Пожиратель на полставки

      Вызов в министерство магии стоило ожидать, но, что это случится на следующий же день после похорон Дамблдора, не добавляло моего расположения ко всей этой системе.       — Готова?       — Нет…       Мистер Уизли заметно нервничал, оглядывая подозрительным взглядом невзрачные улицы. Он держал руку под пиджаком, и нетрудно догадаться, что он сжимал там палочку. Через дорогу за нами наблюдало двое: Грюм, натянувший на свой странный волшебный глаз котелок, и Тонкс, принявшая сегодня обличье подростка с кучей татуировок и пирсинга. Где-то в паре кварталов от нас также дежурили члены ордена.       — Я бы хотел тебя успокоить, сказав, что это стандартная процедура, — промолвил мистер Уизли. — Но, сама понимаешь, такого ещё не случалось.       Мужчина открыл передо мной дверь красной телефонной будки. В ней не хватало нескольких окон, и выглядела она совсем непрезентабельно: битые стёкла на полу, выжженные вандалами кнопки и разрисованные разными высказываниями стены.       Я вошла первой, мистер Уизли втиснулся следом и захлопнул дверь. Он снял трубку и набрал какие-то цифры, после чего раздался прохладный женский голос, но не из трубки, а словно невидимая женщина стояла рядом:       — Добро пожаловать в Министерство магии. Пожалуйста, назовите своё имя и цель визита.       — Э… — замялся мистер Уизли, не зная, куда точно следует говорить, в трубку или… — Артур Уизли, отдел выявления и конфискации поддельных защитных заклинаний и оберегов. Сопровождаю Амелию Поттер, вызванную на эм… регистрацию…       — Благодарю Вас, — произнёс всё от же голос. — Посетитель, возьмите и прикрепите значок к мантии спереди, пожалуйста.       Что-то щёлкнуло, и по металлическому желобку для возврата монет скользнула какая-то штучка. Это оказался квадратный серебряный значок с надписью: «Амелия Поттер. Регистрация». Я приколола значок к своему бесформенному свитеру.       — Уважаемый посетитель, — вновь послышался женский голос, — Вам необходимо пройти досмотр и зарегистрировать вашу палочку у дежурного колдуна, чей пост находится в дальнем конце атриума.       Пол телефонной будки дрогнул, и она медленно поползла вниз. Я опасливо смотрела на Грозного Глаза и Тонкс, провожающих взглядами удаляющуюся кабину, пока темнота не сомкнулась над моей головой. В ушах слышался лишь однообразный механический звук подземного перемещения. Примерно через минуту мои потёртые кроссовки озарила полоска золотистого света, расширяясь, пока наконец не осветила всю кабину.       — Министерство магии желает вам приятного дня, — сказал женский голос.       Дверь будки распахнулась, мистер Уизли вышел, и я — за ним, накинув на голову капюшон от плаща. Мы очутились в конце очень длинного, богатого зала с тёмным паркетным полом, отлакированным до зеркального блеска. Я не могла не застыть, оглядывая всё это великолепие. На переливчато-синем потолке сияли золотые символы, которые перемещались и видоизменялись, делая потолок похожим на огромную небесную доску объявлений. В стенах, обшитых гладкими панелями из тёмного дерева, было устроено множество позолоченных каминов. Каждые несколько секунд в том или ином камине на левой стене с мягким свистом кто-то появлялся — либо волшебница, либо волшебник. Справа перед каминами стояли небольшие очереди желающих покинуть Министерство.       Посреди зала шумел фонтан, представлявший собой золотую скульптурную группу в центре круглого бассейна. Самая высокая из фигур изображала благородного чародея, взметнувшего в воздух волшебную палочку. Вокруг него стояли красивая волшебница, кентавр, гоблин и эльф-домовик. Последние трое смотрели на волшебницу и чародея снизу вверх, с обожанием. Из концов волшебных палочек, из наконечника стрелы кентавра, из острия гоблинской шляпы и из ушей эльфа били сверкающие струи, и журчание воды примешивалось к хлопкам трансгрессии и к шороху бесчисленных подошв. Сотни волшебников и волшебниц большей частью по-утреннему хмурых, шли к дальнему концу атриума, где виднелись золотые ворота.       — Туда, — сказал мистер Уизли.       Мы присоединились к потоку сотрудников Министерства, одни из которых несли шаткие стопки пергаментов, другие — потёртые портфели. Кое-кто читал на ходу «Ежедневный пророк».       — Сюда, — сказал мистер Уизли, и мы вышли из толпы сотрудников, направлявшихся к золотым воротам.       Слева от них за столом, под табличкой с надписью «Охрана», сидел плохо выбритый волшебник в переливчато-синей мантии. При нашем приближении он поднял глаза от «Ежедневного пророка».       — Я сопровождаю посетителя, — объяснил мистер Уизли, показывая на меня.       — Сюда, пожалуйста, — сказал дежурный скучающим голосом.       Я подошла к нему ближе, и волшебник, подняв длинный золотой прут, тонкий и гибкий, провел им по моему телу сверху вниз, спереди и сзади.       — Волшебную палочку, — буркнул дежурный колдун-охранник, положив золотой щуп и протянув ладонь.       Я дала ему палочку. Охранник опустил её на странное латунное приспособление — подобие весов, но с единственной чашечкой. Устройство завибрировало. Из щели в его основании проворно выползла узкая полоска пергамента. Волшебник оторвал её и прочёл, что было написано.       — Тринадцать дюймов, грабовое дерево, внутри перо феникса, используется двадцать один год. Так?       Он поднял взгляд на меня и нахмурился. Учитывая, что я выглядела на двадцать с большой натяжкой, у любого, кто умел считать, возникли бы вопросы.       — Так, — нервно подтвердила я.       — Это мне, — сказал охранник, взглянув на мистера Уизли и не заметив ничего подозрительного в его лице, наколол пергамент на небольшой латунный шип. — Это вам, — он сунул мне волшебную палочку обратно.       — Спасибо.       — Спасибо, Эрик, — твёрдо сказал мистер Уизли и, взяв меня за плечо, повел от стола обратно к потоку служащих министерства, идущих к золотым воротам.       — Думаете, он что-то заподозрил? — спросила я.       — Если и так, ничего он не сделает, — успокоил мистер Уизли. — Ты здесь с официальным визитом.       Мы наконец миновали золотые ворота и очутились в просторном зале, в котором насчитывалось более двух десятков лифтов за такими же золотыми решетками. Мы присоединились к одной из кучек ожидающих волшебников. Вскоре одна из решёток раздвинулась, и вслед за толпой мы вошли внутрь. Помимо волшебников в лифт влетело несколько бумажных самолётиков, которые, по рассказам мистера Уизли, служили связью между отделами.       Двери наконец закрылись, кабину тряхнуло и медленно потянуло вниз, глубоко под землю. На каждом этаже лифт останавливался, и всё тот же холодный женский голос, поприветствовавший нас при входе в министерство, называл магические отделы. Когда голос объявил второй уровень, где находился отдел магического правопорядка, в лифте остались лишь мы с мистером Уизли и один колдун, заслонивший лицо огромной коробкой. Мы очутились в длинном коридоре, где было много дверей.       — Сюда, — поманил мистер Уизли за собой.       Свернули за угол, прошли двустворчатую дверь и оказались в большом зале, тесно заставленном и разгороженном на отсеки, гудевшие от разговоров и споров. Люди здесь метались от одного стола к другому, кричали и сталкивались друг с другом, а ещё больший хаос наводили кружившие в воздухе, словно мухи, служебные записки.       — Здесь всегда так? — удивилась я.       Мистер Уизли, казалось, был удивлён не меньше моего и оглядывал эту суматоху из-под нахмуренных бровей:       — Идём, я провожу тебя.       Он вновь мягко взял меня за плечо и повёл через весь зал, однако то и дело оглядывался, стараясь вслушаться в разговоры. Мистер Уизли подвёл меня к большой двери, табличка на которой гласила: «Амелия Боунс. Глава отдела магического правопорядка».       — Как освободишься, найди меня где-то там… — неопределенно указал мистер Уизли на зал, который мы только что миновали. — Главное, ничего не бойся. Она строгая, но справедливая.       Мужчина постучал за меня в кабинет, и дверь тотчас же приоткрылась.       — Иди, — подтолкнул меня мистер Уизли, и я вошла в кабинет.       Здесь было много железных шкафов с кучей выдвижных полочек и столько же книг, почти как у Северуса в гостиной. Только кабинет был большой и просторный, в центре стоял стол на толстых ножках, который заливался солнечным светом из огромного окна. Наверное, оно было волшебным, поскольку министерство располагалось под землей.       Спиной к окну сидела волшебница и разбирала кипу бумаг. На вид ей было лет сорок, и была она такой, какой я представляла всех высокослужащих чинов: со строгой причёской, в выглаженной дорогой мантии и с табличкой на двери.       — Амелия Поттер? — спросила она, даже не взглянув на меня.       — Да, — ответила я, всё ещё мявшаяся на пороге.       — Садитесь.       Я заняла кресло для посетителей, чувствуя неловкость за свои пыльные кроссовки на её дорогом ковре. Волшебница отложила бумаги и встала, пульнув быстрый взгляд на значок на моей груди. Она несколько раз стукнула палочкой по одному из железных ящиков, и он резко выдвинулся на метра два в длину, словно вывалившийся у собаки язык.       — Поттер… — вновь проговорила женщина, водя пальцем по бесконечным папкам. — Амелия.       Вытянув нужную папку, она закрыла ящик и вновь села передо мной, позволив себе наконец рассмотреть меня лучше.       — Ну рассказывайте, юная нарушительница порядка, — сказала она, положив голову на руки. — Как так получилось, что дело ваше закрыто посмертно, а Вы сидите передо мной живая и здоровая?       Я не понимала, издевается она надо мной или нет, но желания дерзить с этой дамой не возникало. Взгляд её казался доброжелательным, и почему-то она напоминала мне МакГонагалл. Отчитает, но поможет?       — Мне известно, что Вы отказались от защиты министерства, — произнесла она, не дождавшись моего ответа. — Почему? У нас есть отличные программы по защите свидетелей. Особенно для семей, пострадавших от рук Сами-Знаете-Кого.       — Моя семья была под такой защитой, — буркнула я.       — Это было во время Первой магической войны, — вспомнила она. — С тех пор многое изменилось.       Прежде чем отсылать меня в министерство, члены ордена провели со мной некий инструктаж. Входила в него и подноготная Амелии Боунс. Не знаю, думали ли они, что тем самым добьются моего расположения к ней или считали, что я смогу заполучить влиятельного союзника в министерстве. Тем не менее, наши судьбы были похожи. Боунс тоже лишилась семьи по велению Волан-де-Морта, и у неё тоже остался единственный кровный родственник — маленькая племянница Сьюзан, ровесница Гарри.       — Вы и вправду верите, — спросила я, — что если Волан-де-Морт действительно захочет меня убить, несколько ваших мракоборцев смогут меня защитить?       От меня не укрылось, что Боунс не дрогнула при упоминании имени, которое нельзя назвать.       — Эту программу разрабатывала я, — голос её показался холодным. — И могу сказать с уверенностью, что пока я на своём месте, программа действует без эксцессов.       — Хорошо, — сказала я, склонив голову вбок и заглядывая женщине в глаза, — если предположить — только предположить — что Волан-де-Морт захватит министерство? Вся информация о моём местоположении будет у него? Вы запрёте меня в доме, приставите охрану… Кажется, это всё тот же сценарий, что случился с моей семьёй.       — Я вижу, в Вас есть стержень, — ответила мисс Боунс. — Однако он может сыграть с Вами злую шутку когда-нибудь.       Я собралась было возразить, но она подняла руку и требовательным тоном продолжила:       — Мы проясним ещё кое-какие моменты, и можете быть свободны.       Боунс заставила подписать кучу бумаг и задала столько же уточняющих вопросов: кто я, что я, кто мои родители, помню ли я брата. Она также упомянула о наследстве, оставшемся от родителей и от Сириуса, и дала мне бумагу для предъявления в банк Гринготтс, чтобы я наконец смогла пользоваться своими счетами. Ступор возник тогда, когда дело дошло до определения моего возраста. Я не стала отходить от легенды, что я перенеслась во времени, однако по бумагам на сегодняшний день мне должно было быть тридцать три года.       — Дату рождения мы, естественно, поменять не можем, — сказала мисс Боунс. — Но если для Вас точный возраст важен, я могу сделать пометку.       Я глубоко задумалась. Мне не светит долгой жизни, какая была, например, у Дамблдора. Когда ты настолько стар, что неважно: пятый десяток тебе исполняется или пятнадцатый. А у меня сейчас каждый день на счету. И я бы хотела, если кто-нибудь когда-нибудь заинтересуется моей историей… Я бы хотела, чтобы этот кто-то знал, что мне было всего семнадцать, когда Волан-де-Морт убил мою семью. И мне продолжало быть семнадцать, когда я вернулась из будущего, чтобы его победить.       — Запишите… — сказала я, осёкшись, снова взвешивая все за и против. — Запишите мой настоящий возраст. Двадцать один.       — Хорошо, — сделав последнюю пометку, сказала мисс Боунс. Она отложила перо, полистала моё дело, в затем вновь вперилась в меня строгим взглядом. — В своей истории Вы упомянули, что Вашу жизнь спас маховик, но что-то я не вижу зарегистрированных маховиков на Ваше имя или на имя Сириуса Блэка. Это было незаконное приобретение?       Это что, шутка? Неужели она думала, что я признаюсь, сидя в министерстве, будто обошла закон?       — Когда Сириус подарил мне эту вещицу, я понятия не имела, что это, — сказала я. — Она совсем не выглядела как маховик.       — И как же она выглядела?       — Как шкатулка, — ответила я. — И когда я открыла её, из неё вылетела уменьшенная магическая копия птицы-феникса. Эта птица, вероятно, выбрала меня своей хозяйкой, и следовала за мной по всюду. К тому времени, моя семья уже сидела под «защитой» министерства, и нам не дозволено было выходить из дома. Позже, когда я начала выяснять, что всё-таки со мной произошло, Сириус признался, что заказал этот сувенир у американского мастера, который специализируется на защитной магии.       — Постойте, — задумалась Боунс. — С чего же Вы тогда взяли, что эта шкатулка являлась маховиком? Вам известен принцип работы маховика?       — Конечно, — не совсем уверенно произнесла я.       — Тогда Вам должно быть также известно, что, если Вы путешествуете во времени, Вы обязаны вернуться в отправную точку.       Я взглянула на неё испуганно. Вернуться в отправную точку? В ту ночь, когда Волан-де-Морт пришёл в мой дом? Но какой тогда смысл в моём спасении? Боунс, видимо, поняла мои мысли и сказала:       — Возможно, Вы ошибаетесь, что это всё же был маховик времени.       — Но ведь меня перенесло во времени! — возразила я. — Я ведь не могла всё это выдумать? Взгляните на меня! Разве возможно сказать, что мне сейчас тридцать три года?       — Есть омолаживающие зелья, — вставила Боунс, и я чуть не поперхнулась возмущением. — Не стоит злиться. Я верю в Вашу историю, но, возможно, Вам стоит связаться с тем мастером? Может быть, он прольёт свет на эту ситуацию?       — Я понятия не имею, что это за мастер, — ответила я. — А спросить не у кого… Сириус мёртв… И Дамблдор…       Я растеряно заводила глазами по полу. Даже если шкатулка Сириуса не была маховиком, у меня ведь был ещё один, которым я точно воспользовалась. Отправная точка… вернуться обратно… Всё это совсем выбило меня из колеи.       — Я… попробую разузнать что-либо, — пообещала Амелия Боунс, с сочувствием глядя на меня. — Ну, а пока не смею более Вас задерживать. Вам придёт сова с уведомлением, что перерегистрация в качестве волшебника прошла успешно. Это может занять некоторое время, но и мы не каждый день возвращаем людей с того света.       Распрощавшись, я направилась к выходу. Покинув кабинет, я сразу же натолкнулась на мистера Уизли и… Перси. И судя по разгневанным лицам отца и сына, разговор у них состоялся не самый приятный.       — Мисс Поттер? — уточнил Перси, поправив очки на носу, и осмотрел меня придирчивым взглядом. — Перси Уизли, младший помощник министра. Мистер Скримджер хочет Вас видеть, и я обязан сопроводить Вас к нему.       Я взглянула на мистера Уизли, но он не добавил ни слова. Было очевидно, ему не нравилось, что министр вновь хочет поговорить со мной, но спорить с руководством не в его полномочиях.       Сдавшись перед напорным тоном Перси, я поплелась за ним к золотым лифтам. Юноша с важным видом зашёл в кабину и нажал кнопку уровня один. Захлопнувшиеся двери отделили нас от мистера Уизли, провожающего меня извиняющимся взглядом. Что-то его тревожило, но я не смогла распознать что.       Перси не издал более ни звука. Мы молча шли по коридорам, и шаги затихали под фиолетовыми коврами. Опять большая красивая дверь с табличкой, на этот раз гласившая коротко: «Министр магии».       Руфус Скримджер только меня и ждал, поскольку тотчас выпроводил из кабинета Перси, попытавшегося выслужиться с отчётом о том, что приволок меня сюда. Провёл стандартную процедуру приветствия и предложил присесть. А я не отказалась, знаете ли. Не каждый день сижу в кабинете самого министра.       — Вы не пересмотрели свои взгляды на моё предложение? — перешёл сразу к делу Скримджер.       — Нет, господин министр, мой ответ по-прежнему категоричен, — ответила я, скрестив руки на груди.       — Что ж, — очевидно, сдавшись, проговорил мужчина, — мои работники передали мне, что та палочка, которой Вы владеете сейчас, действительно Ваша палочка, купленная в лавке Олливандера, когда Вам было одиннадцать лет.       Я напряглась, заметив у него на столе тот самый тонкий лист пергамента, который зачитывал охранник при входе.       — И что? — спросила я. — Я не имею права пользоваться своей же палочкой?       — Конечно же, имеете, — ответил министр. — Но, позвольте спросить, откуда она у Вас?       — А Вы точно хотите это знать? — уточнила я, подняв бровь.       Скримджер сделался глубоко задетым за душу.       — Я вскрыла свою могилу, — вздохнула я. — Надеюсь, Вы не собираетесь за это выписать мне штраф?       — И что же Вы там нашли? — Скримджер выглядел возмущённым и шокированным одновременно.       — Вы не поверите, господин министр, — холодно сказала я. — Я нашла там свою палочку.       — И больше ничего?       — И больше ничего.       Я с трудом пыталась не рассмеяться, глядя, как министр усиленно соображает. Кажется, будто этот кабинет ещё не слышал подобных абсурдных историй. Однако уже через минуту мне было не до развлечений: я вцепилась в подлокотники кресла, поражённая мыслью. Я ведь… разграбила свою могилу в будущем… А в настоящем? Моя палочка всё так же лежит в моём поддельном гробу? Сегодня — прямо-таки день сбивающих с толку открытий!       — Кхм-кхм, — привлёк моё внимание министр. — Есть ещё кое-что, о чём бы я хотел Вас спросить. Обсудить, если быть точным. Возможно, Вы заметили, что газеты пока молчат о Вашем возвращении, мисс Поттер.       Я насупилась, заранее понимая, к чему он клонит.       — Возможно, Вы согласитесь дать интервью «Ежедневному Пророку»? — продолжал министр.       — Интервью?       — Именно, — ответил он. — Вы расскажете свою историю всему миру. Возможно, тем самым Вы подадите пример, что со злом можно и нужно бороться.       — Я не уверена, что это нужно… — растерялась я. — Я не герой, или кем Вы меня собираетесь представить. Я выжила благодаря случайности и проворности моего покойного крёстного, которого, кстати, некоторые до сих пор считают преступником и убийцей.       — Возможно, именно благодаря Вам люди перестанут так думать.       Я нахмурилась, переваривая его слова. С одной стороны, я понимала, что Скримджер просто пытается переманить меня на сторону министерства и построить на моём имени доверие к нему, с другой же… Я ведь могу обернуть всё в свою пользу? К тому же, не хочется, чтобы люди узнали обо мне по чьим-то догадкам и полнейшей чуши, как частенько случалось с моим братцем.       И меня посетила идея:       — А могу я сама выбрать интервьюера?       Скримджер выглядел растерянным, однако глаза его зажглись:       — Ну, если это поможет повлиять на Ваш ответ…       — Тогда я согласна при условии, что этим журналистом будет Рита Скитер.       — Скитер? — удивился он. — Думаю, это возможно устроить.       Покинув кабинет министра, я практически сразу забыла обо всём, что я делала. Все мысли заняли размышления о маховиках и о волшебной палочке, и мне не терпелось отправиться в Годрикову Впадину, чтобы проверить хотя бы одну свою догадку. Если в моей могиле лежит ещё одна точная копия моей палочки… Я даже не знаю, что с этим делать!       Но для начала нужно было найти мистера Уизли. Я вновь поднялась на второй уровень, и мистер Уизли обнаружился всё в том же шумном зале, беседующий с Кингсли Бруствером.       — Ты быстро, — заметил мистер Уизли. — Всё прошло хорошо?       — Наверное, — отмахнулась я.       Мистер Бруствер кашлянул, привлекая внимание.       — Ах, да! Совсем забыл, — оживился мистер Уизли, напыщенно представляя Кингсли. — Это Кингсли Бруствер. Он охраняет магловского премьер-министра.       — Очень приятно, — Бруствер энергично пожал мне руку, и мы сделали вид, будто никогда не виделись на собраниях ордена и особенно вчера, на похоронах Дамблдора.       — Зачем Скримджер вызывал тебя к себе? — тихо поинтересовался он.       — Предложил дать интервью, — вздохнула я.       — Всё потом, всё потом, — засуетился мистер Уизли. — Я должен передать тебя Грюму и Тонкс. Идём.       Мы вышли из министерства тем же путём, что и пришли. Задержались лишь у поста охраны: нужно было вернуть значок посетителя. Грюм и Тонкс, всё также занимавшие свой пост на противоположной улице, махнули рукой. Выглядели они порядком уставшими от ожидания, и Тонкс было собралась засыпать меня вопросами, но мистер Уизли её опередил.       — Есть плохие новости, — сказал он, сначала убедившись, что никто не может подслушать. — Сегодня ночью из Азкабана случился массовый побег.       — Чёрт, — выругалась Тонкс. — Нашли же время!       — Это ещё не всё, — понизив голос, предупредил мистер Уизли. — Скримджер намерен скрывать это до последнего. Он думает, что тем самым не даст распространению паники, но…       — Ладно, подробности потом, — прогремел Грюм. — Нужно сваливать отсюда и побыстрее! Не зря же хозяин выпустил своих псов… Тонкс!       Тонкс напоминать дважды не требовалось, и девушка сразу же юркнула меж домов искать других членов ордена, чтобы сообщить об окончании операции и начале другой. Мистер Уизли вернулся в министерство, а мы с Грозным Глазом трансгрессировали в Хогсмид.       На сегодняшний день был также назначен отъезд учеников, кому не предстояло сдавать экзамены. И поскольку мой брат был в их числе, я упросила Грюма проводить его. До отбытия Хогвартс-экспресса оставалось около часа, и волшебник предложил подождать в Трёх Мётлах. Заодно я поведала ему, что произошло со мной в министерстве всё, кроме тех подробностей, с которыми мне нужно разобраться самой.       — Всё-то понятно, — промолвил он в ответ на мой рассказ, — но Скитер тебе зачем сдалась?       — Я знаю, что делаю, — твёрдо сказала я. — Рита, может быть, и не упустит своей выгоды, но она всё ещё моя подруга.       — Странных ты друзей выбираешь, девочка, — нахмурился он. Наверное, хотел вставить что-то ещё насчёт Снейпа, но решил, что не стоит подливать масла в огонь. — И как ты себе это представляешь? Ну, это интервью?       — Можно провести его в доме Сириуса, разве нет?       — Чтобы эта прохвостка знала, где наша штаб-квартира? — возмутился Грюм. — Ещё чего!       — А то, что один Пожиратель знает о ней, Вас не волнует?       — Снейп туда не сунется!       Грюм слишком громко отреагировал, и на нас стали оборачиваться волшебники, которых в таверне было всё ещё много после похорон Дамблдора. Мужчина огрызнулся, чтобы не пялились, и придвинувшись, тихо продолжил:       — Возможно, он и попробует прийти туда с кем-то, но дом им не откроется без твоего позволения, а один Снейп явно туда не сунется. Сейчас мысль сделать тебя Хранителем Тайны не кажется такой уж и абсурдной. Знал, что ли, старый…       Мы придушено замолчали, но долго скорбеть не получилось: в таверну вошла Тонкс. Кажется, с Люпином у них всё налаживалось, по крайней мере выглядела она вновь яркой и счастливой. Я также пересказала ей обо всём произошедшем в министерстве, и вскоре за окном мы заметили тянувшуюся струйку учеников, прибывающих на станцию.       Мы вышли из «Трёх мётел» и не составило большого труда отыскать Гарри, Рона и Гермиону. Троица, как всегда держась вместе, направлялась к платформе со всеми своими питомцами: двумя совами и котом.       — Как всё прошло в министерстве? — спросил Гарри, когда нас тактично оставили наедине.       — Нормально… но могло быть и лучше, — ответила я и, испытывая неловкость, сказала: — Не хочу, чтобы ты думал, будто я снова тебя бросаю на Дурслей, Гарри. Но ты и сам видишь, моё положение — ничуть не лучше твоего.       Я указала рукой на Грюма и Тонкс, беседующих с Роном и Гермионой. Они ждали, пока алый паровоз тронется, а затем им нужно было проводить меня в Хогвартс и сдать лично в руки МакГонагалл.       — Гарри, ты должен понимать, что Дамблдор был уверен, что в доме Дурслей ты в безопасности, — сказала я, так и не дождавшись ответа. — Дамблдор уже говорил, что вас связывает защита нашей матери. Но она перестанет действовать, когда тебе исполнится семнадцать, что случится уже скоро. Гарри… — я взяла его за плечи и удивлённо запнулась, осознав, какой он уже высокий. — Ты должен убедить Дурслей уехать. Орден всё ещё решает, как их защитить, но это всё будет бесполезно, если они останутся в своём доме на Тисовой улице.       — А ты не хочешь помочь? — спросил он, круто вывернувшись. — Они как бы и твои родственники тоже.       — Думаешь, надо их так травмировать? — съязвила я.       — Они не слушали меня шестнадцать лет, — сквозь зубы произнёс Гарри. — Думаешь, в этот раз всё изменится?       — Мы ведь это делаем не ради себя, — я тоже уже начинала злиться. — Если Волан-де-Морт доберётся до них… Гарри, они же маглы, они не смогут противостоять ему! И я не могу рассказать Дурслям о себе не потому, что я их на дух не перевариваю, а потому, чтобы он не смог использовать их против меня. Орден считает…       — Орден, орден, орден! — раздраженно проговорил Гарри. — Есть у тебя свои мысли, не ордена?       — Какой ты наивный, — горько усмехнулась я. — Думаешь, исполнится тебе семнадцать, министерство снимет с тебя надзор, и будешь ты ходить весь такой свободный? Нет, тебя ждёт та же участь, что и меня. Будешь даже до Хогвартса добираться с сопровождающими.       — Я не вернусь в Хогвартс! — в сердцах выпалил Гарри.       — Что? — не поняла я. — Что значит, ты не вернёшься в Хогвартс?       — Потом, — отмахнулся брат и перевёл тему. — Ты будешь сдавать ЖАБА?       — Да, — ответила я. — Если я всё же стану преподавателем в Хогвартсе, МакГонагалл хочет, чтобы у меня было задокументированное подтверждение знаний.       — Понятно, — ответил Гарри; мы все ещё раздраженно переглядывались. — Я пойду, а то на поезд опоздаю.       Он так круто развернулся, что Букля, сидевшая в клетке на его руках, возмущённо угукнула. Я присоединилась к Грюму и Тонкс на перроне, и мы вместе дождались, пока Рон и Гермиона помашут нам из окна поезда. Гарри, естественно, сидел как нахохлившийся петух.       — Всё прошло не очень гладко, не так ли? — спросила Тонкс на пути к Хогвартсу.       — Было глупо полагать, что мои безнадёжные отношения с Гарри ещё можно спасти, — тяжело вздохнув, признала я. — Пожалуй, я всё окончательно испортила, когда объявила об отношениях с Северусом, и Гарри каждый раз подчёркивает, что был прав.       — Это пройдёт, — сказала Тонкс; Грюм предпочитал не вмешиваться в девчачьи разговоры. — Скоро до него дойдёт, что ты единственная, кто у него остался.       Хотелось бы, чтобы это произошло прежде, чем кто-то из нас умрёт. Да, жестокая правда. Мальчик, взращённый на убой, и девочка, часы которой неумолимо заканчиваются. Чёрные линии оплели уже всё моё тело и плотно сомкнулись на шее, не тронув лишь голову. У меня осталось два выбора, а головоломки всё не заканчиваются.       — Кстати, — внезапно вспомнил Грюм уже на подходе к замку, — ко мне подходил этот мальчишка… Ка… Капи…       — Капитанов? — уточнила я.       — Да-да! Черт бы их побрал, эти русские имена! — выкрикнул Грюм. — Это ты сказала ему про орден?       — Я не знала, что это большая тайна.       — Не тайна, — подтвердил он. — Но его интерес вступить к нам кажется подозрительным.       — Тебе все кажутся подозрительными, Грозный Глаз, — вздохнула Тонкс. — А юноша просто хочет помочь.       — Может, и хочет, — согласился Грюм. — Но оно нам надо? Речи плетёт красивые, а на деле?       — В его защиту могу сказать, — вспомнила я, — что, если бы не Илья, я бы не шла сейчас с вами. Он ни раз спасал мою задницу, когда Пожиратели проникли в Хогвартс.       — Метки на руке нет, и то хорошо, — заметил Грюм; наверное, уже просканировал своим волшебным глазом.       — Вы примете его в орден? — спросила я.       — Посмотрим, как он сдаст экзамены, — сказал Грозный Глаз. — Если ЗОТИ не провалит, может, и выйдет из него помощничек.       Мы подошли к замку, и в главных дверях нас уже встречала МакГонагалл. Передав меня в её руки, Тонкс и Грюм откланялись и поспешили по своим делам. На пути к башне Гриффиндора я рассказала МакГонагалл всё тоже самое, что и мракоборцам.       — Министр теперь не оставит Вас в покое, — морщинка на её лбу с каждым днём делалась всё острее. — Вам следует быть осторожнее.       — Я осторожна, — отмахнулась я. — Но, скажите, профессор, Вы так и не сообщили мне, кем Вы хотите видеть меня в Хогвартсе. Неужели Вы считаете, что я действительно могу стать преподавателем?       — Я Вам говорила, когда Вы ещё учились в школе в первый раз, что Вы растрачиваете свой талант напрасно, — сказала МакГонагалл. — Куда Вы планировали уйти после школы?       — Ну… — задумалась я. — Тогда я нашла курсы Высшей Трансфигурации и планировала после окончания поступить на службу в министерство, но Сириус… да и отец меня отговорили. Как альтернативу они предложили стать артефактором или ликвидатором заклинаний, что, на мой взгляд, тоже интересные профессии.       — И Вы никогда не думали попробовать стать преподавателем?       — Преподавать? Профессор, Вы ведь знаете мой нрав, как я могу учить детей? Только представьте, что станет с каким-нибудь ребёнком, который на моём уроке решит обозвать кого-нибудь «грязнокровкой» или что-то в этом духе…       — В том-то и дело, — усмехнулась МакГонагалл, — в школе Вы наказывали хулиганов, так скажем, неофициально. Сейчас же у Вас будет полное раздолье… Только без Ваших порч, пожалуйста. Можно ведь обойтись и без магии.       — Но что Вы хотите, чтобы я преподавала?       — Трансфигурацию, конечно же! — возмутилась МакГонагалл, что я не поняла этой простой истины. — Я понимаю, Вы, скорее, творческая личность, и со стороны может показаться, будто преподавать на самом деле скучно и однообразно… Но, поверьте, Амелия, в нашей профессии преобладает одно сплошное творчество.       — Я с младшим братом-то не могу поладить, — пробубнила я. — А тут будет сотни таких же.       — О, это дело наживное, — воодушевилась декан. — Но я уверена, Вы сможете заслужить авторитет. Давайте пока отложим этот разговор?       Мы как раз подошли к портрету Полной Дамы, и я назвала пароль. МакГонагалл, к моему удивлению, тоже зашла в гостиную, в которой собрались, кажется, все не покинувшие Хогвартс гриффиндорцы.       — Все здесь? Отлично, — пересчитав учеников, сказала МакГонагалл. — Минуту тишины.       Я махнула рукой Джинни, которая тоже осталась в Хогвартсе на СОВ, и втиснулась между Эваном и Ильёй, стоявшими позади всех.       — Как видите, — сказала профессор МакГонагалл, когда ученики рассредоточились по гостиной и затихли, — вы будете сдавать СОВ и ЖАБА в течение двух недель. Настоятельно рекомендую тем, кто ещё не ознакомился с расписанием экзаменов, сделать это после встречи. Точные даты и время вы сможете найти на доске за моей спиной. Утренние часы отведены под письменные работы, послеобеденные — под проверку практических навыков. Практический экзамен по астрономии, разумеется, будет проходить ночью. Также в целях дополнительной безопасности на экзаменах, помимо экзаменаторов и наших преподавателей, будут присутствовать мракоборцы, поэтому большая просьба: не обращать на них внимание.       МакГонагалл едва заметно перевела дыхание и продолжила:       — Далее, я должна предупредить вас, что на ваши экзаменационные принадлежности наложены исключительно жесткие Антиобманные заклятия. Напоминаю, что лавка близнецов Уизли теперь тесно сотрудничает с министерством, так что даже эти волшебные вещицы обнаружатся при их использовании. К сожалению, практически ежегодно в школе находится, как минимум, один ученик, считающий, что ему по силам обвести Волшебную экзаменационную комиссию вокруг пальца. Могу только выразить надежду, что среди гриффиндорцев таковых не окажется.       — Что касается иностранных гостей, — оставила самое интересное на потом МакГонагалл, — вам, как и другим ученикам Хогвартса, придут результаты экзаменов на английском и, естественно, на родном языке. Вам также выпишут сертификаты, что последний год обучения вы прошли в Хогвартсе, а по приезде домой ваши школы выдадут вам соответствующие выпускные документы, если таковые имеются. Попрошу также всех иностранных учеников сдать к концу дня список ваших вещей и волшебных питомцев, поскольку после экзаменов вы вернётесь в свои родные страны тем же способом, что прибыли сюда: сетью летучего пороха, за которое ответственно наше министерство магии.       — Можно спросить, профессор? — вверх метнулась рука Ильи Капитанова. — А если я не собираюсь покидать Англию после экзаменов?       Видимо, Илья уже разговаривал с МакГонагалл на этот счёт, поскольку декан совсем не удивилась:       — Если Вы по каким-либо причинам не собираетесь покинуть страну сразу после экзаменов, Вам следует обратиться в министерство за разрешением на дальнейшее пребывание в Соединённом Королевстве. Это тоже можно сделать через меня.       Поскольку больше вопросов ни у кого не имелось, МакГонагалл поблагодарила за внимание и покинула гостиную. Сразу после её ухода начался хаос: кто-то рванул в спальни повторять материал, перед доской с расписанием толпились самые рассеянные ученики, да и сама гостиная стала такой, какой была всё это время: шумной и полной жизнью.       Мои друзья заняли освободившийся диван, и если Илья был как обычно весел и энергичен, то Эван выглядел подавленно.       — Ты пасмурнее, чем сегодняшнее небо, — заметила я. — Что-то случилось, Эван?       — Он не может определиться, — высказался Илья за друга. — Возвращаться домой или нет.       — Я хочу остаться, — вымолвил наконец Эван, и было видно, как внутри него идёт борьба. — И я думал остаться, но после смерти Дамблдора…       — Он понял, что это не игрушки, — с едва заметной ухмылкой, договорил Илья. — А то все почему-то думают, будто война и смерть — не одно и то же.       Я шикнула на Капитанова, и он поднял руки. Придвинувшись ближе к расстроенному Эвану, потрепала его по плечу:       — Эван, это нормально…       — Я не трус! — возмутится он, ощутив мой сочувственный тон. — Я не тот, кто будет прятаться и бояться. Но у меня есть семья…       — Я это и хотела сказать, прежде чем ты меня прервал, — ответила я. — Ты должен хорошо подумать перед тем, как принимать решение. У тебя есть семья, куча прекрасных сестёр… Если, не дай Мерлин, что-то с тобой случится, кто о них будет заботиться?       — Никто, — кивнул Эван. — Я — единственный мужчина в семье, отца мы потеряли.       — Вот именно, — сказала я и указала на Илью. — Это этому болвану, видимо, нечего терять, раз он так стремится умереть.       — Кто сказал, что я умру? — возмутился тот. — Мне напророчили долгую жизнь, и помирать я пока не собираюсь.       — А зачем тогда остаёшься?       — А вот это, малышка, мои дела, — подмигнул Капитанов. — Давайте уже сменим тему. Как всё прошло в министерстве?       Я вновь рассказала (в который уже раз?) историю о моей перерегистрацией в качестве волшебника, и мои мысли вновь вернулись к головоломкам, полученным в министерстве.       — Эван! — вдруг воскликнула я. — Ты ведь американец!       — И что? — нахмурился он.       — Может быть, ты знаешь или когда-нибудь слышал о мастере… хм… я даже не знаю… О мастере, который делает защитные обереги или что-то в этом роде?       — Зачем тебе это? — прищурился Илья.       — Мои дела, крепыш, — ухмыльнулась я и вновь обратилась к Эвану. — Так знаешь или нет?       — Может быть, и знал бы, — ответил юноша, проведя по щетине рукой. — Но я не из волшебной семьи, и мы такими штуками не интересуемся.       — Чёрт, — выругалась я.       — Подожди, — осадил Эван, — не делай поспешных выводов. Есть же ещё Лиам.       И ведь точно! В Хогвартсе было два настоящих ученика Ильверморни. С Лиамом мы почти не общались, пересекались только на общих занятиях, но выглядел он начитанным юношей, не зря же попал в Когтевран. Возможно, именно Лиам помог бы пролить свет на всю эту историю с таинственным мастером.       Поскольку обед я пропустила, поговорить с ним предстояло возможным лишь за ужином. Ожидая вечера, я сама извелась и, откровенно говоря, так достала своих друзей, что на ужин мы вышли раньше положенного времени, чтобы уж точно не разминуться с когтевранцем.       Однако стоило нам перейти портретную раму, как нас, а точнее меня, ожидало привидение дома Гриффиндор. Почти Безголовый Ник поклонился в приветственном жесте и любезно попросил меня на два слова. Никто этому не удивился, потому как МакГонагалл иногда передавала особо важные поручения через приведение.       — Милая леди, — убедившись, что никто не подслушивает, сказал Почти Безголовый Ник, таинственно понизив голос, — мне приказано сообщить Вам, что Вас хотели бы видеть наверху Астрономической башни сегодня, после ужина.       Привидение наклонилось к моему уху, и его голова, висящая на остатках кожи, опасно накренилась:       — И Вам лучше прийти одной.       Не дав вставить даже и слова, Почти Безголовый Ник удалился, пролетев сквозь стену.       — Опять что-то МакГонагалл хочет? — спросил Эван, когда я вновь присоединилась к друзьям.       — Да… — зацепилась за отговорку я. — Хочет, чтобы я зашла к ней в кабинет после ужина.       Я не чувствовала, что мне угрожает опасность. В конце концов я знала, что Хогвартс теперь находился под строжайшей защитой. Все потайные ходы (может, и не все, но о которых было известно) были заблокированы, и я даже принимала в этом участие. По всей территории замка были разбросаны мракоборцы, а тот Исчезательный шкаф, через который Пожиратели проникли внутрь, конфисковали министерские работники. Словом, я была уверена, что угроз моей жизни нет, да и не думаю, что Безголовый Ник стал был содействовать кому-то постороннему.       Но я отвлеклась. Большой Зал. Время ужина. Несмотря на то, что в Хогвартсе осталось мало студентов, столы факультетов не стали сдвигать в один единый. Мы пришли рано, но столовая всё равно была наполнена учениками. Мы с Эваном сразу заприметили Лиама, который сидел с таким же заумным на вид когтевранцем, и решили не тянуть кота за хвост. Илья же устремился за едой, отмазавшись, что не любит иметь дело с заучками.       — Привет, Лиам, — поприветствовала я знакомого и присела рядом; Эван остался стоять. — Чем занимаетесь?       Лиам и его товарищ залились румянцем, словно с ними впервые заговорила девушка по собственному желанию. Перед ними лежал учебник с Древними рунами, и они неловко прикрыли его конспектами.       — Дело есть, — сказал Эван и скрестил руки на груди. Я недовольно на него посмотрела и пожалела, что не пошла одна. С высоты своего роста, с мышцами, которым было тесно в школьной мантии, он выглядел довольно угрожающе. — Знаешь что-нибудь…       — Можно, я сама решу свои дела? — перебила я; Эван, ничуть не смутившись, кивнул. — Спасибо. Милый Лиам, знаешь ли ты что-нибудь о мастере в Америке, который занимается защитными оберегами или что-то в этом духе?       Лиам, зардевшийся ещё сильнее от того, что я назвала его милым, застыл.       — Кажется, это бесполезно, — предположила я, поскольку Лиам молчал больше минуты.       — Нет, постой, — встрепенувшись, юноша остановил мою попытку уйти. — Я просто не думал, что сестра Поттера может обратиться ко мне.       Мне вдруг вспомнилась наша первая встреча с ним, и тогда единственной репликой Лиама при нашем знакомстве было, что мой брат учится на Гриффиндоре.       — Ты что, его поклонник? — спросила я с неодобрением.       — Нет, нет, — смутился Лиам, покраснев до кончиков ушей. — Я просто увлекаюсь историей, и в частности, международными магическими войнами. Я приехал в Хогвартс, чтобы познакомиться с Дамблдором. Он сыграл большую роль в…       — Короче, — не выдержал Эван, — ты можешь помочь или нет?       — Вам нужен мастер оберегов? — уточнил Лиам, расстроенный нашей незаинтересованностью в истории магии; я кивнула. — Но какой? В Америке их много. Например, мастер Хендерсон, самый известный в Америке. Он делает обереги против тёмных сил и духов, чтобы те не вошли в дом. Или братья Гонсалес, которые специализируются на создании защитных амулетов. Ещё есть, кажется, мастер Фостер, но о нём ходит очень много разных слухов.       — Каких? — спросила я.       — Ну… — подбирал слова Лиам. — Говорят, он использует немного незаконную магию, а некоторые его изобретения даже запрещены к продаже.       — «Немного незаконную магию»? — переспросила я, предчувствуя, что именно этот мастер мне и нужен.       Лиам с нервинкой придвинулся ко мне и понизил голос:       — В Америке запрещены эксперименты со временем. А он, кажется, каким-то образом обходит законы.       Бинго!       — Ты не знаешь, как его найти?       — Нет, — пожал плечами юноша. — Знаю только, что его магазин находится где-то в Вашингтоне.       — В Вашингтоне? — присвистнул Эван. — В Вашингтоне, всё равно что в Нью-Йорке, ничего не найдёшь, если не знаешь, куда идти.       Не очень обнадеживающе. Да и на что я рассчитывала? Имя-то я выяснила, а дальше что? Отправиться в Америку? Как? Если меня чуть ли уже не до уборной провожают. Я не представляю даже, как сбежать в Годрикову впадину, не говоря уже о другой стране.       За ужином я почти ничего не ела, утопая в своих мыслях. Ребята меня почти не трогали, свыкнувшись с тем, что я иногда выпадаю из разговоров. Я рано ушла, напомнив друзьям, что мне нужно якобы зайти к МакГонагалл. Поэтому я, на всякий случай, прошла мимо её кабинета и ускорила шаг, разменяв дорогу на пару коридоров больше.       С Астрономической Башней меня связывало много плохих воспоминаний. Крыло, прилегающее к ней, конечно же, восстановили после визита Пожирателей, но мне казалось, будто стены впитали все крики и стоны раненных, и они до сих пор слышались у меня в ушах. Я миновала поворот, где поскользнулась тогда на луже чьей-то крови, и задержалась около стены, где обезоруженная остановила время.       Неужели я и вправду владею такой силой, что мне даже не нужна палочка? Я попробовала наколдовать одними руками простой «Люмос», но ничего, естественно, не вышло. Я не стала пробовать останавливать время: всё-таки, если пророчество Трелони не фикция, у меня осталось две возможности, и тратить одну из них на своё любопытство крайне не хотелось.       Решительно настроившись, я направилась в башню. На этот раз вход не преграждал никакой барьер, а лестницы, как и в кабинете Дамблдора, двигались сами собой, и я покорно ждала, пока они доставят меня на самый верх.       Сердце пропустило несколько ударов: показалось, будто кто-то в тёмных одеяниях находился в помещении, но это были всего лишь тени от окон, неудачно лёгшие на огромный телескоп. Я повозила носком по полу, не понимая: тот, кто пригласил меня, опаздывал или я пришла слишком рано?       Солнце почти завалилось за горизонт, и я старалась не смотреть на закат, который расплывался по небу кровавыми пятнами. Да и само небо в последнее время перестало меня радовать. Оно всё больше походило на небо из будущего: серое, умирающее и болезненное. И этого я боялась больше всего, ведь это означало только одно. Я делаю что-то не так.       — Мисс Поттер? — раздался низкий голос за моей спиной.       Я резко обернулась; из телескопа выплыл призрак с пустыми глазницами и следами крови на одежде. Я видела его всего дважды в своей жизни: в первый раз на одном из приветственных пиров, когда мне было лет двенадцать, а во второй — однажды у Северуса в кабинете, и то мельком, потому как призрак сразу же уплыл.       — Кровавый Барон? — удивилась я, что приведение Слизерина имеет дело ко мне.       — У меня есть для Вас вести, и честь обязывает Вам их передать.       — Конечно… О, Мерлин! — вскрикнула я и прижала руки ко рту, заговорив тише: — У Вас новости от того, от кого я думаю?       — Вы проницательны, юная леди, — сказал Барон. — Он просит быть Вас предельно осторожной, поскольку есть все основания полагать, что в Вашем окружении завёлся предатель.       — Предатель? — переспросила я, до конца не веря в сказанное. — Вы утверждаете, что в моём окружении есть предатель?       — Да, миледи, Вы всё верно поняли, — ответил Барон. — К тому же, должен сообщить, что Вам не стоит более приходить в его дом. Он сам свяжется с Вами.       — Постойте, Барон, — сказала я, поскольку призрак собрался уплыть тем же путём, что и приплыл. — Скажите хотя бы, с ним всё в порядке?       — Настолько в порядке, насколько это представляется возможным в тылу врага.