь далеко не я строитель планов. Я тоже, знаете ли, узнал далеко не первым.       — Альбус, — обратилась она к директору, придав себе напускную важность, — ну уж меня-то ты мог поставить в известность. Я, как декан Гриффиндора, обязана знать, что происходит на моём факультете.       — Я понимаю твоё негодование, Минерва, — сказал Дамблдор, — но, поверь, у нас до сих пор имеются веские причины скрывать девушку от излишнего внимания.       — Не сомневаюсь, Альбус! У тебя вечно находятся «веские» причины на всё.       МакГонагалл плюхнулась в своё кресло; очки её съехали на бок, и она сняла их вовсе, протирая глаза, будто всё ещё не принимая происходящее.       — Скажите же мне одно, — сказала она, вернув голосу свойственную строгость, — почему чары, меняющие внешность, так быстро спали? Даже если волшебник… умирает, чары ослабевают лишь на второй-третий день.       — Честно говоря, я надеялся, что как раз ты прольёшь свет на эту загадку.       — Я бы смела предполагать что-либо, — в её голосе сквозил жёсткий укор, — если бы Вы, директор, дали мне больше информации.       — Как раз у Вас информации предостаточно, профессор.       — Не клоните ли Вы к тому…       — Именно.       — Может быть, мне выйти? — с раздражением спросил я. — А вы продолжите и дальше изворачиваться и не говорить самого важного, но уже без меня?       Они замолчали на время, сцепившись взглядами. Затем Дамблдор, глубоко вздохнув, спросил:       — Почему Амелия не явилась ко мне в кабинет, когда я назначил встречу?       — Я похож на того, кому она сообщает о своих передвижениях? — небрежно бросил я.       — Что ж, в любом случае, пророчество уже запущено, — ответил Дамблдор. — Амелия нашла в Выручай-Комнате последний ключ в её путешествии, и теперь она обретёт свою полную силу.       — Ради Мерлина! — закричал я, уже не в силах сдерживать скопившуюся ярость. — Дайте мне полную информацию, а не те жалкие клочки правды, которые вы мне подкидываете!       — Пророчество гласит, — вклинилась МакГонагалл и взглянула на Дамблдора, будто спрашивая разрешения. И только когда тот кивнул, она продолжила: — Когда цепь замкнётся и последняя деталь станет на своё место, та, что обыграла время, закроет глаза на три дня и три ночи и обретёт полную силу. Она должна успеть сделать три выбора, прежде чем время вознаградит её или отберёт всё… Когда последняя деталь станет на своё место, время начнёт обратный отсчёт.       МакГонагалл умолкла, вновь с нервинкой надев очки. Я сжал губы, пытаясь разобрать всю кучу бесполезных слов.       Почему во всех этих дурацких пророчествах непременно говорилось что-то о силе? Почему нельзя предсказать дождичек в четверг или подгоревшие пончики?..       — Полагаю, что та, кто обыграл время — это наша Амелия, — предположила старая львица и схмурила брови.       — Значит, сейчас девушка борется за право обладания новой силой, — с азартом продолжил её рассуждения директор, — ещё пока не властной никому доселе!       Мне казалось, ещё немного, и они запоют, как в тех дешёвых мюзиклах в центре Лондона. А между тем, они продолжали заканчивать фразы друг за друга…       — А её собственная магия, — сказала МакГонагалл, — не желает делить своё место ни с чьей другой. Поэтому и выталкивает любую другую.       — И либо её магии придётся научиться уживаться с другой…       Дамблдор замолчал, оставив несказанное «либо» в своей густой седой бороде. Никто не решался нарушить воцарившееся молчание. Что ж, рубить правду, так рубить; и я закончил все их мысли:       — Либо девушка умрёт.       И тут-то я всё понял. Все эти годы я защищал Амелию от внешних опасностей: ограждал её в перемещениях, старался держать её в поле зрения, чтобы всегда прийти на помощь; но я не подумал, что она сама для себя представляла опасность. Да и как тут предугадаешь? Твоя собственная магия…       Ну нет, Поттер, не для того я спасал твою жизнь всё это время, чтобы ты её профукала из-за какой-то там новой силы.       Я не заметил, как вновь оказался в больничном крыле. Мадам Помфри, выглянув из своего кабинета, нахмурилась и закрыла дверь. Оказавшись рядом с бессознательным телом Амелии, я в полной мере почувствовал себя несуразным. Что я мог сделать? Поговорить с ней? Какой вздор, она не услышит и не запомнит ни единого слова! Взять её за руку и не отпускать, пока не проснётся? Давайте же быть честными. Это лишь создаст иллюзию помощи и поможет только разве что… мне.       Однако, накрыв её маленькую ладонь своей, я держался за неё, будто это моё всё. А это и было моим всем. Те двенадцать лет без неё, то лишённое цветов время… Тогда день проходил, как три дождливых осени, но с ней теперь — осень считалась за день. И я понял, как мало мне её, как всегда мне будет мало, как быстро всё летит мимо, и я не успеваю этим насладиться.       — Этого я и боялся, — раздался надо мной спокойный голос директора, — что однажды Вы не сможете справиться с эмоциями.       Он не корил меня ни в чём, не обвинял, не осуждал, однако едва уловимая досада сквозила в его голосе. Я не хотел поднимать на него головы: я знал, если я дёрнусь, по щеке скатится слеза.       Пожалуй, я подвёл старика. Но ведь никто не заставлял его возлагать на меня слишком много надежд. Теперь, вероятно, вся школа узнает о моей связи со студенткой, а на утро придут письма от совета попечителей, что надо бы выгнать профессора Снейпа за такие дела. И никакой Малфой, засевший в Азкабане, не отмажет теперь.       — Она тоже об этом знала, — с болью отозвался я.       Воспоминания, в которых Амелия предупреждала, что не стоит начинать эти отношения, приносили жгучую боль. Как бы я не хотел, как бы я не старался, я не мог подавить в себе эти чувства. Амелия Поттер — единственная моя слабость.       — Вы намерены сидеть здесь всё это время, пока она не очнётся? — не прекращал мучить расспросами Дамблдор.       Я промолчал, вновь вспоминая слова Амелии, что Дамблдор всегда даёт иллюзию выбора. Вроде бы я могу остаться, но кто же мне позволит, Мерлин всех дери…       — Что ж, скажем всем, что на девушку была наложена, предположим, порча, — сказал Дамблдор; я поднял на него шокированный взгляд. — А Вы нужны здесь, чтобы поддерживать её состояние.       Не веря своим ушам, я не мог вымолвить ни слова.       — Придётся найти Вам замену на время, — Дамблдор лукаво подмигнул и повернул голову в сторону: — А о том, что на самом деле здесь происходит, мы никому не скажем, верно, мистер Уизли?