Песнь без слов

– Это что еще такое?! Левый глаз Чуи начал дергаться, пока его хозяин пытался совладать с собой. А давалось ему это с огромным трудом. И разве можно было ожидать другого от человека, который застал бы подобную картину по возвращению домой после тяжелого рабочего дня, включавшего в себя погоню, перестрелку и гору бумажной волокиты? – О, ты вернулся! – Дазай, выкатив в центр гостиной стул на колесиках, крутанулся вокруг своей оси и расплылся в широкой улыбке, радостно помахав Чуе рукой. – Что-то ты сегодня долго. – Что ты вообще забыл в моей квартире, придурок?! – громкость голоса Накахары мигом взлетела ввысь, пробивая верхнюю границу, и Дазай поморщился, закрыв уши. – И зачем так кричать, я же ненавижу шум! Хотя нет, люблю вообще-то, но… – Я тебя убью, – пообещал Чуя, разминая кулаки. – Пожалуйста, не нужно! – слезно попросил кто-то позади, и Накахара едва не подпрыгнул на месте, мгновенно оборачиваясь и готовясь в любой момент нанести удар. Однако увиденное заставило его замереть на месте, словно кто-то любезно оглушил его ударом по голове. Взгляд Чуи стал растерянным, и он мог лишь хлопать глазами, глядя на… Это. Точнее, этого. Сказать, что увиденное ошарашило – не сказать ничего. Незнакомец слишком походил на самого Чую, отличаясь лишь красными глазами и голубым цветом волос. А еще – испуганным выражением лица, и Накахара искренне надеялся, что его самого таким не увидят никогда. – А ты еще кто такой?.. – Фи, Чуя, как некультурно! – праведно возмутился Дазай, глядя на то, как боязливо попятился незнакомец, прижимая к себе поднос с аппетитно пахнущей едой. – А ведь он, между прочим, приготовил для нас ужин… Ты любишь пирожки? Они получились просто объедение, Чу-тян отлично постарался! – Это сон, просто сон… – пробормотал Чуя, хватаясь за голову и с нескрываемым ужасом глядя на то, как смутилась его недокопия, стоило только Осаму бросить несколько добрых слов в его адрес. – Я старался, Дазай-сама! – застенчиво улыбнувшись, отозвался незнакомец (и как его теперь называть, вторым Чуей?) и поставил поднос на маленький столик у дивана. – Накахара-сан, и вы присаживайтесь, пожалуйста. Дожили. Теперь его приглашают к столу в собственной квартире, словно гостя! Но Чуя еще не подозревал, что даже не это самое худшее. Послушавшись совета своей недокопии (пока что он выбрал этот вариант), Накахара сел напротив, сверля Дазая взглядом: убить его он еще успеет, для начала нужно решить, что делать дальше. Но увиденное повергло его в не меньший шок. Прямо на его глазах этот Чу прижался к Осаму и поднес пирожок к его рту. – Угощайтесь, Дазай-сама, а то в вашем Агентстве вас совсем не кормят и не заботятся, нельзя же так, – проворковал он, буквально сияя от того, что его кулинарные творения ели с таким наслаждением. – Вот, Чуя, смотри и учись! – а Дазай, судя по выражению лица, и вовсе получал ни с чем не сравнимое удовольствие. Словно насмехаясь над настоящим Накахарой, он еще и притянул Чу к себе поближе, хотя не раз напоминал, что не любит объятия. «Это сон, это просто кошмарный сон…» Но на этом кошмар не закончился. Как оказалось, этому Чу было негде жить – он взялся словно из ниоткуда и почти ничего не помнил. Кроме одного: «Дазай-сама – самый лучший человек на свете!» У Накахары уже начинал дергаться и второй глаз, ведь по ночам это недоразумение хотело тепла и объятий и боялось спать в одиночестве – и Чуя, ругаясь сквозь сжатые зубы, все же однажды позволил ему забраться в свою кровать. Уж лучше так, чем если бы он снова притащил в дом Дазая, умиленно откармливая его пирожками! Но Чуя просто-напросто еще не знал, что в итоге пичкать домашней выпечкой со всей любовью и заботой будут именно его…