Тысяча возможностей

Они могли встретиться когда угодно — для этого единственно верного момента была тысяча возможностей. Алеку шесть, и он очень зол. Всё плохое всегда происходит в дни, от которых он многого ждёт. Это день нанесения ему первой руны, он ворочается в постели всю ночь, пытаясь уснуть, в итоге так и не смыкая глаз ни на секунду. Наутро он разбит, но всё так же возбуждён, ведь в этот день он станет сумеречным охотником. Быть может, даже получит свой первый вызов на миссию, наконец наваляв какому-нибудь пройдохе демону как следует. Сонливость играет с ним дурную шутку в самый неподходящий момент: в толпе легко потеряться, и в какой-то момент Алек перестаёт видеть маму. Он застывает на месте и принимается оглядываться по сторонам. Примитивные его не замечают, и Алеку становится страшно, ведь он остаётся по-настоящему один. Чья-то рука обхватывает его, и перед ним опускается человек. Алек дёргается, решив, что это Мариз, и натыкается на незнакомого мужчину. Раскосые ласковые глаза осматривают его с интересом, не прерывая этот контакт ни на секунду. — Маленький охотник, — шепчет человек, и тогда Алек при помощи всех своих знаний наконец решает, что перед ним маг, самый настоящий, наверняка бессмертный и очень, очень могущественный. Потому что как ещё можно объяснить то, что происходит в следующую секунду? Люди в долю секунды расходятся, оставляя их двоих на целой площади, где ещё мгновение назад некуда было яблоку упасть, и неподалёку появляется фигура женщины, спешащей к ним. — Ты видишь меня, — зачем-то серьёзно замечает Алек, неотрывно глядя в глаза магу. Ему нравится это лицо, оно располагает к невольной улыбке, и в конечном итоге Алеку приходится признать, что этот представитель нежити спас его от маленького позора на его первой миссии. — Вижу и надеюсь увидеть ещё не раз, — тихо говорит маг и исчезает. Мариз подбегает к сыну и тут же опускается перед ним на колени. Обхватывает за плечи и заглядывает в лицо, ища хоть какое-либо подтверждение тому, что незнакомец навредил её мальчику. — Кто это был, Алек? Он что-то говорил тебе? — Всего лишь примитивный, мама, — впервые он врёт маме, сам не понимая причину столь некрасивого поведения. Он не хочет выдавать своего спасителя. — Он думал, что я потерялся. Указал мне дорогу. — Но ты ведь не потерялся? — Конечно нет, я ведь охотник, мам, — Алек задирает нос и поджимает губы, косясь на руку, на которой аккуратно выведена его первая руна. Рядом красуется ещё одна — руна невидимости.

***

Когда Джейс накрепко вплетается в судьбу Александра, жизнь наполняется удивительными событиями. Где-то на задворках юношеского сознания вертится мысль о том, что именно Джейс в конечном счёте станет тем, о ком особенно впечатлительные представительницы сумеречного мира рассказывают с волнительным придыханием. Парабатай. Нечто большее, чем дружба, любовная связь или даже брак. Джейс отмахивается от настойчивых расспросов, никогда не закрывая глаза на самого Алека. Джейс — лучший друг, какого можно найти, во всех мирах и всех измерениях. Им всего по двенадцать, но по какой-то причине они оба знают, что проведут всю жизнь бок о бок. Алек уже давно выучил клятву парабатай и произносит её как мантру перед сном, ведь Джейс для него не только брат, но и тот, кем он никогда не станет. Странное щемящее чувство в груди нельзя объяснить простыми словами, поэтому на помощь приходит Мариз, понимающая и, кажется, всезнающая. — Когда-нибудь, — начинает она, — ты найдёшь кого-то, кто откроет тебе своё сердце. Алек морщится и старается не представлять, как выглядит кто-то с этим самым «открытым сердцем». — И ты сделаешь это в ответ. — Мама… — Алек нерешительно касается её руки, подсаживаясь ближе. Между ними нет тёплых семейных отношений, но он уважает её и всегда готов слушаться. Алек знает, что мама любит его — своей особенной любовью, и любит её в ответ. — Александр, — она важничает даже без присутствия посторонних, время от времени поддаваясь власти засевших в голове канцеляризмов и официальных обращений. — Что у тебя на уме? — Я хочу, чтобы Джейс стал моим парабатаем, — Алек не поднимает глаз, страшась узнать, какова может быть его мать в гневе. Но Мариз совсем не злится, только мягко смеётся. — Что ж, я не удивлена. Разве что тем, что ты так долго решался мне сказать об этом. Джейс уже изъявил своё желание год назад. — Что?.. Алек растерян и одновременно с этим счастлив. Улыбка расползается на его лице и отказывается становиться меньше или скромнее. Остаток вечера они проводят за милыми, почти глупыми разговорами. Ближе к моменту, когда часы указывают на полночь, к ним присоединяется Джейс, а следом за ним увязывается Изабель — вместо того, чтобы просить поиграть с ней, она канючит его стило, чтобы нанести себе руну хитрости, ведь в её планы по-прежнему входит желание обойти обоих братьев во всём. Мариз уводит малышку спать, оставляя сыновей тренироваться. — Ну что, братец, — Джейс держит бутафорский меч обеими руками и улыбается, — готов? Алек не совсем уверен, о чём спрашивает Джейс, но ответ находится почти сразу, когда он распластывается по полу и жалобно кряхтит под чужим весом. Джейс держит крепко и не отпускает до последнего. Алек сдаётся и ещё долго трёт ушибленное запястье, сидя на полу. — Мама тебе уже сказала? — Алек не смотрит на Джейса, потому что ему стыдно. Стыдно за множество вещей, но не за его желание стать ещё ближе с этим человеком. — Да. Джейс усаживается рядом и опускает ладонь на его плечо. — У нас ещё полно времени, можешь и передумать. — Я никогда не передумаю, — Алек преисполняется странной гордости от того, сколь много в нём решимости, — и буду ждать ритуала с нетерпением.

***

— А давай сбежим? Это солнечный день, им по пятнадцать — и они связаны навечно. Алек моргает пару лишних раз и рассредоточено оглядывает пространство вокруг. Сквозь деревья щедро льёт яркий свет, игриво прохаживаясь лучами по ветвям и листьям, создавая причудливые тени на дорожке из гравия. Алек чувствует приближение чего-то, или же кого-то, и не сразу реагирует на взволнованные реплики Джейса — тот трясёт его за плечи и в конечном итоге просто обнимает. Алек смаргивает наваждение и во все глаза уставляется на идущего впереди. Он отчего-то помнит этого человека, его тянет к нему странной силой, почти такой же, какую имеет руна парабатай. В парке сотни человек, но так явственно Алек чувствует только двух людей: Джейса и прогуливающегося неспешным шагом мага. Рядом с ним женщина, она хороша собой и явно близка со своим спутником, они тихо переговариваются и иногда смеются. — Ты тоже это чувствуешь? — на всякий случай спрашивает Алек, когда Джейс выпускает его из объятий. — Конечно, мы ведь связаны. — Нет, я не об этом, — Алеку почему-то стыдно, ведь Джейс имеет в виду их связь, прекраснее которой ничего быть не может. — Ты видишь того мага? Джейс резво извлекает стило из внутреннего кармана куртки и быстро рисует пару рун, чтобы не только быть на страже их безопасности, но и хорошо видеть всех приближающихся к ним людей и им подобных. — Это Магнус Бейн, — Джейс кривится, произнося это имя. — Он маг. Женщину рядом с ним я не знаю, но в ней тоже есть что-то похожее. — Да, она тоже маг, — Алек следит за Магнусом, как заворожённый, хоть и знает, что наваждение пройдёт, и вскоре он забудет это имя и то, что чувствовал сегодня, — только не такой сильный. — Он, вроде как, самый главный по магическим делам в Бруклине. — Что не мешает ему прогуливаться по Центральному парку, — хмыкает Алек и находит в себе силы отвернуться. — Так куда ты хотел сбежать? — Подальше от неё, — Джейс указывает на старушку Бернадетт — их сопровождающую. Её бдительность даёт слабину, когда она благополучно засыпает, сидя на скамейке. Сказывается возраст и бесконечное количество перемещений Алека и Джейса по всему городу. Алек бросает хитрый взгляд на парабатая и срывается с места без предупреждения. — Кто последний, тот возится с Изабель!

***

В день шестнадцатилетия Алека происходит множество странных вещей. Ослеплённый чувствами к Джейсу, он не даёт себе передышки даже в день собственного рождения. Вечеринки в Институте считаются дурным тоном, развлечением нежити, признаком плохого воспитания. В Идрисе едва не устраивают званные ужины по таким случаям, но в Нью-Йорке обходятся малым: Алек собирает самых дорогих людей в своей комнате. А также парочку тех, кого бы он видеть не хотел ни сегодня, ни когда-либо вообще. Эту девчонку зовут Меган, и она в самом деле хороша собой; для всех, кроме Алека. Если бы ему предоставили шанс, он бы выжег не только руну бесчувственности себе на руке, но и глаза этой Меган. Веселье заканчивается в тот момент, когда Джейс предпочитает удалиться, сославшись на ужасную занятость. Его «занятость» следует за ним, игриво виляя бёдрами. Алек провожает Меган ненавидящим взглядом и тоже выскальзывает из комнаты. Он подавляет желание пойти за ними, разворачивается в противоположную сторону и покидает пределы Института. Он прогуливается вокруг старинного здания пару десятков минут, наконец решаясь на большее — он стирает с себя руну невидимости и ловит такси. — Куда тебе, парень? Алек пожимает плечами. Он всю жизнь прожил в этом городе, но понятия не имеет, куда можно пойти в такой момент. — В ближайшее место, где можно выпить, — решает он. Таксист с сомнением оглядывает его, особое внимание уделяя руне на шее. Мужчина хмыкает и отворачивается, берясь за руль. Просьба Алека оказывается выполнена в лучшем виде — машина быстро переносит их из Бруклина в Манхэттен, прямиком в Чайна-таун. Когда водитель заикается об оплате, Алек позорно сбегает. Незаметно выводит на руке руну невидимости и, пользуясь замешательством мужчины, выбирается из машины, когда тот оббегает её, чтобы заглянуть на заднее сиденье. — Чертовщина какая-то, — бормочет он, ощупывая место, где ещё минуту назад сидел его пассажир. — Совсем заработался. Алек шагает по шумным ярким улочкам, то тут, то там украшенными фонариками с иероглифами и звонкими штуками, названия которых он не знает. Разношёрстная толпа занимается своими делами: поедает поздний ужин в забегаловках, торгуется за пару долларов с неуступчивыми продавцами, выпивает за высокими столиками, даже не пытаясь прятать алкоголь в какие-то там бумажные пакеты. Алек, пользуясь очередным преимуществом охотников, идёт против толпы — и она расступается перед ним, огибает, точно рыбный косяк коралловый риф. В конце улицы обнаруживается здание, невидимое для примитивных. Даже Алеку приходится хорошенько постараться, чтобы разглядеть его очертания. За дымкой виднеется старый фасад здания, построенного так давно, что кажется, будто бы его невозможно спасти от естественной гибели. Алек невольно вспоминает об Институте, ведь за кажущейся заброшенностью проступает величественное архитектурное сооружение, вмещающее в себя не только сам Институт, но и множество жилых помещений, которые Алек со всей уверенностью может назвать своим домом. Ноги сами по себе ведут Алека ко входу в здание. Гостей здесь точно не ждут — на пороге лежит коврик с многозначительной надписью: «Убирайтесь к чёрту». Относится это к примитивным, либо же к охотникам, Алек не знает, но зачем-то решается рискнуть. Дверь распахивается сама по себе, и за ней обнаруживается бдительный представитель нежити. — Охотникам здесь не рады, — медлительно чеканит фейри, так же неспешно моргая и осматривая фигуру Алека внимательным взглядом. — Уходи. — Я пришёл не по делам охотников, — Алек почти не врёт. Ещё несколько минут они занимают друг друга спором касательно того, может ли охотник присутствовать на вечеринке нежити, пока их не прерывают. В двери показывается человек, и Алек крепче сжимает перила, боясь рухнуть, пока он медленными, почти незаметными шагами, пятится назад. — Я сам разберусь, — говорит маг неуступчивому фейри. Фанатичный хранитель дверного проёма удаляется вглубь дома, оставляя мага и охотника наедине. — Юный охотник. — Маг, — Алек собирает в кулак всю имеющуюся в его распоряжении волю, чтобы сказать это. Он не боится, но и не совсем понимает, как именно оказался в этой ситуации. — Что привело тебя сюда в столь поздний час? — Мой день рождения. — Тебя можно поздравить? Сколько тебе исполнилось? — Шестнадцать, — Алек переступает с ноги на ногу, не зная, пустят ли его внутрь или нет. Отчего-то это становится маленькой идеей фикс — попасть туда, куда не дозволено примитивным и сумеречным охотникам. — Ах, эта юность, — маг окружает Алека со всех сторон, по крайней мере тому начинает так казаться. — Пройдёшь внутрь или так и будешь делать вид, что тебе не интересно то, что там происходит? Алек сбрасывает с плеча чужую руку и с гордостью преодолевает невидимую черту, за которой его ждёт нечто, о чём он не читал даже в книгах, ведь нежить никогда не делится подробностями своей жизни с ними, с охотниками. Очарование мага распространяется как ядовитый газ, попадая в лёгкие и кружа голову. Алек находит себя в центре танцпола, на котором нежить танцует то парами, то толпами, и не отказывает себе в удовольствии глянуть на улыбающегося мага. — Как тебя зовут? — кричит он свой вопрос, на что маг лишь шире улыбается. Алек изо всех сил пытается вспомнить заветное имя, но терпит поражение. — Его зовут Магнус Бейн, — шипят со всех сторон, и после эхо сказанного ещё долго шумит в ушах. «Магнус Бейн», — повторяет Алек мысленно, отчего-то чётко осознавая, что услышит это имя ещё не раз. Домой Алек возвращается глубокой ночью. К его удивлению, когда он покидает пределы чужого дома, возле крыльца его ждёт то самое такси, на котором он сюда приехал. Водитель приветливо машет ему рукой, точно старый друг, и приглашает прокатиться до дома. — Бесплатно, конечно же, — добавляет водитель, видя недоумение на лице подростка. Алек в последний раз бросает взгляд на дом, ненадолго задерживаясь на окне второго этажа. В освещённом проёме маячит фигура Магнуса, и Алек может почти чувствовать это — маг улыбается.

***

Иногда в сумеречном мире находится гораздо больше вещей от примитивного, чем охотники готовы признать. Алек лелеет свою любовь к комиксам и никому не позволяет смеяться над собой из-за этого. Джейс не разделяет этой страсти к нарисованным людям в трико, но не сомневается, что любое увлечение его парабатая имеет свой тайный смысл. Джейс пытается разглядеть в каждом действии Алека гораздо больше, чем есть на самом деле. Иногда это ему даже удаётся. Этот магазинчик находится в не самом приятном районе города, но именно сюда Алек любит ходить пешком из Института, по пути наслаждаясь видами и атмосферой всеобщей суетливости. Он никогда не торопится, выделяя себе пару-тройку часов на прогулку до этого местечка. Хозяин магазинчика держит ещё один по соседству, торгующий странными магическими штуками, вид которых вызывает у Алека приступ нездорового смеха. Именно сегодня он решает заглянуть за цветастую дверь, отчего-то надеясь, что он сможет найти за ней какую-нибудь вещицу в подарок младшей сестрёнке, наконец обрётшей свои увлечения. Интерес Изабель к культуре фейри его скорее забавляет, чем расстраивает или вызывает беспокойство. Алек толкает дверь, буквально вваливаясь внутрь, и морщится, слыша звук колокольчика, беспощадно оповещающего о новом посетителе. По лестнице спускается женщина, и Алек узнаёт её. Именно она сопровождала Магнуса в тот день во время прогулки по парку. Все воспоминания, связанные с магом, стоят перед глазами, точно всё это случилось не несколько или даже много лет назад, а буквально на днях. — Добро пожаловать, охотник, — женщина улыбается совсем не той улыбкой, какую ждёт Алек. Она доброжелательно склоняет голову набок и подзывает к себе. — Что привело тебя сюда? — Перепутал двери, — врёт Алек, оглядываясь назад. Он хочет позорно сбежать и больше никогда не возвращаться сюда. Отчего-то он чувствует к этой женщине странную и необъяснимую неприязнь, граничащую с почти оформившимся трепетом перед всеми представителями магического класса нежити. — Случайности не случайны, ты знаешь об этом, — женщина усаживается за маленький столик и сдвигает колоду карт Таро. — Но и не всё предрешено, — зачем-то сообщает Алек, внимательным взглядом мозоля свободный стул напротив неё. — Не всё, — она смеётся и переворачивает первую карту, — но не сегодня. Алек непонимающе смотрит на карту в её руке и понятия не имеет, что она может значить. Для него все эти штуки — бессмысленная трата времени, потому что лучшее оружие — это лук, а лучшее средство защиты — руны, украшающее тело. — Присядь и жди, — тихо шепчет женщина, собирая колоду карт в аккуратную стопку. — Чего? — Алек смотрит в окно и на всякий случай держится за оружейный пояс. Ответа не следует, потому что, когда Алек оглядывается, рядом с ним уже никого нет. Колокольчик над дверью тонко звенит, и кажется, что он за момент меняет неприятную мелодию на самый настоящий райский звук. Алек слушает переливчатую трель с распахнутым ртом, а после додумывается посмотреть на вошедшего. Перед ним стоит Магнус Бейн, одетый с иголочки, точно собравшийся на торжественный приём. — Ну здравствуй, охотник.

***

Возвращаясь домой на подгибающихся в коленях ногах, Алек слишком много думает. Несмотря на впечатляющую для его возраста историю приключений в сумеречном мире, он с лёгкостью мысленно разделяет всю свою жизнь на три равные части. Маленький охотник, юный охотник и просто охотник. Должно быть, сегодняшний день многое значит для него, как для простого человека, потому что он чувствует необычайную лёгкость и даже радость от этой встречи. Наконец с ним говорят как с равным, интересуются его мнением и даже приглашают на чай в конце «этой безумной недели». Обрывок фразы звучит в голове с томным придыханием, присущим этому магу, и Алек улыбается. Дела в Институте идут прекрасно, потому что Алек в хорошем настроении. Джейс быстро отслеживает изменения в поведении парабатая, о чём не забывает упомянуть: — Чего это ты такой довольный третий день ходишь? — Познакомился кое с кем, — смысла увиливать или врать вовсе нет. — Я её знаю? — Джейс подсаживается ближе, почти вплотную, и Алек может чувствовать его дыхание на шее, отчего волоски на руках встают дыбом из-за бегающих по коже мурашек. Алек выдерживает чужой взгляд. — Его знают все охотники. — Ого, — Джейс мгновенно тушуется, плохо знакомый с этой стороной Алека. Не то чтобы он не догадывается о том, что происходит между ними последние лет пять. — Это Магнус Бейн. По нелепой случайности, которая вполне может быть той самой не-случайностью, в комнату входит Мариз. Она никогда не стучится, не оставляя ни секунды для манёвра в случае, если чужое присутствие нежелательно. Теперь она совсем не та, что была, когда Алеку было шесть. Облачённая в облегающее её сильную фигуру тёмное платье, она решительно проходит в центр комнаты и останавливается рядом с сидящими на кровати парнями. — Магнус Бейн? Что он сделал? Алек долго не отвечает, внезапно обретая интерес к руне надежды, начерченной на его левой руке. — Я… я прочёл о нём в одной книге. Очень выдающаяся личность. Боковым зрением Алек видит, как Джейс изо всех сил сдерживает смех. Мариз одаривает обоих холодным взглядом и бегло осматривает комнату на наличие подозрительных, по её мнению, предметов; она проделывает это довольно часто и нередко в отсутствии Алека. — Никогда не связывайся с магами и прочей… нежитью, — в её словах хорошо слышится отвращение. — Не буду, мам. — Отлично. Тогда перейдём к делу, ради которого я сюда пришла.

***

Не связываться с магами и прочей нежитью у Алека получается из рук вон плохо, особенно когда он оказывается в уединении с Магнусом Бейном. Он окружает Алека заботой и терпением, и под конец вечера, который слишком затягивается для простого обеденного чая, откровенно сыплет комплиментами и нисколько не смущается сложного лица Алека, пытающегося разобраться с тем, что творится у него на душе. Может быть охотников и учат действовать с холодным разумом и храбрым сердцем, но о банальных чувствах в учебниках нет ни слова. О чувстве растерянности, когда с тобой принимаются флиртовать напропалую и говорить о том, как хороши в постели были люди, о которых можно прочесть только в огромных энциклопедических талмудах или в Википедии; о чувстве смущения, когда от флирта переходят к соблазнению — или Алеку только так кажется. Карие глаза сверкают в полумраке золотым, влажные от мартини губы изгибаются в порочной улыбке, а пальцы, нежно оглаживающие тонкую ножку бокала, то и дело совершают весьма характерное движение по влажноватому стеклу. Алек смотрит очень внимательно, ведь другого шанса ему может и не представиться. Он сглатывает вязкую слюну и кивает на каждую фразу мага, уже давно потеряв нить разговора. Алек дышит через рот и следит за свободной рукой Магнуса — тот поглаживает себя по бедру раскрытой ладонью и щебечет о том, как сложно найти в этом огромном мире хоть кого-то, кто слушал бы так внимательно. Всё интимное очарование рушит громогласный звонок телефона Алека. Он вскакивает на ноги и бросает взгляд на часы. Ровно полночь. — Чёрт, мама меня убьёт, — бормочет он, совершая очередную попытку достать мобильник из кармана джинсов. Магнус тихо смеётся и щёлкает пальцами — в то же мгновение телефон оказывается в ладони Алека. — Да, мам, — Алек успевает вставить лишь это, после чего на него обрушивается хорошо подготовленная речь о его безответственности, дурном примере для других охотников и, самое главное, для его малышки сестры. — Ей пятнадцать, — вставляет Алек и тут же сожалеет об этом. Ещё несколько минут Алек покорно выслушивает всё то, что мама думает о нём, а после отнимает телефон от горящего уха. Лицо также пылает от смущения, ведь его только что отчитали при Магнусе, как какого-то пятилетнего мальчишку, вздумавшего влезть в чужой сад за самым красивым яблоком. — Иногда она… — начинает Алек и замолкает. Ему попросту нечего сказать, ведь и так всё ясно. — Можешь не объяснять, — Магнус поднимает руку в нужном жесте и изображает на лице сожаление. — Я всё понимаю. — Мне нужно идти. Неловко переступая с ноги на ногу, Алек ждёт. Он осматривает гостиную и мысленно оценивает масштаб трагедии: выпили они с Магнусом достаточно, и это был не только чай. Мариз сразу же почувствует, что он пил — и в каких количествах. — Не беспокойся об этом, — Магнус оказывается рядом за долю секунды. Щёлкает пальцами, проводит ладонью по щеке Алека и отстраняется. — Теперь всё хорошо. Алек осматривает себя и не может понять, что именно теперь хорошо. — От тебя не пахнет алкоголем, если угодно. Только морским бризом и немного твоим одеколоном. Чувство безграничной благодарности наполняет Алека, и он решает дать волю одному из чувств, которое в начале вечера причиняло ему лишь неудобство. Любопытству. Алек обхватывает ладонь мага своей, попутно удивляясь, насколько несуразно большими кажутся его руки по сравнению с изящной рукой Магнуса, и суетливо трясёт её. — Спасибо. — Тебе понравился… чай? — Магнус иронично выгибает бровь и улыбается уголками губ. — Очень, — Алек отвечает широкой улыбкой, — отличный чай. И всё остальное — тоже. Удовлетворённый ответом, Магнус кивает и, совершая ряд движений руками, открывает золотистый портал, больше похожий на воронку на море во время сильного шторма. Алек с уверенностью шагает внутрь, даже не спрашивая, куда его приведёт портал. Отчего-то он доверяет этому магу, и ему кажется, что это взаимно. Портал выбрасывает его на землю — аккуратно напротив дверей Института. Напоследок Алек оглядывается и видит Магнуса, стоящего вплотную к порталу, словно проверяющего, всё ли прошло гладко. Что ж, могло быть и лучше. Мариз вылетает из дверей в тот момент, когда портал окончательно схлопывается. — …как раз шёл домой, когда ты позвонила, — опережает все вопросы Алек. В ответ поджимают губы и одаривают холодным взглядом. Уже внутри Алек послушно следует за матерью по широкому коридору. — Не делай так больше. Что подумают люди? Вышагивая по идеально чистому полу, Алек лениво размышляет о том, что ему плевать, что подумают люди, потому что наконец в его окружении появился кто-то настолько интересный, что от волнения перед грядущей встречей, которая, возможно, состоится нескоро, начинают потеть ладони. Ему становится плевать ещё больше, когда на телефон приходит сообщение от Магнуса. «Повторим?» Алек, не в силах сдержать улыбку, прячет её в ладони, когда мимо проходят припозднившиеся охотники. Он не знает, сколько лет Магнус ждал этого дня, но в одном уверен точно: всё это было не зря.