Something you missed

      Тишина, царящая вокруг, была просто оглушительна. Пронзительная, звенящая, почти болезненная – и тишина. Будь у Санса барабанные перепонки, они бы лопнули к чёртовой матери, но ему, можно сказать, повезло в этом плане. Когда ты являешься скелетом, гробовая тишина совершенно не пугает. Хоть и настораживает.       Он медленно вынырнул из мрачной бездны, в которую был погружён его разум, и остался один на один с этой зловещей тишиной. Затем наконец-то «открыл глаза», если так можно было сказать о его пустых глазницах, горящих алым. Однако увиденное заставило его усомниться в его пробуждении, ведь пейзаж вокруг больше напоминал какой-то странный, причудливый и совершенно необычный сон.       Санс никогда в своей жизни не видел ничего подобного. Он полусидел-полулежал на какой-то холодной и ровной поверхности тёмно-серого цвета. На ощупь и вид она напоминала камень, но абсолютно гладкий и матовый, без трещин, царапин, каких-либо повреждений и загрязнений. Даже не пыльный. Вокруг него с трёх сторон возвышались стены, такие же ровные и серые, а потолок был словно отшлифован, причём так мастерски, что скелет мог видеть в нём своё отражение. Комната была не слишком большой и закрытой почти со всех сторон, лишь в стене напротив него был дверной проём примерно его роста, если не ниже, и такой ширины, что монстр чуть объёмнее его не смог бы пройти. Что было вне комнаты, Санс увидеть не мог – там царила непроглядная темнота. И это не обнадёживало.       Странное место. Даже нервирующее. Совершенно пустое, безжизненное и незнакомое. Как он попал сюда? Как здесь оказался? Память молчала, и это тревожило ещё сильнее. Сколько скелет ни старался, он не мог вспомнить обстоятельства, при которых очутился в столь необычном месте.       Тишина продолжала давить на уши. Одиночество напрягало и мешало сосредоточиться. Пустота начинала сводить с ума. Пора было действовать.       И Санс поднялся на ноги, отряхиваясь, не столько для того, чтобы смахнуть несуществующую пыль, сколько для того, чтобы просто вернуть подвижность рукам и ногам. Затем он ещё раз осмотрелся и, не найдя ничего интересного, решил изучить проход в стене.       Перед тем, как подойти к проёму, скелет решил призвать магию – мало ли, что могло там обнаружиться. И, к его удивлению, та отозвалась на его зов легко и даже будто бы с радостью, а силы было столько, что ему даже показалось сначала, что он её не удержит. Впервые в жизни он ощущал такое могущество. Это опьяняло... И настораживало. Однако теперь он был готов к исследованиям.       Проём вывел его в тёмный и узкий коридор, на удивление прямой, однако потолок по мере продвижения становился всё ниже, а видимость ухудшалась. Если бы не светящиеся глаза, то скелет вряд ли бы смог различить хоть что-то... А это требовалось, ведь постепенно на пути стали встречаться препятствия.       На потолке, стенах и полу стали появляться растения. Вернее, сначала это были одинокие сухие листья или лепестки, из-за старости и увядания потерявшие первоначальные форму и вид. Затем Санс начал различать засохший и рядом с ним живой, даже цветущий плющ, лозы которого стали покрывать стены, свисать с потолка и даже расползались по полу. Из-за этого продвижение существенно замедлилось, ведь скелет стал спотыкаться и поскальзываться, свисавшие гроздья листьев и цветов иногда врезались ему в череп или касались его плеч, шеи, просто шелестели над ним, иногда заставляя вздрагивать от неожиданности. Всё это действовало на нервы, но, когда Санс уже был готов взорваться и при помощи бластеров начать уничтожать раздражающие растения, как вдруг проход расширился, пол резко ушёл куда-то вниз, и скелет полетел вперёд, вылетая куда-то в неизвестность.       Яркий свет – по крайней мере, ярче, чем тот, что был в замкнутой комнате, - ослепил его, уже привыкшего к темноте. Он поднялся с густой и мягкой травы, отряхиваясь и матерясь, затем поднял голову и... Оцепенел.       Это место выглядело, как совершенно другой мир. Яркие краски, невероятный простор, удивительные пейзажи и свежий воздух, совсем не похожий на тот, что был дома. Казалось, что Санс находится в огромной пещере, потолок которой был так высоко, что его нельзя было увидеть. Стены, неровные и выглядящие ровно так, как выглядят стены в нормальных пещерах, мерцали множеством огней из-за маленьких вкраплений кристаллов, которые искрились разными цветами, если смотреть на них под определённым углом. Это, впрочем, не раздражало и не утомляло, вспышки не были резкими, даже вспышками это назвать было нельзя. Мерцание. Как светлячки.       Здесь было очень много растений, в основном, цветов. Больших золотых цветов, которые гроздьями свисали со стен и выступов, покрывали землю. Впрочем, встречались и красные, и белые, и нежно-лиловые бутоны, синие и оранжевые лепестки причудливых форм и размеров. Удивлял цвет листьев, стебельков и травы – скорее золотой, чем зелёный, чёрные прожилки, местами листья казались полупрозрачными. Растения тоже будто бы мерцали. Их цвета становились приглушёнными, а затем снова возвращались к прежней яркости. Дивный аромат не надоедал и не отвлекал, а лёгкий ветерок покачивал цветы, заставляя капли золотисто-серебряной росы скатываться на землю.       Но больше всего удивляли пруды. Их было очень много, и все соединялись между собой ручейками и даже речками. Источник влаги находился где-то сверху – та водопадами спускалась на землю, но течение было каким-то медленным, как будто текла не вода, а густой мёд. Впрочем, её цвет – чёрно-серебристо-золотой с прекрасными переливами – заставлял задуматься, а точно ли это вода? Санс пригляделся и замер.       Это были не водопады. Вопреки всем законам физики, логике и здравому смыслу... Течение было направленно вверх, к невидимому потолку. Поэтому вода текла так медленно, постоянно колеблясь и причудливо изгибаясь, иногда от общего потока отделялись капли, которые кружились вокруг него, снова вливаясь в него же.       Второе открытие поразило его даже сильнее, чем первое – свет шёл именно от этих прудов и потоков. Они были похожи на причудливые лампы, которых было очень-очень много, поэтому даже тёмный потолок казался ярким и светящимся. Зрелище было потрясающим и волшебным.       А ведь... Оно могло быть волшебным буквально.       Это бы объяснило невероятную его невероятную силу. Возможно, его магия реагировала на магию этого места, подпитывалась ею, и в итоге Санс становился сильнее и могущественнее.       И всё же – где он сейчас? Где находится эта таинственная пещера? Ничего подобного в Подземелье точно не было, ведь иначе об этом бы знали! Да и как он попал сюда? Вопросов становилось всё больше, а объяснений – всё меньше. Поэтому чувство тревоги вернулось.       Санс продолжил медленно продвигаться вперёд, прислушиваясь к каждому шороху, даже к звуку своих шагов. Он был готов даже к тому, что сейчас кто-то внезапно нападёт – врагу бы точно не поздоровилось, если бы сейчас в него выстрелили бластером, чуть ли не сияющим от количества сдерживаемой магии. Но причинить вред скелету никто не спешил. Да и вообще, никого живого Санс здесь до сих пор не видел и даже не слышал ничего, кроме шелеста травы и журчания воды. Абсолютное одиночество.       Ли...       – Вот ты где! Я ждала тебя, ты так задержался, что я начала волноваться, – знакомый звонкий голосок, от которого по позвоночнику пробежали холодные мурашки. Скелет был ошарашен.       Перед ним стояла Фриск. Всё та же милая, чудесная, прелестная Фриск, какой он её помнил и любил, даже лучше – чёрное мерцающее платье с воздушной юбкой, украшенное золотыми и серебряными цветами, кулон-сердце на шее, венок на голове, счастливые золотые глаза... И, самое главное, никаких бинтов, шрамов, ран, никаких проклятых цветов, растущих прямо из её тела. Такая добрая улыбка...       Но этого не могло быть. Просто не могло быть.       Вновь перед глазами возник образ девочки, умирающей на его руках, кашляющей кровью, изломанной, пугающе-хрупкой и угасающей. В голове зазвучали её последние слова, последний вдох и затем пугающая и убийственная тишина. Санс помнил это ясно и чётко, во всех деталях. Тогда как же она может стоять сейчас перед ним, полностью здоровая и живая?..       – Ты думаешь, что это не я? Что это ловушка, и на деле я – чудовище, которое убьёт тебя, как только сумеет втереться в доверие? – она не упрекала его, не винила за подозрительность и настороженность. Просто понимала и принимала как данность.       – Я же помню, что ты умерла... Ты ведь погибла на моих руках, я ведь не сумел тебя спасти. Разумеется, это не можешь быть ты! Это просто невозможно! – под конец голос Санса дрогнул от отчаяния.       – И всё же таково положение вещей, - Фриск подошла к нему, протягивая тонкую руку. – Это действительно я. Если не веришь, я могу пересказать тебе все шутки, что ты мне рассказывал, но тогда это займёт о-о-очень много нашего с тобою времени. Не то чтобы я торопилась, конечно... Но так ли это нужно нам с тобой?       Санс не знал. Он не мог знать, не мог понять, его душа билась о его рёбра, а мысли бешено крутились, одна сменяла другую.       – Как же это возможно? Какие чары смогли тебя вернуть, да ещё и излечить? Что произошло, Фриск? – скелет взял её за руку и притянул к себе, сжимая в объятьях и продолжая шептать вопросы, суть которых заключалась в одном: как она вернулась. Девочка же помедлила немного, затем осторожно обняла его в ответ... И в этот момент перед его глазами вновь всё потемнело.

***

      Ненавидящий взгляд Азгора, жалостливые взгляды монстров. Папайруса нигде нет – учитывая, как он и боролся против этого решения, можно было сделать вывод, что его просто заперли где-то, чтобы не мешал. Зато Андайн была здесь, необычно бледная и тихая, с плотно сжатыми губами. Он выцепил её взглядом из толпы и слабо улыбнулся ей, вот только она ему улыбкой не ответила, резко отвернулась и, кажется, начала плакать. Скелет стоял перед огромной толпой, а король в который раз зачитывал предъявленное ему обвинение. Государственная измена. Самое тяжёлое преступление в этом мире. Наказание одно – смерть.       Впрочем, Санс не возражал. Его жизнь потеряла смысл, когда не стало Фриск. Боль никогда его уже не отпустит, так почему бы не отправиться следом за той, кто стала его лучиком света в этой жизни?       Эгоистично. Слабо. Безответственно. Зато по-своему честно.       Король призвал копьё. Короткий взмах, резкая, сводящая с ума боль – и всё было кончено.

***

      – Теперь ты вспомнил, да?       Он лежал на её коленях, Фриск нежно гладила его череп, глядя на него с любопытством и лёгким волнением. Но где-то в их глубине была печаль. Сочувствие. Боль. Неужели всё видела?       – Значит, я мёртв. Причём, кажется, уже второй раз. Да уж, даже умереть, как следует, не могу.       Девочка стукнула его по черепушке, не слишком сильно, но он видел, что её губы дрогнули, словно она хотела улыбнуться.       – Санс, это ведь серьёзно. Неужели ты совсем не расстроен тем, что погиб?..       – Не-а. Ни капельки.       – А как же остальные? Папайрус, Андайн, Меттатон, Альфис... Они ведь твои друзья, неужели тебе не больно от мысли о том, что ты оставил их?       Скелет вздохнул, прикрывая глаза рукой. Конечно, больно. Конечно, грустно. Он любит брата, любил новых друзей, да и жизнь свою любил тоже. Но вот только после того, как горячо любимая им Фриск, которая доверила ему душу, тело и сердце, так жутко умерла на его руках, Санс просто не мог быть счастлив больше никогда. Если бы выжил, всю оставшуюся жизнь мечтал и молил о смерти, закрылся бы в себе, перестал радоваться и улыбаться.       Смерть – не всегда благо. Но не всегда и зло.       И сейчас смерть злом точно не была.       – Значит, мы с тобой теперь вместе навсегда? – игнорируя её вопрос, бодро спросил скелет, открывая глаза и с любопытством глядя на неё. – Хорошо бы, если так. А то даже не представляю, что от меня потребуется в третий раз, чтобы быть с тобой. Хотя... Цена не проблема, ради тебя умру ещё сколько угодно раз.       Фриск легко улыбнулась, затем вновь протянула ему руку. Санс поднялся, и они, крепко держась за руку, пошли куда-то, осторожно огибая и переходя ручьи и о чём-то разговаривая, пока не исчезли среди магического мерцания. Пока не растворились в свете, таком же чистом и прекрасном, как их любовь, живущая даже в смерти.